Брак Для Одного

— Хорошо? — спросил я, заметив, что она немного запыхалась.
— Да, я в порядке. Как так получилось, что я чувствую себя такой уставшей после одной поездки на машине и подъема на лифте?
— Кроме ходьбы по больничным коридорам, ты мало двигалась последнюю неделю, а ведь у тебя была серьезная операция. Это нормально. Оставайся здесь, пока я принесу несколько подушек, чтобы держать твою голову приподнятой, и что-нибудь, чтобы укрыть тебя.
Я наклонился к ее талии и коснулся ее губ своими.
Ее глаза были частично закрыты, губы изогнулись. — Кстати, не могу поверить, что слово «рождественское» прозвучало из твоих уст.
— Оно вылетело у меня изо рта только потому, что я повторял твои слова.
— Конечно, продолжай говорить себе это.
Ей удалось промолчать полтора часа, прежде чем она начала говорить со мной, и восемьдесят из девяноста минут она спала. Оказалось, что я мог работать в гостиной, слушая и разговаривая с Роуз, так же хорошо, как и в своем кабинете.
***
Мы провели еще неделю в этой квартире. Я ходил на работу, а она оставалась дома и, по ее словам, много занималась планированием своего кафе. Она хотела повесить на окна венки — большие венки. Не всякий венок подойдет, очевидно. Я сказал ей, что отвезу ее туда и повешу их прямо у нее на глазах. Я сказал ей, что мы сможем сделать это только на следующей неделе, если она будет чувствовать себя лучше, и мы начали спорить о том, что она сойдет с ума, сидя дома, и сможет выдержать поездку на работу всего на несколько часов, чтобы все проверить. Мне нравилась каждая секунда, и если наш поцелуй после короткого спора был чем-то значимым, то ей он нравился не меньше. Вскоре после этого она заснула, подтверждая мою точку зрения, что она не была готова никуда уезжать.
В первые несколько дней, когда мы вернулись из больницы, у нее кружилась голова и она задыхалась, просто поднимаясь по лестнице. После этого она стала проводить большую часть времени на диване, пока я не закончу работу — а я все еще наверстывал упущенное — и тогда я нес ее наверх.
В конце первой недели мы поехали в больницу, где ей прочистили нос. Кровь все еще текла, но, несмотря на это, с каждым днем она выглядела все лучше и лучше.
К концу второй недели постельного режима она начала плакать по крайней мере раз в день.
— Джек. Я хочу гулять, пожалуйста.
— Ты хоть понимаешь, как сильно ты разбиваешь мне сердце своими слезами? После этого она поцеловала меня. Она целовала меня очень долго.
Джорджи и Эмма, две ее подруги, пришли навестить ее и узнать, как она себя чувствует. Я разминулся с ними в больнице, но встретил их, когда они пришли в квартиру. Я чувствовал себя влюбленным идиотом, который крутится вокруг нее на всякий случай, если ей что-то понадобится, и пошел на работу, пока они оставались с ней. Каждый день, уходя на работу, я не мог дождаться возвращения к ней, зная, что смогу увидеть ее улыбку, как только она увидит меня и встанет, чтобы поприветствовать меня на полпути в гостиную.
Как только закончились две недели постельного режима, она потребовала пойти проверить, как дела в кафе.
— Ты слышал, что сказал доктор: две недели постельного режима, потом я смогу выйти на работу.
— Роуз, ты все еще не можешь самостоятельно подняться по лестнице без головокружения как ты думаешь, как ты сможешь работать?
— Может быть, мне просто нравится, когда ты несешь меня наверх. Никогда об этом не думал?
— И это все? — спросил я, вздернув бровь.
— Мне нравится, когда ты меня носишь...
— Но...
— Я не собираюсь перетруждать себя, Джек. Поверь мне. Я не собираюсь рисковать и проходить через то же самое снова. Я просто посижу за прилавком, всего несколько часов.
— Если захочешь вернуться, позвони мне, и я либо приеду за тобой, либо пришлю за тобой Рэймонда.
— Договорились.
Она подошла ко мне, взялась за лацканы моего пиджака и изо всех сил потянула меня вниз. Быстро поцеловав меня, что никак не утолило мою неутолимую жажду, она прошептала мне в губы. — Мне кажется, мне нравится, когда ты беспокоишься обо мне. Это очень сексуально, Джек.
 
С новым блеском в глазах она прикусила губу, и я понял, что она одновременно и соблазняет меня, и отступает от меня. Прекратив эти глупости, я снова притянул ее к себе и встретил ее ждущие губы лучшим и более долгим поцелуем, чем она подарила мне. Мы оба запыхались, и мой член имел совершенно разные представления о том, как мы должны провести этот день. Я заставил себя отпустить ее и отвез в ее любимое кафе.
Во время обеда я оказался на пороге ее кафе с тремя чертовыми букетами, полными роз. Она сидела за кассой, болтала и смеялась с Салли. В магазине было полно народу, как за столиками, так и у барной стойки. Она ожила в этом месте, выглядела идеально с улыбкой на лице, и я был счастлив, что приложил руку к тому, чтобы подарить ей этот букет — независимо от того, как я приложил к этому руку.
Именно сейчас, в этот самый момент, я решил, что ничего ей не скажу, потому что не мог смириться с мыслью, что потеряю ее, не тогда, когда видел, что она начинает влюбляться в меня, как и я в нее. Я бы с радостью скрыл правду и не чувствовал бы сожаления, если бы это означало, что я смогу сделать ее счастливой и сохранить ее в своей жизни.
Несколько человек, занимавших столик перед ее небольшой библиотекой, выходили из кофейни, обходя меня, и я оступился. Как только колокольчик на двери звякнул, ее голова слегка повернулась, и ее глаза встретились с моими. Я улыбнулся ей, и ее улыбка превратилась в широкую ухмылку. Затем она заметила цветы в моих руках. Осторожно соскользнув с табурета, она обошла прилавок и встретила меня на полпути. Несмотря на то, что я высадил ее всего несколько часов назад, я не мог оторвать от нее глаз. Мне казалось, что я никогда не смогу насытиться этой улыбкой.
Мы были всего в нескольких сантиметрах друг от друга, когда она остановилась и неуверенно прошептала. — Можно ли тебя поцеловать?
Я потерял свою улыбку и нахмурился, глядя на нее. — Что это за вопрос?
— Мы не целовались на людях с тех пор, как решили быть... — Она провела руками туда-сюда между нами. — Такими.
Я взял ее за затылок и наклонился, чтобы прошептать ей на ухо. — Как насчет того, чтобы попробовать и посмотреть, что получится. — Когда наши глаза встретились, она улыбалась мне. Наконец, она откинула голову назад, ее губы встретились с моими, и она открыла свой рот для меня. Через несколько секунд после поцелуя, когда он стал еще лучше, нам пришлось остановиться, когда вошла новая группа посетителей.
— Вот, — сказал я, мой голос был хриплым.
— Вот, — повторила она, ее собственный голос был хриплым. Она улыбнулась мне и потянула меня в сторону, пока Салли заботилась о новых посетителях. — Розы для меня, я полагаю? — спросила она, слегка подпрыгивая на ногах.
Наконец-то я вспомнил об этих чертовых цветах и протянул их ей. Она взяла их у меня с нежностью, которая разбила мне сердце. В первый раз, когда я принес ей цветы в день открытия, она сделала то же самое с таким выражением лица, будто не могла поверить, что все они для неё. Это и разозлило меня, и разбило мне сердце. Я бы покупал ей цветы каждый день, если бы это означало, что это выражение со временем исчезнет с ее лица.
Закрыв глаза, она понюхала белую розу. — Может, это будет твоей фишкой понедельников? Если ты собираешься покупать их каждый понедельник, то есть. Я имею в виду, если да, то можешь ли ты быть тем, кто приносит их? Вместо флориста?
 
— Если ты этого хочешь, я могу это сделать, Роуз, — мягко сказал я.
Она медленно кивнула; я знал, что она не любит сильно трясти головой.
— Ты можешь подождать секунду? Я оставлю их на кухне и сразу вернусь. Подожди, хорошо?
— Я никуда не уйду.
Она бросилась прочь в более медленном темпе, чем обычно, и вернулась через минуту.