Начатки Крэя (СИ)
Абстрагироваться от своего не завидного положения одиночества, покинутости, голода, страха перед неизведанным и невозможности действовать. Сейчас — то, что требовалось парню больше всего.
Улыбка не сходила с лица мальчика, пока он представлял себя то в мире Изумрудного города Волкова, полного опасностей, магических существ и неподдающейся логики, то
среди миров будущего…
Конечно, больше всего молодому Крэю грезились и приходили на ум приключения в духе Пятнадцатилетнего Капитана.
Еще бы — ведь у них так много схожести!
В книге, что Крэй перечитывал несколько раз, Джеймс Уэлдон когда-то подобрал бездомного мальчика с улицы и вырастил, как собственного сына, парень вдруг попадал в неизведанный новый мир, поневоле встал во главе корабля и взвалил на себя ответственность за жизни других…
«Ладно, ладно, вроде никто пока от меня не зависел, но я же путешественник в пространстве, я — особенный! Значит, и спасти кого рано или поздно ненароком должен, иначе в чем смысл⁈ Конечно, помочь всем, кто в беде, так учил Евгений…»
Пусть и не во всех аспектах, но в Юнге, в миг повысившемся до Капитана, Крэй четко угадывал себя. И страшно желал таких же захватывающих приключений.
А какой юноша в подростковом возрасте не горит неизведанным?
Вот и Крэй — жаждал будущих невзгод, ответственности и веселых неприятностей, из которых он наверняка с легкостью, а иногда и с трудом найдет верный выход.
Тут обездвиженный, но радостно настроенный парень изменился в лице.
Если подумать, герой романа Жюля Верна не сделал ничего в одиночку. Только поверхностно — да, парень всех спас, всех защитил… Но ему помогал здоровяк Геркулес, воля случая. И выжил-то он в конце лишь благодаря удаче, а также доброму расположению духа Автора. Совершая героическое самопожертвование ради чужих жизней под завершение повествования, Дик не рассчитывал выжить… А чудом уцелел.
Эту деталь Крэй осознал впервые. Главный герой романа, по сути, — плыл по течению и не сильно влиял на сюжет. Юный Пятнадцатилетний Капитан не потворствовал повышению шансов выживания. О нет, вовсе нет… Действовать — действовал, все от него зависящее предпринимал, корабль вел по правилам и по курсу, придерживался кодекса мореплавателей, но все это время — его за нос водил Негоро, подталкивая в нужную для негодяя сторону. Потом за ручку вел по протоптанному маршруту мерзавец Гэррис, следом — подневольность у главаря работорговцев, помощь Геркулеса… А сам Дик Сэнд? Самоотверженный поступок на лодке. И всё?
Крэй видел не так много кинолент за свою недолгую жизнь в СССР, но Пятнадцатилетнего Капитана ему посетить довелось. Тогда он возмущался, как перекроили книгу, сократили до часового хронометража, выкинули часть необходимой и захватывающей истории, полностью перелопатили концовку.
После просмотра Крэй неугомонно твердил всем и каждому:
«Что за дела⁈ Выставили парня бесполезным, все за него сделали! В книге было по другому… А где сцена гибели короля Муани-Лунга от огненного напитка? Это такая цензура? Осовременивание? Ну, комсомольцы, ну как так… Разве кино смотрят — дети? Я, я, читавший книгу в запой раз за разом, кино должны были делать для меня! Мне лет почти как ему, я желаю жестоких расправ над гадами, опасности, романтики на волосок от гибели, крови, в конце концов! В книге было не так все радужно и спокойно, все куда откровеннее… И мелкие детали — топорик вместо бруска под компас. А, еще и мулата Хозе — белым сделать! Ха-ха-ха! Перекрасить расу, столь важный фактор, как они себе позволили! Ведь автор подчеркивал особую низость предателя соплеменников, а тут… Летучий Голландец? Ха! Выдумки в таком логичном и реалистическом произведении, откуда такое пришло в голову киноделам? Да и какой слащавый и счастливый конец? Все живы, все счастливы, няня, команда китобойцев… Из ниоткуда явился канувший в погоне за китом капитан Гуль — живой! ЖИВОЙ! И спас его… Это же нивелирует все приключения юнги-капитана. И вычеркнуть полностью отважный поступок и шаг навстречу смерти ради других… Как так можно!»
Чуть позже, на резонный вопрос собеседников: «Так кино плохое?», Крэй пытался донести свою мысль более развернуто, противореча своим же придиркам — ругать чудо технологического прогресса из нового века банально не мог:
«Нет, отличное! Замечательное! Не поймите неправильно, просто… Ну все не так было! А так — очень занимательно! Прекрасные виды Батуми, заменяющие Африку, искренние актеры, впечатляющие сцены. Даже добавления, а-ля: „Я не Негоро! Я — капитан Себастьян Перейра, торговец чёрным деревом!“ Такое точно станет классикой, и войдет в обиход… „Я не Кирилл! Я — великий Крэй, спаситель миров и герой!“, ну звучит же! Просто не так, как в книжке… Но интересно, мне понравилось!»
Еще бы, для Крэя само понятие кинематографа сотрясало разум и будоражило воображение. Неважно, какое кино, в его возрасте — новизна ощущений стояла во главе всего остального. Хотя плохих фильмов и правда — единицы. Подростку просто все равно хотелось высказать свое очень важное мнение и быть услышанным, поделиться эмоциями. Ведь он ассоциировал себя с героем романа Жюля Верна, рисовал в голове картины происходящего в книге, ставил себя на место Дика Сэнда. Он и был Диком Сэндом, пока читал. А тут в кино — все по иному, не так, как он себе представлял. Конечно, это становилось ударом по самолюбию и идеальным фантазиям юноши.
А любое кино при всем при этом — нравилось, чтобы он о нем не говорил.
И что в итоге? Крэй изрядно ошибался в те времена, доказывая свою правоту, что книга сильно искажена.
Нет. Не сильно. Бережно, аккуратно, для всех возрастов, местами и нюансами. Но не критично.
Дик Сэнд как был баловнем судьбы, так практически и остался. Что в книге, что в фильме. За исключением отважного поступка к концу книги, немного создатели кинокартины и изменили, характер бравого парня не тронули, приключения в целом оставили, как есть. Отвагу его не принизили, характер не меняли.
Единственное, что Крэю казалось: парнишка в книге — был невероятным героем, смеявшимся в лицо опасности, поражающий врагов, обхитривший всех, выкручивающийся из передряг, нашедший выход из трудного положения…
И Крэй желал быть таким. Героем, которому все по плечу.
Сейчас Крэй понял — роман Жюля Верна был более… Реалистичен? Показывал рост героя, переход от юношеского максимализма и романтизации приключений к суровой реальности бытия. Дик не желал этих приключений, Дик не хотел становиться Капитаном, не горел желанием оказаться в неприятностях. Дик просто хотел вернуться целым и невредимым на берег со своим подопечными, а также в первую очередь позаботиться о своей «команде» спасенных чернокожих и не дать впасть в отчаяние матери с ребенком и ее «странным» братом…
Дик был просто парнем в суровых обстоятельствах, которого неустанно спасало… Что-то или кто-то. Да и добрались в конце-концов к родным берегам они не сами, а только благодаря встретившимся спасителям…
И, если задуматься, не только в этой книге протагонист выживал за счет внезапной помощи или удачи…
Крэй наконец-то все понял.
Главный смысл произведения — невероятный рост над собой Пятнадцатилетнего Капитана. Юноша стал мужчиной. Юнга — истинным Капитаном. В момент решения, что его жизнь, как капитана на суше, менее важна, чем остаток его команды. Спасти от неминуемой гибели их, жертвуя собой.
Жертвуя собой…
Эти размышления подвели Крэя к суровой правде.
В его истории — он не готов жертвовать собой ради других. Не готов взваливать на себя бремя спасителя миров. Не готов… Не готов ни к чему. Как и большинство героев книг и историй, что он слушал перед сном у костра от лихого «старшего брата» Ли…
Даже спастись из этой передряги он сейчас не в состоянии. Как и все те персонажи, которых он так любил.
«Ждать помощи и чудесного спасения? Не хочу, но… Получается, что так?»
Крэй гнал от себя эту грустную мысль прочь.
Еще раз попробовал привстать… Хотя бы поднять руку.