Запретный французский (ЛП)

Конечно, она собирается идти пешком, подумал я, уже потянувшись к ручке своей дверцы.
Но она бросилась к стоящей на холостом ходу машине, припаркованной прямо перед моей, не нуждаясь в спасении.
Мой план провести Рождество прикованным к столу был прерван телефонным звонком и приглашением от Александра.
— Маман приезжает в город на каникулы.
— Шутишь. Когда ты в последний раз ее видел?
Он задумывается.
— Сан-Тропе, три года назад. Или четыре? Она встречалась с тем длинноволосым певцом.
— Верно. Игнасио. Ему было сколько, двадцать?
— Если бы. Он едва говорил по-английски, но ей, похоже, было все равно.
— Как ты думаешь, они еще вместе?
— Думаю, увидим.
Все приготовления сделаны, и, по-видимому, отец тоже участвует. О, радость. В последний раз мы были все вместе на выпускном Александра в колледже. Не сомневаюсь, будет зрелище, но сегодня канун Рождества, и я лучше проведу ночь со своей неблагополучной семьей, чем один.
У меня целая охапка подарков, которые ассистент помог достать: редкая модель Birkin для мамы, сноуборд, сделанный в сотрудничестве с Жан-Мишелем Баския, для Александра и совершенно непрактичная перьевая ручка La Dona Menagerie для отца.
Порывы ветра пронизывают, когда я выхожу из машины и спешу в отель «Четыре сезона», где мы собираемся поужинать. Личный консьерж ждет прямо за дверью, а рядом посыльный с серебряной тележкой. Коридорный немедленно выгружает подарки, после чего меня проводят по коридору мимо шумного обеденного зала, где бостонцы наслаждаются рождественским фуршетом, в приватную комнату, скрытую за плотными бордовыми шторами.
— Вы прибыли как раз вовремя, мистер Мерсье, — говорит мне консьерж с доброй улыбкой. — Пожалуйста, наслаждайтесь вечером в отеле «Четыре сезона» и дайте знать, если мы сможем вам еще чем-нибудь помочь.
Он слегка кланяется, затем отодвигает занавеску, пропуская меня. Вхожу в комнату и обнаруживаю, что все места за обеденным столом уже заняты, за исключением одного. Я прихожу последним. Во главе стола, как император на троне, восседает отец. Рядом с ним — мама, а слева от нее — Игнасио. Александр сидит рядом с Игнасио. По другую сторону от отца Фэй Дэвенпорт подносит к губам бокал с красным вином, окидывая меня холодным взглядом. Справа от нее, не отрывая взгляда от стола, сидит Лейни.
— Какой ужасный сюрприз.
Лейни морщится, но никто не произносит ни слова. Отец бросает на меня агрессивный неодобрительный взгляд. Мама слишком поглощена собой, чтобы понять, что я сказал.
— Эммет! Мой драгоценный мальчик!
Она вскакивает со своего места, демонстрируя материнскую привязанность, и обходит стол, широко раскинув руки. Я оказываюсь в объятиях, которых не хочу, крепко прижатый матерью, которую вообще не считаю семьей. С тех пор как я видел ее в последний раз, она успела измениться. Когда она отстраняется, чтобы посмотреть на меня, я замечаю, что нос стал тоньше, немного непропорционален остальной части лица. Брови изогнуты неестественно высоко, а губы и щеки чрезмерно пухлые. Она по-прежнему красива, но ее трудно разглядеть под всей этой фальшью.
Она пытается встряхнуть меня, но у нее не хватает сил.
— Ты непослушный мальчик. Я понятия не имела, что ты помолвлен!
— Я не помолвлен, — категорично отвечаю я.
— Эммет. — Предупреждение отца разносится в воздухе.
Александр смеется.
Игнасио тоже смеется, не понимая, что происходит.
Фэй Дэвенпорт выглядит так, будто хочет оторвать мне голову, а Лейни абсолютно ничего не делает. Как будто меня здесь вообще нет.
Единственное свободное место за столом рядом с ней. Мне невыносима мысль, что они заранее организовали рассадку, будто все, что нам нужно, чтобы безумно влюбиться и таким образом решить проблему — это поужинать вместе.
Официант спешит отодвинуть стул, но я отмахиваюсь и делаю это сам. Он зловеще скрипит, и я замечаю, как Лейни вздрагивает.
Значит, она знает, что я пришел.
Это уместно, учитывая, что я презирающе, раздражающе, отчаянно ощущаю ее присутствие. На ней облегающее красное бархатное платье с длинными рукавами, которое облегает фигуру. Глубокий V-образный вырез украшен бриллиантовым колье, но безымянный палец по-прежнему обнажен. Странно, учитывая, что рубин, который я ей подарил, идеально подошел бы к наряду.
  
— Где твое кольцо? — Спрашиваю я, заняв свое место.
Она сжимает левую руку в маленький кулачок, а затем кладет ее на колени.
— Подгоняют по размеру.
— Какая жалость. Уверен, тебе больно не носить его на пальце, чтобы демонстрировать право собственности.
— Очаровательно.
Она слегка отворачивается от меня, думаю, это тонкий способ сказать мне, чтобы я отвалил.
Я почти улыбаюсь.
— Не знал, что ты будешь здесь сегодня. Надеюсь, ты не ждешь подарка.
— Не стоит беспокоиться, — говорит Александр, прерывая нашу приватную беседу. — Я принес тебе кое-что, Лейни.
Она оживляется и с любопытной улыбкой смотрит на моего брата.
Волна раздражения поднимается и обвивается вокруг шеи, сжимая горло.
— Какой дружеский жест, брат. Когда ты нашел время? Разве мы даем тебе недостаточно работы в GHV?
Александр только смеется, наслаждаясь происходящим.
Он достает три подарочные коробки от Cartier из сумки, которая, должно быть, лежала у его ног.
— Я собирался подарить потом, после ужина, но зачем ждать?
Он раздает их маме, Фэй и Лейни. Они благодарят его и говорят, что в этом не было необходимости, затем открывают их одновременно, чтобы показать одинаковые теннисные браслеты с изумрудами и бриллиантами.
Щеки Лейни розовеют от восторга, когда она достает его из коробки и любуется в теплом свете люстр.
— Это потрясающе, Александр. Действительно. Тебе не следовало.
На другом конце стола мама радостно визжит и тут же просит Игнасио помочь ей надеть браслет.
Даже Фэй одаривает Александра одобрительной улыбкой.
Лейни наклоняется к нему через стол и тихим голосом говорит:
— Мне никогда раньше не дарили украшения… Ну, никто кроме бабушки.
Ее голос звучит раздражающе интимно. Как будто я здесь не сижу.
— Я подарил тебе кольцо, — напоминаю ей, ничуть не смущаясь.
Она даже не удостаивает меня взглядом, отвечая:
— Это был не столько подарок, сколько окровавленная лошадиная голова.
Раскатистый смех Александра привлекает внимание всех за столом как раз перед тем, как в зал входит группа официантов, каждый из которых останавливается за стулом, прежде чем подать наше первое блюдо.
Это кростини с козьим сыром, гранатовыми зернами и розмарином, и мы все едим, изображая вежливую беседу.
Фэй и отец, похоже, умеют вести себя так, словно они старые друзья. Игнасио и Александр увлеченно обсуждают текущее положение дел в Формуле-1. Мама проверяет свое отражение в компактном зеркальце, подкрашивает губы, откусив ровно один кусочек закуски, а затем отодвигает его в сторону, чтобы не наесться.
Мы с Лейни, кажется, находимся на собственном маленьком острове, притворяясь, что друг друга не существует, пока поглощаем закуски и потягиваем вино. Конечно, это далеко от правды. Я обнаружил, что не могу отвести от нее взгляда. Детали, которые я воспринимал как должное до тех пор, пока мы не расстались, изящный изгиб запястья, осторожность, с которой она проводит пальцем по бокалу с вином, каждый укус — кажутся мне интереснее, чем все остальное в комнате.
На ней духи, в которых поэтично сочетаются амбровые и цветочные ноты. Я узнаю этот аромат по нашим предыдущим встречам, и с каждым вдохом ощущаю печальную ясность.
Я списал свое одиночество на праздники и незнакомую обстановку. Думал, что, возможно, поездка в Париж немного развеет грусть, но теперь я понимаю, что бегство на другой континент не избавит меня от этого чувства. Сидя рядом с Лейни и стараясь не замечать и не восхищаться каждым ее движением, я понимаю, что все гораздо сложнее.