Гувернантка (СИ)
Только вот почему-то в голове крепко засела мысль, что прямо сейчас часы пробьют полночь и комната превратится… Про тыкву не знаю, но стены точно облезут до кирпича!
Часы, кстати тоже присутствовали. Напротив единственной тёмно-красной двери. Огромные, в деревянном резном футляре, они чуть слышно тикали. При этом три маятника качались за стеклом вполне уверенно, а перед ними быстро вращалось что-то блескучее и продолговатое. Надеюсь, они не будут грохотать каждые полчаса, а то спать будет невозможно!
Кстати, о кровати! Ничего похожего в этой комнате не наблюдалось. Даже шкафа или комода! Но куда-то я должна разложить свои вещи из сумки, которая сиротливо стояла посреди пустой комнаты.
При более внимательном осмотре я обнаружила малоприметную дверь. Роспись на ней была в тон стенам и довольно характерная: огромная кровать под шёлковым балдахином и молодой усатый человек с фонарём в руке, осторожно заглядывающий за лёгкую материю. Понятно, что на нарисованной кровати лежало женское тело. Голое.
Вот за дверью ждало настоящее потрясение! Молодца с фонарём, правда, не было. Но громадная кровать и балдахин присутствовали. Ещё парочка пузатых комодов, пара явных дверей и три узких окна. Нет! Узкими они казались из-за высоты. А за ними балкон с железными перилами и сад. В окно я заглянула мельком, решив заняться дверьми.
Санузел и ванна в мраморе и бронзе — всё вполне на уровне. За другой дверью гардероб… Длинный ряд однотонных, строгих фиолетовых платьев на вешалке и туфли в ящичках. Тоже одинаковые, и хорошо, что не на шпильках! Надо бы переодеться, как советовал регент, а то среди этой роскоши в шортах… Как-то не комильфо! Если верить французам.
Пока я облачалась в новую униформу, раза два-три тихонько звякнуло, но я в это время сражалась с длинным рядом пуговок на жакете. Какой идиот такое сшил?! Простенькая застёжка-молния здесь была бы в самый раз!
В большом зеркале отражалась истинная, но очень довольная собой гувернантка. А чего ж не радоваться, если нигде ничего не жмёт и не трёт?! Даже туфли подошли тютелька в тютельку!
Колокольчик позванивал уже каждые пять-шесть секунд… Желая узнать, кому так неймётся, я выглянула за дверь спальни. Никого! Но в лакированную дверь кто-то тихонько настойчиво стучал, а распахнув створку, я обнаружила озабоченного человека в фиолетовой ливрее. Увидев меня, он вздохнул и с укоризной сообщил:
— Господин регент ждут вас! — И тише, со значением добавил: — Давно…
Вообще-то я планировала отправиться в другое место, но, как говорится, наёмник не выбирает.
Сумрачные коридоры, повороты, лестницы… Всё фиолетовое, даже светильники, в тон одежде шагавшего впереди меня слуги. И моему платью, кстати, тоже. В жизни мне не запомнить дороги обратно! Ведь никаких знаков или табличек на стенах! Вот уж влипла…
Наконец мы остановились у небольшой невзрачной двери с овальным медальоном на манер номера квартиры. Только на нём не было ни единого значка. Мой проводник бросил короткое:
— Подождите…
Едва слышно постучал в дверь и, приоткрыв её, негромко произнёс дрожащим голосом:
— Ваше высочество! Вы приказали…
За дверью так рявкнуло, что слуга мгновенно шарахнулся назад и, кажется, задел ухом дверь.
— Заходите, — предложил он, потирая ухо.
И посмотрел на меня с явной жалостью.
Я вошла. А что делать? И ещё я никак не могла вспомнить хоть какой-то намёк на то, что на планете Земля существует второе государство… Точнее — империя! — с русскоговорящими людьми.
Кабинет регента оказался небольшим — гораздо меньше моей прихожей. В смысле, передней пустой комнаты. Но, с другой стороны, кто знает, что скрыто за тремя дверями? Та, что слева, была больше других и из светлого дерева. Справа — большой письменный стол, два окна за ним и медленно поднимающийся из кресла тёмный, на фоне бьющего в глаза света, силуэт.
— Теперь ты выглядишь более достойно! Но слишком долго копалась!
Вот так! Ни «госпожи», ни вежливого обращения на «вы»! Всё возвращается на круги своя, где любой велеречивый мужчина превращается в козла!
— Слушай и запоминай! При императоре и его сестре запрещено произносить слова: «отец», «мать», «папа», «мама» и тому подобные! Твоё дело — присутствовать на занятиях и следить, чтобы император и великая княжна не отвлекались и не шали… Вели себя достойно! Проследи, чтобы император нормально ел! Что-то у него плохой аппетит… Ходить тебе разрешено только по фиолетовым коридорам! В другие места — если император прикажет! Интрижки со слугами, а тем более с кавалерами запрещены! Каждый второй день являйся ко мне для доклада о делах императора и великой княжны! Пока всё!
Тёмный силуэт регента опустился в кресло, зашуршали бумаги… А у меня и мысли не возникло задерживаться в этом негостеприимном кабинете.
Слуга в коридоре так внимательно рассматривал моё лицо, будто рассчитывал увидеть раны и ожоговые язвы. Ну, или синяки хотя бы.
— Не очень? — спросил он.
— Терпимо, — ответила я тоже почти шёпотом.
— Меня Стасом зовут. Я третий по рангу курьер регента. А про тебя знаю, что ты Екатерина, гувернантка императора… Даже не верится! Отвести в комнату?
— Почему не верится? — поинтересовалась я уже на ходу.
— Ну как же?! На это место две графини и даже герцогиня Кондратьева претендовали! Но графинь регент забраковал, а герцогиня Кондратьева и трёх дней не продержалась. Император и сестра её возненавидели… Думаешь, справишься? Три гувернантки ещё в столице уволились!
— Попробую, — без всякой уверенности сказала я. — А как потом свою комнату найти?
— Укажет кто-нибудь, — беспечно заверил Стас. — Стражники или слуги. И мы пришли. Мне туда нельзя…
За коротким ответвлением фиолетового коридора путь преградили два стражника в латах и с алебардами — кажется, так называются эти здоровенные топоры.
— Гувернантка его императорского величества и великой княгини Екатерина, — скороговоркой произнёс Стас и быстро пошёл назад по коридору.
А стражники внимательно меня оглядели, и один отодвинул тяжёлую штору совсем в другой мир — мир мрамора и позолоты. Я прошла вперёд и остановилась, чтобы оглядеться. Потому и расслышала тихий разговор позади:
— Жопастенькая…
— И остальное при ней…
— Да уж не та худющая мымра…
— Всё слышу! — встряла я в обмен мнениями, и за портьерой словно подавились:
— Уп…
— Извинения приняты! — сообщила я и отправилась к двери, охраняемой аж четырьмя вооружёнными солдатами. Понятно было, что за другими дверями императора мне не найти.
За моей спиной кто-то громко произнёс:
— Гувернантка его императорского величества Екатерина! — И тише добавил: — Спасибо…
Теперь меня изучали четыре пары глаз. А я и не против. У меня к себе особых претензий нет. Рост бы на ладонь прибавить… Но для работы так удобнее. В общем, что родители дали, то и носим!
Дверь передо мной открыли, за что я поблагодарила кивком и вошла в… В класс я вошла. Зал по размерам впечатлял, но никаких картинок или фресок, как у меня не наблюдалось — деревянные панели и мраморные медальоны с лицами серьёзных мужчин. Вероятно, учёные мужи. Два столика, за которыми сидели мальчик и девочка, за ними учитель в чалме, а на рамах множество географических карт.
Дети тут же вскочили и бросились ко мне и Ярослав… Стоп! Я же на работе! Император! Он вопил во всё горло:
— Я же говорил, что дядя согласился! А ты не верила!
А великая княжна просто ухватила меня за руку, задрала белокурую головку и счастливо улыбалась, пока её брат скакал вокруг.
— Теперь верю…
И тут я решила слегка всё испортить. Улыбнулась и строгим голосом сказала:
— Император! Великая княжна! Настоятельно требую продолжить урок!
Поймала за руку Ярослава и отвела обоих к партам-столикам. Себе взяла стул с подлокотниками и села метрах в трёх позади августейших особ. Тут я получила возможность рассмотреть учителя: высокий, восточной внешности, в годах, с седой бородкой. И первое, что он сделал, когда я уселась — поклонился и, почти без акцента приятным глубоким голосом произнёс: