Брак Для Одного

Поскольку я смотрела в зеркало заднего вида, я увидела его небольшую, но искреннюю улыбку. — Все хорошо. Мы не ждали слишком долго.
Я улыбнулась в ответ.
Вот видишь, подумала я, провожая Джека взглядом. Почему ты не можешь быть как Реймонд и улыбнуться мне хотя бы раз или два?
Он начал разговаривать с Рэймондом, а потом мы уже ехали к месту назначения. Я закрыла глаза и вдохнула, но тут на меня обрушился запах одеколона Джека.
Боже милостивый!
Боже милостивый! Это было все, о чем я могла думать, пока я медленно выпускала все это и старалась не дышать. Его другой одеколон, тот, который я нюхала на нем каждый день в течение последних двух недель, не был таким глубоким и мускусным, как этот. Этот аромат мог сбить с ног любого и заставить его пустить слюну, будь то фальшивая жена или нет. Я нажала кнопку на подлокотнике, чтобы немного опустить окно и дать свежему воздуху вывести меня из состояния идиотизма.
— Как далеко он находится, Рэймонд? — спросила я, когда снова обрела голос. — Ресторан, я имею в виду.
— Полчаса, может чуть больше, миссис Хоторн.
Я внутренне застонала и посмотрела на Джека. — Ты сменил свой одеколон?
— А что?
— Я не уверена, что он мне нравится. — А мне нравился. Слишком сильно нравился.
Он повертел часы на запястье и отвернулся от меня. — Жаль тебя.
Откуда я знала, что он скажет что-то в этом роде? Я повернулась лицом к окну и улыбнулась. Он начинал мне нравиться. Если я что-то и узнала о Джеке Хоторне, так это то, что он не желает вести светские беседы, а поскольку мне не хотелось провести почти час в тишине, я решила, что сама должна начать разговор. Но когда я взглянула на Джека и увидела, что он сидит так расслабленно и смотрит в окно, я не смогла придумать ни одной интересной темы. Я думала, что у меня хорошо получается нажимать на его кнопки, но по какой-то причине я решила, что комментария об одеколоне было достаточно для нашей поездки на машине.
Отказавшись от всех идей о светской беседе, которые возникали после этого, я прислонилась виском к холодному стеклу окна и закрыла глаза. Я не знаю, сколько минут прошло в тишине, но когда я услышала мягкий голос Джека, я с трудом открыла глаза, даже не заметив, что заснула.
— Роуз?
Я посмотрела направо и увидела, что он внимательно наблюдает за мной. Машина не двигалась, видимо, я дремала дольше, чем думала. — Мы на месте? — Я прикрыла рот тыльной стороной ладони и зевнула.
Его хмурый взгляд разгладился, и он покачал головой. — Мы на светофоре, почти приехали. Ты устала.
По крайней мере, это было лучше, чем «Ты выглядишь ужасно». «Ты устала», было просто фактом, и я могла с этим жить. — Значит, макияж недостаточно скрыл это, — пробормотала я. Я была не просто усталой, а измотанной. Я откинула голову назад и глубоко вздохнула. — Извини, что задремала.
Светофор загорелся зеленым.
— Я так понимаю, ты также не выспалась прошлой ночью?
— Да, вообще-то, я спала пять часов. Надеюсь, что сегодня ночью я буду спать как обычно.
Мимо нас проехали две полицейские машины с ревущими сиренами, и я проследила за ними взглядом.
— Ты уверена, что готова к этому ужину? — спросил Джек, когда стало тише — так тихо, как бывает в Нью-Йорке.
Сев ровнее, я повернулась к нему. — Конечно. Я не разочарую тебя, Джек. — По крайней мере, я не ухудшу ситуацию, в этом я была уверена. Если бы все остальное не удалось, я бы просто была молчаливой и угрюмой, как Джек, и они бы решили, что мы подходим друг другу.
Хмурый взгляд вернулся в полную силу. — Я не об этом спрашивал.
— Нет, я знаю, но я готова. Я подготовилась, и я здесь. Я просто хотела, чтобы ты знал... что я тебя не разочарую.
После неловкого долгого взгляда, когда огни проходящего города осветили его лицо, мы оба замолчали.
Слишком быстро Рэймонд остановил машину, и я выглянула в окно. Мы припарковались перед рестораном, где нам предстояло встретиться с партнерами Джека.
— Постарайся выглядеть хотя бы полуживой, — сказал Джек.
Это будет полная катастрофа. Они ни за что не поверят, что мы влюблены. Ни за что.
 
— Какие красивые слова. Если ты хочешь полуживую, ты ее и получишь. Если бы ты попросил меня выглядеть полностью живой, я бы тебя разочаровала. Но полуживой? Тебе повезло.
Бабочки в моем животе мгновенно начали бунтовать. Я даже не заметила, что Джек вышел из машины, пока он не открыл мою дверь. Вынырнув из своей личной паники, я подалась вперед, чтобы выйти. Заметив громоздкую сумку, зажатую в моих пальцах, я приостановилась и встретилась взглядом с Рэймондом. — Ничего, если я оставлю свою сумку в машине?
— Конечно, миссис Хоторн.
Я снова встретилась с его глазами в зеркале заднего вида и умоляюще посмотрела на него. — Мне было бы намного легче, если бы вы называли меня просто Роуз. Пожалуйста.
Он кивнул мне и едва заметно улыбнулся. — Я постараюсь.
Я заставила свои губы изогнуться и вышла из машины без сумочки. Вытирая руки о ткань пиджака, я ждала, пока Джек закроет дверь. Затем Рэймонд отъехал, и мы остались вдвоем, стоя на краю тротуара прямо перед двойными дверями ярко освещенного и заполненного ресторана.
— Без сумочки? — спросил он, заметив мои пустые, нервные руки.
Я перестала ерзать и покачала головой, не сводя глаз с этих больших двойных дверей — ворот в мой ад. — У меня не было ни одной достаточно элегантной. Так лучше. — Я поймала напряженное выражение лица Джека, прежде чем он сделал шаг вперед. Не успела я опомниться, как моя рука уже сжимала его руку. Я бросила на него отчаянный взгляд. — Джек, мы забыли!
Его брови сошлись вместе. — Что мы забыли?
— У нас нет истории. Я собиралась спросить тебя, но твой одеколон сбил меня с толку, а потом я задремала.
— Что сделал мой одеколон?
— Забудь об одеколоне!
Он вздохнул. — О какой истории ты говоришь?
Для человека, который собирался солгать кучке своих друзей по работе, он выглядел странно расслабленным, что только заставило меня еще больше нервничать и слегка разозлиться. — История о том, как мы познакомились! Как ты попросил меня выйти за тебя замуж! — выпалила я, а затем понизила голос. — Они спросят что-нибудь, если не эти вопросы, то что-нибудь о нас — ты знаешь, что спросят. Все задают такие вопросы.
Он пожал плечами, и на этот раз я выглядела озадаченной. — Мы что-нибудь придумаем, если они это сделают. Просто веди себя естественно, — сказал он. — Ты нервничаешь из-за этого?
 Просто вести себя естественно? 
Я бросила на него измученный взгляд. — Конечно, я нервничаю по этому поводу. Как ты можешь не нервничать? Это же твои друзья по работе. И что значит вести себя естественно?
— Они не мои друзья, Роуз. Мы партнеры. И вести себя естественно означает вести себя естественно. Что еще это должно означать?
Он доводил меня до безумия своим холодным поведением. —Какая разница? Вы партнеры, поэтому вы должны, по крайней мере, быть дружелюбными, а если мы ведем себя естественно, значит ли это, что ты будешь хмуриться и молчать весь вечер? И что мне тогда делать?
— Я не хмурюсь. — Он нахмурился, когда сказал это.
Сюрприз, сюрприз.
Я наклонила голову. — Правда? Ты собираешься пойти на это? Почему бы нам не пройти несколько шагов, чтобы ты мог посмотреть в красивые, блестящие стеклянные окна и убедиться в этом.
Он вздохнул. — Я буду хмуриться по минимуму, если тебе это понравится. Все будет хорошо. Пойдем. Они не будут задавать вопросов. Перестань волноваться. Помнишь, я говорил тебе, что к нам присоединяется и потенциальный клиент. Они будут слишком заняты с ним.
 
— Значит, это ужин в стиле шмузинг.Все внимание будет приковано к нему. (Прим. пер Шмузинг — Это умение и искусство, которое помогает людям сказать: «Ты сделал мой день», вместо «Сделай мой день». Это технический прием вовлечения людей без нажима на них)
— Шмузинг...
— Что? — спросила я. — Что?!