Ближе некуда (СИ)
Я боялась смотреть на берег, боялась упереться взглядом в запорошенную снегом гладь озера. Меня даже ноги не хотели туда нести. Дрожали, подгибались, спотыкались.
— Ты же у нас храбрая, Одн-на, — сказала Ли-ра, и я постаралась выпрямиться и зашагать бодрее.
Мы ступили на лед, и мое сердце ухнуло куда-то вниз. Вот оно, это место.
Бородатые лица, высунутые языки.
Вот то самое место, куда меня пригнали той ночью, когда я лишилась жизни.
Темное небо, падающий сверху, совсем как сейчас, снег, отблески фонарей, запах дыма и смерти.
— Я не могу, — сказала я, останавливаясь.
Онел-ада и Ли-ра взяли меня под руки и повели за собой. Я закрыла глаза, но стало еще хуже. Образы вставали перед глазами, один ярче другого.
Терн, указывающий на меня. Терн, идущий за толпой, выкрикивающей мое имя.
Муж Ли-ры, лежащий на снегу без признаков жизни.
Я сама, в белом платье, бегущая по льду. Дыхание, разрывающее легкие и замерзающее в груди ледяным комком.
Открыв глаза, я увидела, что мы уже на середине озера. Ли-ра остановилась и жестом попросила остановиться нас. Ее глаза были темны, как лед перед нами. Я поняла, почему мы встали — дальше по льду было идти опасно, он шел трещинами и мог расколоться прямо под ногами.
— Подождите здесь, — сказала Ли-ра.
Сделав пару шагов вперед, она достала из-за пазухи сверток, который захватила из дома.
Развернула его, аккуратно положила на лед. Лед задымился, как будто закипел, зашипел, затрещал и стал оседать в воду. Вскоре перед нами были идеальных размеров круглая прорубь, в которую я даже не стала смотреть — захолонуло сердце.
Ли-ра повернулась ко мне, ее лицо было серьезно.
— Одн-на. То, что ты увидишь перед собой — твое прошлое. Прими его таким, какое оно есть. Прими и живи с ним в мире.
Я кивнула, не зная, что сказать.
— Подойди к краю.
— Что? — меня обуял ужас. — Ли-ра, я не…
— Подойди к краю. Я с тобой.
Я не могла заставить себя сделать и шага. Темная бездна передо мной была страшнее копья, летящего мне прямо в сердце. Я не могла пойти туда, просто не могла.
— Одн-на.
«Нина, — запел вдруг ветер. — Нина, Нина, Нина…»
— Что это?
— Это твое прошлое. Начало действовать лекарство, и нам нельзя терять ни минуты. Ну, давай же.
Она протянула мне руку, и я оторвала ногу от земли и сделала шаг. И еще шаг. Ли-ра держала меня крепко, она подвела меня к самому краю проруби и заставила посмотреть в ее бездонное око.
— Одн-на.
Нина, Нина, Нина…
— Смотри, Одн-на. Смотри.
Я смотрела и видела перед собой отражение своего испуганного лица, и рядом с ним — лица Лиры, глядящей прямо и строго. Но вот мое отражение качнулось и зарябило. Стремительная рябь, как от брошенного камешка, пробежала по воде, размывая наши отражения и смешивая лица…
Вот я, вот Ли-ра.
Вот я, вот Ли-ра.
Вот я, вот девушка рядом со мной, так похожая и не похожая на меня.
Но это же я! Это же я, это же Нина, это она глядит на меня сейчас так строго и серьезно.
Мир вокруг потемнел, как будто резко настала ночь. Я услышала, как хлопает надо мной крыльями какая-то большая птица, а потом земля ушла из-под ног, и я полетела в бездну, полную запахов, звуков и незнакомых лиц.
Я вернулась в свое прошлое.
ГЛАВА 25
Круг первый
Неудивительно, что я не услышала звука шагов позади себя. Я торопилась вернуться домой — на улице уже стемнело, подул холодный ветер, а я все еще возилась с убитым оленем, никак не желая признаться даже себе, что замерзла и проголодалась. Погода в тот день благоволила, и я незаметно для себя забралась в ту часть леса, в которую раньше не забиралась, оказавшись почти на другой стороне озера Атт.
Здесь я и натолкнулась на оленьи следы.
Это красавец зря забрел так близко к деревне — я хотела есть, я хотела заработать, я его убила одним выстрелом из ружья. Но жадность сыграла со мной злую шутку — даже сняв с оленя шкуру, утащить одна я его не сумею. Хотелось плакать. Если разыграется буря, тушу просто заметет. Соорудить волокушу из лапника до темноты я просто не успевала.
Я все же срубила несколько еловых ветвей и, связав их веревкой, попыталась уложить оленя сверху, но он был очень тяжелым. Бивший в лицо все усиливающийся ветер выбивал из глаз слез. Чертыхаясь, я предприняла еще одну попытку, не удержала равновесия и хлопнулась на пятую точку. Раздавшийся позади легкий смех заставил меня подпрыгнуть.
— Приветствую!
Смех оборвался, и крепкая рука протянулась ко мне, чтобы помочь подняться. Я ухватилась за нее и встала на ноги. Взглянув на лицо человека, который так кстати появился в этом уголке леса, я едва удержала вскрик. Темные волосы, зеленые, как болотная тина глаза, ямочки на мягких, как у девушки, щеках.
— Терн! — услышала я свой голос, и он был полон удивления. — Ты ли это!
Отпустив мою руку, он улыбнулся и склонился в шутливом поклоне.
— Да, моя дражайшая Одн-на, это я. Позволь спросить, что занесло тебя в такую глушь? Неужели это ты подстрелила это прекрасное животное?
Пока он говорил, я его разглядывала, не стесняясь и не отводя взгляда, если он встречался с его взглядом. Терна, сына Клифа, я знала всю жизнь. Еще совсем детьми мы втроем: я, моя лучшая подруга Ар-ка и он таскали плоды зимних каштанов из соседского сада и пробирались в теплицу Ли-ры, чтобы сорвать, рискуя получить подзатыльники, свежую редиску.
Он и Ар-ка были помолвлены. Они потешались над своим обручением с тех пор, как научились говорить, обращаясь друг к другу не иначе как «жених» и «невеста». Я же была для Терна «дражайшая Одн-на», потому что однажды при ссоре сказала ему, что если он не будет меня уважать, я просто-напросто отговорю Арку от замужества. В детстве Терн был гадким утенком — долговязый, тощий, с острым носом и длинными руками, которые вечно ему мешали. Почти десять больших лунокругов назад отец, Клиф, отправил его в город, учиться. Арка плакала неделю, да и мне тоже было грустно. Что он здесь делает? Разве его учеба закончилась? И — ба! — как же он изменился за это время!
Передо мной стоял не носатый подросток, но почти мужчина, привлекательный мужчина, в глазах которого искрился смех и взгляд которого, уверена, разобьет не одно женское сердце.
— Да, — сказала я, кивая и чувствуя, как мое собственное сердце отчего-то дрогнуло. — Этого оленя подстрелила я.
— И теперь не можешь его унести?
Я посмотрела на него с раздражением.
— Какой ты понятливый!
Терн засмеялся, наклонился и попробовал приподнять оленя за ногу. Присвистнул.
— Ну, ничего не скажешь, трофей вызывает уважение. Придется тебе помочь, что делать.
— Очень мило с твоей стороны, — сказала я. — Так ты-то откуда здесь взялся?
Терн посмотрел в сторону заката.
— Отец написал мне, — сказал он. — Говорят, тут в последнее время неспокойно. Это так?
Я поймала на себе его внимательный взгляд и хотела пожать плечами, но неожиданно поняла, что скрывать уже незачем.
Нам, конечно же, ничего толком не говорили. Мужчины каждый вечер ходили к Клифу на собрание, много курили, много говорили о городах и кочевниках, которые в этом звездокруге словно сошли с ума. Большой лунокруг назад, когда началась зима и ударили первые морозы, стало ясно, что придется затянуть пояса. Урожаи не успели вызреть, их пришлось снять недозрелыми. Ли-ра пересадила часть овощей к себе в теплицу на освободившееся место. Кормов было вдоволь, а собак в случае чего можно будет покормить миногой, но что есть людям, которые просто не успели ничем запастись?
Ар-ка говорила, что у оружейника Ли-белы в этот лунокруг работы было, хоть отбавляй. Многие из тех, кто раньше промышлял только рыбалкой, в этом году были вынуждены прибегнуть к охоте — просто потому что вода промерзла, и рыба ушла на глубину. Отец Арки сам не вылезал из кузницы целыми днями. Клепал, плавил, ковал. Два старших брата Ар-ки находились при отце с утра до ночи, забыв и о посиделках в местном баре за рюмкой водки и о гуляньях с девушками до полуночи.