Гувернантка (СИ)

— Ты неправ, — улыбнулась я. — Среди ленточек и кукол вырастают очаровательные девушки. Тебе ещё повезёт, и влюбишься без памяти!
— Мне без памяти нельзя, — покачал головой Ярослав. — Император… А жена нужна, чтобы наследник родился.
А вот тут меня и осенило, что детям наверняка уже курс биологии в головы вбили. А может быть, и анатомии! Так что рассуждения на тему аиста, таскающего в дом капусту, здесь не прокатят…
От этих мыслей отвлекли котята. Оба разом потянулись и принялись активно вылизывать друг друга. Анастасия немедленно схватила Аську, а Ярослав Яську.
— С ними надо поиграть, — предложила я.
— А как? — спросила Анастасия. — С ними слуги играют…
— Нужны два прутика, нитка и бумага…
Не успела я договорить, как Анастасия метнулась к двери, распахнула её и крикнула:
— Два прутика, нитки и бумагу!
Всё принесли очень быстро. Вот только бумаги — целую стопку. Один лист я взяла, а остальные вернула. Удочки с бумажными бантиками на нитках были готовы через пару минут, и началось! Дети с хохотом бегали по залу, котята гонялись за бумажками… И, кстати, котята устали раньше.
Но ещё до этого меня опять накрыло… Перед глазами появился огромный континент, похожий на Австралию, никаких городов и никаких привычных указателей в рамочках. Из населения только аборигены в набедренных повязках, змеи и крокодилы. А в самом центре этой земли огромный столб или обелиск, заключённый в три кольца высоких стен — ни ворот, ни лестниц. По поверхности обелиска скользили кольца света и мрака. Они сталкивались, расходились, сливались…
Уже на прогулке по саду перед ужином Ярослав, вытаскивая из тайника в кусте свой прутик-меч, довольно безразлично пояснил:
— В Австралии никто не живёт. А местные племена… Они как охрана Центра Силы и едят всех, кто им попадается. На берегу или в пустыне. А к Центру могут переноситься только очень сильные маги. Они там берут силу или сбрасывают свою… Тебе, Катя, надо научиться во сне эти картинки просматривать. А то когда они днём лезут… Отвлекают сильно. Но один учитель говорил, что так запоминаются лучше.
— И как же научиться? — спросила я.
— Не знаю. Нам дядя Егор помог. — Ярослав вдруг вскинул вверх свой меч и помчался по дорожкам сада с криком: — Ура-а!
И как ко всему этому относиться? Как к сказке? Хорошо бы… Многое объясняет. Но я-то в самой середине этой сказки, и в голове полная каша! И это за один день! Да мне и недели не продержаться — мозг из ушей потечёт!
От клумбы к скамейке вернулась Анастасия и протянула мне букетик цветов:
— Это тебе, Катя!
— Спасибо, — улыбнулась я. — Красивые цветы. Очень! Вот только…
— Что? — спросила маленькая Великая княжна, усаживаясь на скамейку рядом.
— Они же завянут… А на клумбе цветы живут и всегда красивые. Давай не будем их больше рвать?
— Хорошо, — согласилась Анастасия. — Но это легко исправить. — Она провела ладошкой над букетиком: — Теперь не завянут! Только никому не говори!
Понятно, что я не сказала никому. А цветы эти и впрямь не завяли. Без всякой вазы и воды были всегда свежими с замечательным запахом...
Анастасия обхватила мою руку, прижалась и неожиданно спросила:
— А я могу не выходить замуж за этого?..
— Не знаю, — честно призналась я. — Конечно, замуж надо по любви выходить. А тебе не рано об этом думать?
И семилетняя девочка тут же доказала мне, что я или в жизни мало понимаю, или умственно отстаю.
— На вашем Листе хорошо… А один учитель говорил, что любое решение надо заранее и тщательно обдумать. Ещё я разговор служанок подслушала, и одна сказала, что бабник — это пожизненный приговор. А этот француз… Он с другими девочками целовался! Я видела!
И столько было обиды в её голосе, что я обняла Анастасию за плечи, прижала к себе и ляпнула полнейшую банальность:
— Подслушивать нехорошо. А жених… Может, он ещё исправится?
— Сомневаюсь… — всхлипнула маленькая невеста.
«Подскакал» Ярослав, быстро сунул прутик в куст, плюхнулся на скамейку, и перед нами повисли в воздухе три стакана с жёлтой жидкостью.
 
— Пейте скорее! Пока не заметили.
Мне удалось прикрыть Анастасию, пока она вытирала платочком слёзы, а заодно оценить вкус сока. Кисло-сладкий, с лёгким привкусом корицы, освежающий… Как только я допила — стакан исчез прямо из ладони!
— Вы же говорили, что нельзя…
— Если очень хочется — то можно! — радостно заверил император. — И если никто не видит… — добавил он шёпотом и вздохнул: — Возвращаться пора. Скоро ужин…
— А ночью гулять по саду можно? — встав со скамейки, спросила я.
— Нам пока нельзя, — ответила Анастасия.
— Но если очень хочется… — рассмеялся Ярослав. — Только ночью здесь скучно. Многие скамейки заняты. Не побегаешь…
***
За ужином детки подшутили надо мной. С моей точки зрения.
Анастасия что-то шепнула Ярославу, и тот вдруг заявил:
— Подать Кате стул! Повелеваю ей сидеть за нашим столом и есть те же блюда, что и мы!
Веско так сказал, приказным тоном. И стул появился по левую руку от императора. Но я возразила:
— Не положено. И регент будет недоволен.
— А я указ подпишу! — улыбнулся Ярослав.
А Анастасия попросила:
— Садись, Катя. Ты же не обедала…
В общем-то, верно. Я даже успела подумать о том, как позже решить эту проблему и особо ничего путного не придумала. Кроме поисков кухни.
Гречневая каша была великолепна! На вкус тоже, конечно. Но мне показалось, что мяса в ней было никак не меньше половины, а на вид и не скажешь.
— Хоть еда нормальная, а не овсянка с тыквой… — пробурчал себе под нос Ярослав.
— Очень вкусно, — подтвердила я.
— А вот почему я должен есть вилкой, хотя мне удобнее ложкой?
— И мне, — сказала Анастасия.
— Этикет? — спросила я.
— Да… — вздохнул Ярослав.
В этот момент в зал вошёл повар:
— Мой император! Великая княжна!
И мне кивнуть не забыл.
— Всё ли в порядке?
— В высшей мере! — кивнул Ярослав. — Мы благодарим вас!
Повар шевельнул усами, и мне показалось, что даже покраснел.
— Очень рад, ваше величество!
Потом перевёл взгляд на меня и нахмурился:
— А вам ужин будет подан в комнату.
Хотела я сказать, что уже поела, но воздержалась. Только указала вилкой на свою почти пустую тарелку и улыбнулась. А он кивнул величаво, словно извинения принял. Только я извиняться и не собиралась! Раньше-то детей чёрт-те чем кормил!
После ужина Ярослав предложил поиграть с котятами. Но в лице его было что-то эдакое… Потому я и спросила:
— А чем вы должны сейчас заниматься?
— Ну… — опечалился император. — Письменные работы. Мне — указы писать…
— А мне — письмо подруге, — с той же печалью в голосе сказала Анастасия.
— Потом спать? — уточнила я.
И оба кивнули.
— Значит так. Сейчас занимаетесь письменными заданиями, а потом, перед сном я расскажу вам сказку.
— С твоего Листа?! — восхитился Ярослав.
Я подтвердила кивком его догадку, и дети немного более часа упорно что-то писали. А мне осталось только смотреть в тёмные окна и разговаривать со слугами. Скорее — слушать. О том, каким прекрасным стал аппетит у императора, как весело смеются теперь дети и что никто ещё не смел критиковать повара. В целом я только слушала шёпот слуг и кивала.
Ещё… Можно сказать, случайно, проходя за спиной Анастасии, я прочла несколько слов её письма… Да уж! Она явно видела своего французика за занятиями не только поцелуями!
А потому я решила спросить Ярослава:
— А кто ваши работы проверяет?
И очень удивилась, услышав:
— Никто. Аська свои в камине сжигает, а я иногда слугам дарю.
 
— Зачем?
— Иногда я пишу указы о присвоении кому-нибудь звания генерала или титула. Но я никогда их не подписываю. А слугам нравится… Катя! Скоро спать ложиться!
— Хорошо, — кивнула я.
— А сказку?!
В голосе императора читались не только возмущение и обида, но и лёгкая плаксивость.