Самый лучший коммунист (СИ)

— Свадьба — праздник для гостей, а молодожены обычно всю ночь разбирают подарки — это если жених не нажрался, иначе невесте одной приходится.
Платье скользнуло на пол, обнажив белые кружева на любимом теле, и я решил не продолжать разговор, отдав предпочтение решению демографического вопроса в стране.
  
Глава 2
 
Когда первый «подход» остался позади, Виталина спросила:
— А что тебе дедушка подарил?
Точно!
— Ща.
Сходив в коридор, где на полу остался валяться пиджак, достал из внутреннего кармана конверт и вернулся в комнату:
— Ничего себе! — на свет появился билет члена Коммунистической Партии Советского Союза.
— По заслугам, — не стала осуждать блат Виталина.
— Вроде по заслугам, — улыбнулся я. — Еще здесь копия указа о моем досрочном приеме в Партию и копия указа о признании меня полностью дееспособным.
— Повзрослел одним днем! — хихикнула жена.
Осознание огрело по голове.
— Жена!
— Я! — отозвалась Вилочка, перевернувшись на живот и положив подбородок на ручки.
— Жена!
— Муж!
— Жена!
— Да что «жена»-то⁈ — сымитировала она возмущение. — Ну «жена», ну и что⁈
— Просто! — честно признался я. — Привыкаю к смене парадигмы.
— Ничего же не изменилось, — пожала она плечами.
— Такое чувство, что радуюсь здесь только я, — вздохнул я.
— Кончилась радость, Ткачев, — ехидно прищурилась она. — Это до свадьбы весело, пока цветы и конфеты, а дальше всё — дефицит, пелёнки, ругань.
— Давай делить ответственность, — предложил я. — Дефицит неактуален, а на пелёнки и ругань монетку кинем.
Хихикнув, Виталина за руку вернула меня в кровать, прижалась всем телом, поцеловала и нежно-нежно прошептала на ухо:
— Давай посмотрим остальные подарки?
— Что за меркантильность! — закрыл лицо ладонями обманутый в лучших чувствах я.
— От материалиста слышу! — фыркнула она и полезла ручкой под одеяло.
Через полчаса одетый в халат я открыл дверь, ухмыльнулся КГБшникам в ответ (ага, первая брачная ночь!), и они натаскали полную гостиную коробок, конвертиков и три перетянутых ленточками ковра. Виталина тоже облачилась в халатик, и мы принялись за дело, извлекая из коробок чайные сервизы, хрусталь, утюг, пылесос, два чайника — электрический и обычный, кастрюли, сковородки, столовые приборы…
— Ну и куда это все девать? — вздохнул я, проникнувшись бессмысленностью процесса.
— Передаривать, — предложила Виталина. — Все так и делают.
— Чайный сервис оставим, — отдал я должное китайскому фарфору.
— А наш корейский шелковый портрет повесим вон там, — указала на стену Вилочка. — Гвоздь забьешь?
— Ща, — я распаковал чемоданчик с инструментами и коробку с «ассорти» фурнитуры, вооружился молотком и гвоздиком, встал на табуретку и смачно приложил большой палец левой руки молотком. — Б*ядь!!!
Виталина бессердечно заржала:
— Ну и муженька бог послал! Давай я?
— Нет уж, — оценив повреждения — вроде норм, подушечка чуть-чуть синеет — я предпринял еще одну попытку. — Всё, давай шедевр.
Повесив и выровняв портрет, вернулись к делу.
— Сильно болит? — проявила сочувствие жена.
— Когда свадьба уже состоялась, до куда отмеряют процесс заживления? — спросил я.
Виталина залипла и робко предположила:
— До смерти?
— Ужасно, — вздохнул я. — Жизнь кончилась, теперь только дожитие, — взбодрился. — Значит нужно успеть скопить как можно больше ненужного барахла! Разбираем дальше.
Из следующих трех коробок собрался неплохой туристический набор: палатка, складной стол с двумя стульями, туристическая газовая плитка и котелок.
— Надо будет сходить пока не похолодало, — решила Виталина.
— На днях сходим, — пообещал я. — А то весь сентябрь в долбанной Европе торчать. Люди норм, подавляющее большинство не против быть частью соцблока, но вот элитам придется улыбаться и делать вид, что принимаю их демонстрации лояльности за преданность социалистическим идеям. ГДР — ладно, там наши товарищи, кровью многократно доказавшие. Но это поколение однажды помрет, и придется иметь дело с кретинами и предателями.
 
— А ты их — танками! — посоветовала Виталина.
— А я их — танками! — радостно подтвердил я. — Для чего-то же наши армады клепаются? Вот, на каждом перекрестке по машине как раз поставить хватит. Только нужно товарищам донести идею о необходимости прикручивания нормальной задней передачи — десять км/час это даже не смешно.
— Никак отступать собрался? — подозрительно прищурилась Виталина.
— Эпоха Курских дуг ушла, — развел я руками. — Если начнется заваруха, придется воевать в городской застройке, потому что наши враги будут превращать их в форпосты, прикрываясь мирным населением. Пиндосы в этом случае будут сравнивать города с землей — им насрать. А мы-то силы добра и освободители, нам придется улочку за улочкой чистить. Война получится сильно маневренная, из малых тактических групп. Танк должен уметь быстро выехать из-за угла, бахнуть и укатиться обратно на перезарядку, не подставляя беззащитный экипаж под контрудар. Не отступление, а перегруппировка. Нужно переделывать — товарищу Гречко я все уши про это прожужжал, а он мне — «всю трансмиссию с нуля разрабатывать и осваивать придется». Это что вообще за оправдание? Мы разве торопимся? Разве враг уже под Москвой? Сиди, делай, ресурсы с учеными есть. Будущие Т-72 и Т-80 уже не спасти, но Т-90 может и получится конфеткой сделать.
— А у нас будет Т-80? — спросила Виталина.
— Надо будет тебе допуск прокачать, — решил я. — Для повышения комфорта семейной жизни. Давай ковры развесим?
— Давай, — согласилась она.
Первый ковер прибыл из бывшего Узбекистана, на нем были мастерски вышиты птицы, олени и цветы.
— Это в спальню, — решила Виталина.
Вбив восьмой гвоздь, я решил, что этого достаточно.
Следующий ковер явил нам пруд с лебедями. Подавив национальную травму из будущего — балет «Лебединое озеро» — я попытался вбить гвоздь и потерпел неудачу.
— Несущая стена. Где перфоратор?
Через десять минут работы в дверь позвонили. Открыв, узрел почти успешно подавляющего смех дядю Диму и вежливо улыбающуюся Матильду Юрьевну — пятидесятилетнюю даму из соседнего подъезда.
— Я понимаю, Сергей, что у вас первая брачная ночь, но два часа ночи, а вы стены долбите!
Стало жутко стыдно.
— Простите ради бога, — виновато потупился я. — Потеряли голову немного. Больше никакого шума, простите, что разбудили.
— Ничего, — великодушно простила она меня. — Поздравляю.
— Спасибо. Спокойной ночи, — попрощался я.
— Спокойной ночи, — улыбнулась она и пошла домой.
— Сознательный у нас народ все-таки! — поделился я радостью со ржущей Виталиной. — К чинопочитанию, конечно, склонен, но себя не теряет — вон, пришла, по ушам за шум надавала. И справедливо — догадался стены долбить среди ночи, классу-гегемону спать мешать.
— Я бы тоже спать легла, — зевнула девушка. — Пойдем?
— Пойдем!
* * *
После второго дня свадебного торжества и двухдневных проводов гостей желания продолжить хвастаться такой красивой и талантливой женой осталось хоть отбавляй, поэтому мы отправились в Москву, на открытие большой летней сцены эко-парка «Сокольники», хедлайнером которого выступит соло-Хиль (покажем его народу в нормальной одежде, со старым репертуаром — чтобы не забывали), но прийти собираются почти все «мои». С женами! От квартиры до туда рукой подать, поэтому решил пройтись по некогда родному району с одетой в джинсы и светлую блузку Виталиной за ручку — наконец-то имею право!
Позднеавгустовский вечер радовал легким теплым ветерком, доносящим запахи парка, пекарен и кофеен. Под ногами стелился выложенный брусчаткой тротуар, справа, по выделенной велодорожке, нас обогнал караван велосипедистов-школьников. Ученики ДЮСШ выбрались на вечернюю тренировку. Фонари пока не нужны — солнышко не скрылось за деревьями и на половину.