Некромант и я. Основы магического шпионажа
– Да, она тоже часто меня осеняет своей милостью, как и Отупей, – призналась я.
Мы с Фоузом перебросились еще парой теологических фраз, когда маг выдохнул:
– Эх, ладно, Ирсэн, я пойду! Спасибо за шкатулку… – И артефактор, махнув на прощание рукой, напутствовал: – Доброй ночи и удачной работы. Только смотри не засиживайся допоздна. Работа, конечно, приносит деньги, но вместе с этим часто еще и головную боль, прострел в пояснице и ревматизм. Так что постарайся получить первое и не заработать всего остального.
С такими словами кудрявый маг ушел, а я, взглянув на почти законченные расчеты, в кои-то веки решила, что завтра будет еще один день. Пытаться впихнуть все в сегодняшний, как Фоуз листы в шкатулку, не стоит. Ночь, конечно, от этого не треснет и не развалится, а вот я вполне могу.
Потому-то, посчитав, что Ирэн Ирсон у себя одна, собрала исписанные листы в выдвижной ящик, запечатав тот личным заклинанием, сложила свои вещи в сумку и направилась домой. На этот раз успела даже не на последний общественный вагончик.
Выйдя из него, направилась по знакомой улице, любуясь свечками каштанов, насыщенно-синим небом и вдыхая полной грудью ароматы начала лета, когда вся природа одуряюще цветет и стремится жить изо всех сил.
Вот только когда я увидела родные окна, чуть замедлила шаг. На кухне горел свет. Странно. Дедушка обычно в это время уже предпочитает ничего не есть. Как сам он говорит, в силу возраста ему тяжело ложиться спать на полный желудок. Но сегодня не иначе как голод заставил сэра Ирсона пойти на кухню. Вот только вопрос, какого он был толка: гастрономического или информационного? Что-то подсказывало, что все же двигало дедушкой любопытство и желание понаблюдать за новым соседом.
Так что я, повернув клуч в замке, прошла в гостиную и, поставив сумку на комод, еще не дойдя до кухни, дверь в которую была притворена, громко, чтобы дедушка точно услышал, спросила:
– Дедуль, снова шпионишь за новым соседом?
И тут кухонная дверь медленно открылась, и на пороге появился тот самый сосед.
Упс, давненько я не попадала в такие неловкие ситуации.
Да еще и при дедушке, который маячил за спиной брюнета. Правда, почему-то Ирпур Ирсэн не стоял, а сидел. Причем не на стуле, а в кресле-коляске! Как только я это осознала, все смущение вышибло из меня, словно пушечным ядром.
– Что случилось? – выдохнула я и ринулась на кухню, потеснив в проходе брюнета, чтобы спустя пару секунд увидеть дедушку с плотно перебинтованной стопой.
– Ирэн, деточка, не волнуйся, я всего лишь неудачно поскользнулся на пороге дома. Наш сосед, Вирсент Норвинд, – дедушка то ли случайно, то ли нарочно, чтобы показать, что они уже успели сдружиться, опустил «мистер», «господин» и тому подобные обращения, – не только любезно помог мне подняться, но и поймал экипаж, чтобы вызвать целителя. А еще одолжил мне кресло-каталку, которое осталось у него в доме от предыдущих хозяев. Так что я пару дней буду колесить, пока восстанавливающее заклинание не закончит свою работу. Все же возраст берет свое, и регенерационные чары уже действуют на меня куда медленнее.
Только после этих слов я смогла выдохнуть и отдаться в полной мере смущению, которое ненадолго вытеснил испуг за дедушку. Последний, отлично зная меня с детства, кажется, обо всем догадался без лишних пояснений и усмехнулся в свою густую бороду.
– А мы вот тут с Вирсентом кофейком баловались. Я рассказывал ему про то, как мы с твоей бабушкой сразу после свадьбы отправились в путешествие по реке Орвонке – от ее истоков к самому устью через тропический лес.
– Да, захватывающее, судя по рассказу, было приключение, сэр Ирсэн. Вам бы написать о нем мемуары, а то и роман, – по-доброму усмехнувшись, отозвался брюнет, делая вид, что не услышал моего крика и слов про шпионаж.
Я же невольно поймала себя на том, что голос у нашего соседа бархатный и глубокий. Такой приятно слушать, даже не особо вникая в то, что он говорит. Пусть тот диктует хоть адресную книгу. В целом я переменила свое мнение об этом Вирсенте, когда узнала, что он помог моему дедушке. Ну подумаешь – лихач! Ну и что с того, что окатил меня с ног до головы? А не извинился – может, не заметил…
Зато мимо дедушки, подвернувшего лодыжку, не прошел мимо. Это куда важнее.
Так что я больше не держала на брюнета ни зла, ни проклятия за спиной. Когда дедушка, вспомнив о том, что кофе остывает, предложил присесть за стол, я с легкостью согласилась. Правда, в душе грыз червячок сомнений. Может быть, стоит потихоньку снять те темные чары, которыми я запустила в брюнета?
Поднеся чашку к губам, я чуть прикрыла глаза, переходя на магическое зрение и пряча под ресницами наверняка, как это у меня всегда бывало, вспыхнувшую золотом радужку. У многих чародеев, увы, применение дара выдавали не жесты, а именно эта особенность. Правда, у кого-то радужки чуть темнели или слегка краснели, так что почти незаметно. А у меня, увы, серо-голубой оттенок сменялся янтарным, выдавая с головой. Так что пришлось смотреть на Вирсента из-под густых полуопущенных ресниц. Вот только сколько я ни глядела, не могла увидеть своих же чар, как будто их уже успели снять. От этого осознания неприятно кольнуло. Неужели догадался? Хотя если брюнет и маг, то немудрено. Но не спросишь же об этом открыто?
Перейдя вновь на обычное зрение, я продолжила делать вид, что все чинно, благородно и благопристойно. Кивала в нужных местах, слушая очередной рассказ дедушки, на которые он был богат. Причем меценатом историй сэра Ирсона было не только его богатое прошлое, но и работа. Лингвист и переводчик с эльфийского с почти полувековым стажем, он знал, кажется, если не все, то почти все.
Так что я и не сомневалась, что дедушка способен разговорить кого угодно. Случись ему участвовать в налете на банк, он был бы главным по отвлечению в банде. Причем Ирпуру Ирсэну не потребовалось бы устраивать никаких иллюзорных и пиромагических эффектов. Он просто подошел бы к охранникам и начал болтать с ними, заговорив до полусмерти. Темы для бесед могли быть любые: от казуистики эльфийской юриспруденции и археологических находок на раскопках Мармиральского ущелья до лучших рецептов пастилы. В теории дедушка знал все. А вот на практике даже с забиванием гвоздей у него порой случались неловкие моменты. Так что, если нужно было повесить полку, я сама брала в руки молоток.
Впрочем, сейчас разговор был далек от сложных устройств и высоких материй. Дедушка и Вирсент беседовали о вещах куда более прозаических и приятных – о кофе. К слову, им, лично свежесваренным, дедушка оправданно гордился. Брюнет тоже по достоинству оценил этот напиток в исполнении Ирпура.
– Скажите, в чем секрет вашего кофе? Он просто изумительный, – произнес сосед, прихлебывая этот эликсир, способный даже зомби, восставшего из постели (а то и гроба), превратить в человека. – Это какие-то особые зерна? Или помол, обжарка? Вы добавляете туда специи?
– Нет, я просто варю этот напиток в специальном артефакте. Вот он стоит рядом с плитой. Ирэн, деточка, подай его.
Я встала со стола и в несколько шагов дошла до кофейного артефакта. Устройство было достаточно простым: колба из огнеупорного стекла помещалась в невысокий металлический стакан. На дне последнего был расположен нагревательный элемент с припаянным к нему конденсатором подзарядки. Между собой они связывались устойчивой матрицей магического плетения.
Взяв кофейник, я протянула его дедушке. Тот схватил за ручку сосуд, повернулся в кресле, а в следующий миг лицо Ирпура исказилось от боли, и кофейник упал на пол, разбившись. Правда, на это я не обратила особого внимания, уделив все то дедушке.
– Что-то случилось? Тебе больно? – обеспокоенно выдохнула я, склоняясь над креслом-каталкой.
– Да нет, лодыжка, будь она неладна, прострелила. Из-за нее, заразы, теперь такой хороший артефакт разбили, – с досадой сказал дедушка, посмотрев на осколки, валявшиеся на полу.
Брюнет поспешил утешить дедушку: