Ближе некуда (СИ)

— Тебя хуже? — спросила я.
— Спроси, когда меня кормили в последний раз, — сказал он, оскалившись, — узнаешь много интересного.
— С чего ты решил, что для меня это интересно? — спросила я, возвращаясь к скамейке.
— Тебя откармливают на убой, — продолжал волк и демонстративно облизнулся. — Будешь хорошо есть, будет много крови. Хорошая овечка, хорошая.
Странно, а вот волку разговаривать техники почему-то не запрещали.
— Отстань, — посоветовала я.
— А то что? Начнешь блеять? — он захохотал резким хриплым смехом. — Не бойся, овечка, не бойся. Тебя убьют быстро. И совсем скоро. Скоро, скоро, скоро.
— Заткнись, — сказала я, чувствуя, как от интонации и слов оборотня по спине дружным строем замаршировали большие мурашки.
— Скоро, скоро, скоро, — замурлыкал оборотень себе под нос.
— Да заткнись же! — закричала я.
Техники начали было что-то говорить, но тут послышались шаги — цокот железных набоек по каменному полу, и они выпрямились, встав у двери по стойке «смирно».
Я сжала руки на коленях. Бормотание волка утихло, по мере того, как этот стройный цокот приближался, я видела, что он начинает нервничать — не меньше меня, если судить по тому, как заметался он по клетке. Но нервничал не только он. Гомон пленников в других клетках тоже усилился, я услышала крики удивления и резкие голоса птицелюдей, приказывающих замолчать.
Ать-два, ать-два. Казалось, по коридору марширует рота солдат. Ать-два, ать-два, все ближе и ближе, и ближе.
Я подобралась. Не найдя в себе смелости подойти к дверям и выглянуть в коридор, я обхватила руками колени и скорчилась на скамейке, умоляюще глядя на спящего Корта.
Проснись, пожалуйста. Мне очень нужно, чтобы ты открыл глаза и был рядом со мной, когда случится то, что должно случиться.
И вот процессия показалась в зоне видимости. Впереди шли птицелюди с оружием, между ними — Ра’ш и несколько закутанных в плащи с капюшонами существ — замыкали шествие снова птицелюди. Они все остановились у моей клетки. Один, три, восемь человек застыли у двери, повернувшись ко мне лицом, их взгляды сверлили меня, их оружие уставилось мне в лоб.
— Как вы видите, — начал Ра’ш, — наш донор принадлежит к теплокровным. Это облегчило процедуру, ведь кровь демона тоже теплая. Пересадка костного мозга в этом случае была произведено тоже внутриутробно, во все воплощения, начиная с этого и заканчивая истинным. Клетки крови этого вида живут двадцать дней, клетки крови демона — около двадцати пяти стандартных лет. Теперь, когда они начали разрушаться, минерал, который все это время содержался в них, поступает в кровоток, формируя защитную базу.
Последовало молчание, во время которого я пыталась сообразить, что значит эта мещанина терминов и определений. Пока я поняла только одно — еще до моего рождения мне что-то пересадили. Что-то демоническое — именно поэтому оборотень и называл меня демонокровкой. Но какое отношение к крови демона имеет минерал? И зачем он нужен, если демоны собираются создать солдат, которые беспрекословно подчиняются узам?
— Все это время организм донора подстраивался под наличие в нем чужеродного вещества, — сказал Ра’ш. — И теперь он способен дать ответ на воздействие минерала, но не сбросив с себя узы, а усилив их действие.
— Безумно интересно, — раздался из-под плаща голос одного из покупателей. — Вы пытаетесь убедить нас, что если донор имеет искусственно созданную аллергию на минерал, она возникнет и у других?
— Она не одна такая, — сказал Ра’ш. — В течение дня мы проедем по другим базам, вы сверите результаты анализов крови и убедитесь сами. Кровь демона — это не кровь теплокровного существа.
— Условно-теплокровные не могут являться донорами для теплокровных, — раздался все тот же голос. — Вы забываете о термотрансфузионном шоке. При переливании крови демона человеку и наоборот возникает реакция, и организм просто погибает. Ра’ш, я думал, вы предлагаете панацею, а тут эксперимент.
— Она — человек! — воскликнул Ра’ш, патетически взмахнув в мою сторону рукой. — И в ее организме течет кровь демона. Совершенно спокойно течет уже двадцать пять стандартных лет. А поскольку кровь демона не имеет групп, мы сможем спокойно перелить ее любому живому теплокровному существу!
 
Последовала пауза.
— Сколько крови вы позволите нам забрать у нее? — услышала я вкрадчивый голос другого покупателя.
Ра’ш посмотрел на меня.
— Все. Этот и еще три с лишним десятка доноров в вашем распоряжении. Завтра я позволю вам провести ваши тесты — чтобы вы убедились в моих словах. А потом поговорим о цене.
Он не сводил с меня взгляда, в котором ясно читалось предупреждение: «Молчи. Не болтай, если не хочешь проблем». И я молчала. Покупатели подошли к решетке, пытаясь разглядеть меня поближе. Я не сдвинулась с места, даже когда Ра’ш приказал мне подойти — и он тут же поспешно объяснил им, что у меня лихорадка возвращения, и потому узы на меня не действуют. К моему удивлению, эти слова вызвали смех у одного из покупателей — третьей фигуры в плаще, которая доселе молчала и не задавала вопросов.
— Лихорадка возвращения? Как знакомо, — сказал, отсмеявшись, покупатель.
Я открыла рот и схватилась за сердце, когда узнала эти интонации и этот голос. С большим трудом под взглядом Ра’ша, который не сулил ничего хорошего, я сделала вид, что все в порядке, отвернулась и принялась разглядывать ногти.
Но сердце в груди колотилось, ибо я узнала того, кто скрывался под капюшоном от моего взгляда.
Потому что передом мной стоял не кто иной, как мой учитель, Патрон, человек, втянувший меня в авантюру с мирами.
Аргента.
Он разговаривал на другом языке, казался ниже и был в этом мире более широкоплеч, но это определенно был он, это были его интонации и его манера произносить слова — слегка растягивая, как будто чуть заметно насмехаясь над собеседником. Таким голосом он говорил «Ты замечательно смотришься в сером, Стил» после бала инициации во дворце Владыки, таким голосом объявлял мне, что пока не намерен меня убивать, таким голосом сказал мне в тот день в саду, что добьется моей ссылки в какой-нибудь необитаемый мир, лет на двадцать, чтобы я усвоила урок.
Сердце в груди заколотилось. Неужели он пришел, чтобы спасти меня?
Но даже Одн-на, которая Аргенту совсем не знала, не поверила этим мыслям. Насколько я могла судить, Ра’ш был очень и очень осмотрителен. Он бы не позволил чужаку вот так запросто стать одним из покупателей довольно специфического, если не сказать больше, товара. Но вдруг. Вдруг.
Я старалась не поднимать глаз и жадно прислушивалась к разговору, который тихо вели между собой покупатели и Ра’ш, но Аргента больше не подавал голоса. Когда они ушли, я даже начала сомневаться в том, что слышала. Может, я ошиблась и выдала желаемое за действительное. Может, я уже настолько отчаялась и хочу видеть кого угодно, даже Аргенту — пусть только хоть что-то даст мне надежду на спасение.
Через некоторое время снова послышались шаги, и Ра’ш вернулся к моей клетке с другой партией покупателей. Всего за полдня их прошло четыре — одиннадцать созданий, некоторых из которых язык бы не повернулся назвать людьми, пожелали отдать за меня просто несусветную кучу денег. Ра’ш вел себя как восточный купец, расхваливающий выставленную на торги рабыню, и к концу этих смотрин я едва сдерживала себя. К тому же, часть покупателей заинтересовалась не только мной. Один из мужчин с хоботом вместо носа буквально застыл возле клетки ангела. Он разглядывал его так долго и так пристально, что занервничал даже Ра’ш.
Как только ушла последняя группа, принесли обед. Но бутерброды с жиром местных животных и сладкий до приторности компот не лезли мне в горло под насмешливым взглядом оборотня. Все всплывали в памяти его слова о том, что меня откармливают. Я отдала бутерброды Корту, который после самоизлечения был еще очень слаб и едва держался на ногах.
— Еще пара дней, и я начну сдавать, — сказал он мне, уплетая бутерброд за бутербродом. Ему на обед дали какую-то кашу с овощами. — Так что если у тебя есть какой-нибудь козырь в рукаве, Стил, самое время.