Ван Ван из Чайны 3 (СИ)

— Не переживай, Катя, мы за все заплатим, — «считав» реакцию жениха (или по сговору с ним), изобразила нереалистично-дружелюбную улыбку тайка, воспользовавшись предлогом в виде «кусочка».
Списала на недостаток денег, а не на заботу о фигуре например или банальное нежелание съедать пиццу целиком — она же быстро надоест.
— Я думала, мы скинемся, — смущенно поерзала Катя.
  
— Кто зовет — тот и платит, — улыбнулся я ей и увел общение подальше от материальных проблем при помощи «музыкальной паузы». — Спою-ка вот эту, — при помощи пульта набрал номер песни и взялся за микрофон.
Комнату наполнили знакомые чуть ли не всему миру — жителям Евразии так точно знакомые! — звуки проигрыша, и Катя рассмеялась. Полагаю, что за ней таким способом кто-то мог пытаться ухаживать, но с поправкой на мое китайское происхождение должно сработать нормально:
— Расцветали яблони и груши…
На роже Ли мелькнула досада, но он совладал с собой, и они вместе с Катей и Бинси принялись прихлопывать в такт — вожака стаи принято поддерживать в любой ситуации, а то он обидится и сменит окружение. Я так не хочу, поэтому давайте просто все подружимся, ладно?
— Отлично спел! — похвалила меня Катя. — Китайцы вообще хорошо поют — у вас язык музыкальный, хочешь-не хочешь слух выработается.
— А что такое «осетинский пирог»? — опустившись на диванчик и нацелившись доесть кусок пиццы, спросил я.
Чисто чтобы «молодожены» не успели куда не надо разговор повернуть — знаю такой пирог, реально вкусный, но с пиццей я бы его не сравнивал: другое блюдо же.
— Это такой пирог с… — Катя коротко пересказала всем известный рецепт. — Очень вкусно! Мама в Осетии до 1991 года жила, пока в Красноярск не переехала. А папа с братом обожают макароны по-флотски, это макароны с тушенкой или фаршем, их в каждой семье по-своему готовят.
— Моему отцу тоже нравится итальянская кухня, — зацепилась за макарошки Бинси. — Агентство по найму персонала отыскало для него повара из самого Неаполя — по его просьбе у нас в саду построили печь для пиццы. Но я ее редко ем — много калорий. Мое любимое блюдо итальянской кухни — пеннони с креветками, крабами и морским гребешком. А мой брат любит феттучини альфредо.
— А что это? — с любопытством спросила Катя.
— Паста с пармезаном, курицей и грибами, — ответила тайка и вздохнула. — Тоже очень калорийно, поэтому я позволяю себе только одну столовую ложку.
— Все равно в Италии блюда гораздо аутентичнее, — влез Ли. — Мы с бабушкой туда каждые сентябрь и февраль летали.
То-то ты такой жирный был, товарищ гастротурист.
— А что там в феврале и сентябре? Пик сезона или просто у бабушки отпуск был в эти месяцы? — простодушно спросила Катя.
— Итальянская неделя моды. В Милане, — пояснила Бинси. — Мы всей семьей каждый год летаем.
— О, я на таких показах никогда не была, — простодушно позавидовала Катюшка. — Наверное, жутко интересно?
— Очень утомительно, — с видом «я так устала от этой светской жизни» вздохнула Бинси. — Но мама сотрудничает с несколькими дизайнерами, поэтому мое присутствие обязательно.
— Шмотки это так по-девичьи, — со скучающим видом потянулся я. — Споешь что-нибудь? — протянул Кате пульт, пока малолетние мажоры не придумали еще какой-нибудь способ показать девушке ее место.
Хорошо, что она не понимает. Или просто вид делает?
— Может сначала ты? — спросила Катя Ли.
Стесняется.
— Я в конце, чтобы вы поняли, кто тут круче всех, — пошутил младший Хуэй.
Хреново он поет, сам мне об этом говорил. Судя по всему, в курсе была и тайка — вон как смеется.
Хихикнув, Катя набрала номер песни, помещение наполнил пианинный проигрыш, и на экране появилось название: «Coldplay — A Sky Full Of Stars». Английский у девушки лучше китайского, поэтому выбор понятен. Пела девушка хорошо, вкладывалась всем сердцем, но выше головы не прыгнешь — профессиональной певицы из Катюшки бы не вышло.
— Хорошая песня, — нейтрально похвалил я. — Так и не скажешь, что изначально ее пел мужик — тебе она подходит лучше.
— Coldplay — музыка для женщин или нытиков, — вроде как поддакнул Ли, задев при этом Катю.
Ну как «задел»? Благодаря специфичности нашего знакомства, Катя к нему заранее расположена хорошо, поэтому не обиделась, рассмеявшись в ответ на «шутку».
Хитрожопый наследничек туристической империи начинает меня расстраивать. У него, кстати, песен этой группы в аудиозаписях больше десятка. Не стану на это указывать, чтобы не обострять конфликт.
— Твоя очередь, — протянул младшему Хуэю пульт.
— Ага, — он набрал присмотренные «цифры», и мы послушали еще один тайский поп-хит.
Со всех сторон так себе, а еще я, кажется, начинаю понимать. Ну-ка без перерывов инициируем еще один «караоке-круг». Да, Бинси и Ли определенно сговорились петь только тайские песни — этого языка Катя не знает так же, как и я, но по мне «бить» «молодоженам» никакого смысла нет.
Интриги интригами, но чем дольше мы сидели в кабинке, тем больше мне нравилось общество Кати. Живая мимика, дружелюбный, открытый характер, природная красота и моя приобретенная память русского мужика средних лет наложились на череду очень своеобразных знакомств с китаянками, и моя китайская часть характера с чисто прагматической точки зрения шепнула: «спорим, она еще и готовит хорошо?».
— Ой, а я же муравейник испекла! — «опомнилась» Катя, но наигранным хлопок ее ладошек не выглядел. — У меня день рождения сегодня, пойдемте ко мне чай с ним пить?
Все, пропал Ван.
* * *
«Дилемма о подарке» — так я для себя назвал размышления, занявшие всю дорогу до Катиной общаги — разрешилась быстро и без моего участия: сидящий за рулем Фэй Го, воспользовавшись моментом, тихонько сунул мне в руки коробку с моим так и не распакованным айфоном. Красная ленточка прилагается — телохранитель походу был в курсе Катиного дня рождения. Неудивительно — Фэй Го не был бы сотрудником такой занятной спецслужбы, если бы не «пробивал» всех моих знакомых. И, судя по тому, что телохранитель занялся подобной самодеятельностью, Катина биография чиста как сибирские снега.
— Спасибо, — шепнул я ему, убрав подарок в карман до лучшего момента.
— Тебе нельзя муравейник, — шепнул он в ответ.
Блин. Караоке-бар-то проверили, а Катину стряпню — нет.
— Знаю, что не отравит, — добавил телохранитель на опережение.
Наша короткая беседа для окружающих осталась незаметной — девушка рассказывала «молодоженам» и мне о своей маме:
— При СССР в Осетии хорошо было, спокойно. Да везде хорошо было — мама рассказывала, что ее подругу в конце семидесятых в Киргизскую ССР распределили, они всем университетом ее провожали, плакали будто на казнь ведут. А ничего — подруга мамина красивая была, с косой вот такенной, — Катя показала руками толщину косы. — Ее там мужчины на руках носили, она через полгода после переезда за киргиза из облисполкома вышла. В гости к маме приезжала потом — вся в бриллиантах и золоте, в шубе соболиной. Муж ей квартиру в Москве подарил кооперативную, машину — «Волгу». Всю Европу она объездила — и это в СССР, когда мало кого выпускали. Сейчас они в Кыргызстане живут, их старший сын хорошо устроился, над родителями буквально трясется — дворец настоящий отгрохал им, с вертолетной площадкой. Но у них там своя культура, нам этого не понять.
Культура номинально отсутствовавших в СССР взяточничества, кумовства и прочего блата. Впрочем, я не объективен — это во всех странах и у всех народов есть. Катя тем временем понизила голос и продолжила рассказ:
  
— А потом в Осетии плохо стало — в 90-м году периоды были, когда на улицу выйти было нельзя. Русских там буквально ногами забивали. Папа рассказывал, у соседки нашей сына пятилетнего убили — он по тротуару шел, его кто-то из местных сбил, специально на тротуар заехал. В милицию пришли, а они в ответ «сделать ничего не можем», — Катя прикусила губы от застарелого приступа несправедливости. — Тогда мы оттуда и уехали, и слава богу — там потом чуть ли не война началась, между осетинами и грузинами.