Последний Паладин. Том 11 (СИ)

— Валяй.
— Каково это управлять Тьмой?
— М-м-м, — задумчиво материализовал я шарик Тьмы на кончике пальца и раскрутил его словно мячик, — на самом деле, мало чем отличается от управления любой другой Стихией. Разве что мать Стихий разумнее.
— Разумнее? — удивился Макс.
— Ну да, — пожал я плечами и подбросил шарик Тьмы вверх, направив его в черноту ночного неба, — каждая из Стихий обладает преобладающей чертой. Огонь — это ярость. Вода — спокойствие. Металл — уверенность. Молния — импульсивность. Свет — гордыня. Природа — гармония. Астрал — любопытство. Смерть — упрямство, — перечислил я, с улыбкой глядя, как шарик исчез, будто бы слившись воедино с Тьмой небосвода, — Тьма же обладает всеми этим чертами и в тоже время, не обладает ни одной. Она словно зеркало. Только отражает не внешность, а саму твою суть. Является честным и справедливым отражением того, кто осмеливается в нее заглянуть. Хочешь расскажу секрет?
  
— Э-эм, да, — сглотнул ком в горле Макс.
— Тьма не способна убить того, кто не испытывает перед ней страх, — улыбнулся я, глядя прямо на Макса, и увидел, как тот побледнел на глазах, едва удержавшись в сознании. Пожалуй, немного переборщил с аурой.
С этими мыслями я вернул ауру Тьмы туда откуда достал и отстранился.
— И… и ты встречал тех, кому это удавалось? — чуть ли не заикаясь, пробурчал Макс, с трудом возвращая себе контроль над оцепеневшим от страха телом.
А я ведь выпустил ауру всего процентов на десять от нынешней силы и едва ли на процент от прошлой.
Хотя, учитывая текущее состояние Макса, продержался он все равно неплохо.
— Был один безбашенный старик, который был близок к тому, чтобы устоять, — усмехнулся я, — но, как и все, он выбрал неправильную тактику. Пытался убедить себя, что Тьма не опасна и старался обуздать страх через силу и свое безграничное упрямство.
— Безуспешно?
— Во Тьме есть все и нет ничего, Макс. Как думаешь, есть ли там опасность?
— Получается, есть, — не очень уверенно кивнул блондин и, чуть поразмыслив, осторожно добавил, — но в то же время и нет.
— А ты начинаешь понимать! — хлопнул я озадаченного Макса по плечу.
— Вот уж сомневаюсь, — буркнул он, и от взгляда в мои глаза его аж передернуло.
Ну, сам виноват. Столь глубоко заглядывать во Тьму без последствий невозможно. Если в тебе есть хоть крупица страха, Тьма отразит его обратно, и ты станешь бояться больше. А потом она отразит его еще раз. И еще. И с каждым «отражением» она будет возвращать только больше страха без какого-либо предела.
Сначала страх сменится паникой. Потом перерастет в ужас. Если и к тому моменту бедолага по какой-то причине не сбежит, а продолжит вглядываться во Тьму, остановит этот рост страха только его смерть. И все это произойдет за считанные секунды.
Впрочем, это только одна из граней матери Стихий. Так что бояться ее более чем разумно и навряд ли найдется хоть один человек, который когда-либо сможет посмотреть на Тьму моими глазами.
И с этим фактом я уже давно смирился.
— Так получается, ты помнишь Императора? — заметив, что Макс оклемался, перевел я тему.
— Не совсем так. Родовая память работает не так, как обычная. Это скорее смутные образы, которые возникают не сами по себе, а только под влиянием мощных связанных с ней триггеров. И «зашита» память так глубоко, что с каждым поколением триггер нужен все более сильный. Сомневаюсь, что без Аглаи я вообще бы хоть что-то вспомнил. Но она помогла мне. Помогла обуздать силу. Помогла понять кто я. Помогла вспомнить. Она была мне словно как мать, Маркус… — чуть дрогнувшим голосом добавил Макс.
— Сочувствую, — искренне отозвался я.
— Спасибо, — грустно улыбнулся блондин, — так что ты пришел узнать? Задавай любой вопрос. Я отвечу, если смогу.
— Ты слышал о «Миротворце»?
— Да, — серьезно кивнул Макс и понятливо хмыкнул, — но тебя интересует не он. Ты ищешь остальные проекты Императора.
— Знаешь о них?
— Немного, — скривился, словно напрягая память, Макс, — прости, я знаю только, что их было три. Знаю о «Миротворце», и… — с этими словами блондин особенно напрягся, приложил руки к вискам. Начал хмуриться, руки его задрожали, лоб прошиб пот.
Я терпеливо ждал, но, когда Макс начал заваливаться на бок, едва не потеряв сознание, я подхватил его под руки и строго произнес, — достаточно.
Выглядел блондин так себе и не сразу осознал, где вообще находится и что происходит. Чтобы привести его в чувство, потребовалось полная бутылка Ильретеевского и десять минут тишины, спустя которые взгляд Макса стал чуть более осознанным, а стихийный ответ вокруг него стабилизировался.
В мое время я с такими способами передачи памяти не сталкивался, потому могу только предполагать, но, судя по всему, это техника высшего порядка. И энергетические затраты на нее соответствующие.
— Прости, — виновато подал голос Макс, — нужный образ словно бы совсем рядом, но как только я пытаюсь до него дотянуться, он ускользает…
— Не перенапрягайся, приятель, у меня пока есть пара других зацепок. А тебе сейчас лучше отдохнуть. Помочь тебе вернуться в палату? — спросил я.
— Не надо, Маркус, оставь меня тут. Я буду в порядке, — отмахнулся Макс и опустился в тоже самое положение, в котором я его тут и застал.
Сидя привалившись спиной к перилам и с поднятым к небу взглядом.
— Как скажешь, приятель, — вздохнул я и направился к выходу.
— Ты ведь завтра возвращаешься в столицу? — остановил меня голос Макса.
— А ты нет? — повернулся я.
— Вернусь как закончу дела, — неопределенно пожал тот плечами и, покрутившись на холодном полу крыши, достал из кармана какой-то сверток в белом платке и швырнул мне.
Я поймал его и развернул, покручивая на ладони отливающий голубыми искрами массивный перстень с изображением Молнии. И это была не современная эмблема Клана Молнии, а старая, которую носили бойцы Ордена и сам Паладин. Изображение слегка отличалось в деталях, но видно, что нанес его человек знающий и сделал это как минимум пять сотен лет назад.
Любопытная вещица.
— А тебе он разве не нужен? — спросил я.
— Он принадлежал Третьему, и в других руках бесполезен. Просто красивая и давно сломанная игрушка, важная для меня как память и триггер для активации воспоминаний. Передай перстень Диане, и она сделает все, что скажешь. Без лишних слов, вопросов и обсуждений. Опережая твое возмущение, я понимаю, что ты не станешь ничего просить, но я уже распорядился подготовить для тебя список снаряжения и техники. Без обид, Маркус, но я видел с каким хламом тренируются твои люди. Не переживай, это не благотворительность. Лишь список. Что с ним делать, решать тебе. Но знай. Эти товары мы никому не продаем, они эксклюзивны и исключительно для внутреннего пользования Кланов Астрала и Молнии, и я даю тебе доступ к ним. Но и цена у них будет соответствующая. Передашь перстень Диане, и через нее сможешь заказать все, что пожелаешь. А еще с ним Диана не станет винить тебя за то, что я останусь здесь еще на несколько дней.
— Так уж и не станет, — скептично хмыкнул я.
— Ладно, винить станет, — вздохнул Макс, — но не вслух. Получив от тебя перстень, она поймет, что ты знаешь обо мне все, и по данной мне клятве не сможет причинить тебе вреда. Даже если со мной здесь что-то случится.
— Еще один на тот свет собрался… — вздохнул я себе под нос.
— Чего?
— Ничего, — фыркнул я и пустил в разряженный перстень искорку энергии Тьмы.
То, что Макс принял за сломанную игрушку, оказалось просто разряженной игрушкой. Пара аккуратных манипуляций, сброс старой привязки и закупоренные каналы перстня открылись и готовы принимать энергию нового владельца.
Владельца, которому я этот теперь сверкающий словно новый перстень и кинул.
А сам, не дожидаясь реакции Макса, покинул крышу и, беззаботно сложив руки в карманы, направился вниз по лестнице.
  
Глава 18
 
Максим сидел на холодной крыше и немигающим взглядом смотрел на перстень, из которого разливалась древняя сила. Да так много, что ошарашенный парень хотел сорваться с места, догнать Маркуса, схватить за грудки и завопить что есть сил «КАК ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ?».