Синдзи-кун. Тетралогия (СИ)

– Что вы делаете. – говорит Юки и забирает леденцы у девушки: – у нее все так слипнется скоро. И так одним сахаром питается. Это вредно.
– Извините. – говорит девушка: – я не знала, что вашей дочери нельзя. Она такая милаха.
– Это не моя дочь. – хмурится Юки.
– Конечно. – кивает полуголая девушка: – вы не выглядите так, словно у вас уже взрослая дочь. Вы выглядите очень молодо. Лет на двадцать пять максимум.
Юки почувствовала, как у нее дернулся левый глаз. Ей всего семнадцать!
– Холодно. – сжимается Сакура и Юки берет свои чувства под контроль.
– Действительно, прохладно стало. Верни мой халат, извращуга. – девушка отбирает фиолетовый халат у Питера.
– Юки – это Эрика, Эрика – это Юки. – пришибленно знакомит их Питер, снова оставшийся в одних трусах.
– Приятно. – кивает Эрика, зябко кутаясь в халатик: – а ты чего пришла? Он – кивок в сторону Питера: – алименты не платит? Мужики – все козлы.
– Нет. – коротко отвечает Юки. Ее это все не интересует, ей надо вылечить Сакуру. Она знает, что если сейчас достанет пипетку, то Сакура снова исчезнет. Значит – надо действовать по‑другому.
– Послушай. – говорит Юки, подойдя к Сакуре: – все будет хорошо. Тебе просто надо выпить это лекарство.
Сакура мотает головой. Она не хочет пить лекарство. Она искренне не понимает, зачем пить горькое? Смысл жизни в том, чтобы тебе было сладко, так зачем самому себе делать горько и невкусно?
– Ну вот подумай… – начинает Юки и, оказавшись совсем рядом с Сакурой – стремительно хватает ее в свои объятия.
– Попалась! – торжествующе говорит она и в следующую секунду – хлоп! – обе девушки исчезают из помещения, оставив на полу сумочку с обрезанными краями.
– Как заставить исчезнуть в воздухе свою бывшую вместе с дочкой. – задумчиво произносит Эрика, глядя на сумочку: – а у тебя есть стиль, Питер‑сан.
– Ну хоть имя мое запомнила. – говорит Питер. Из сумочки выкатывается флакон с лекарством.
– Стиль стилем, а алименты платить нужно. И чего она в тебе нашла?
Когда Юки открывает глаза – они оказываются где‑то в джунглях, где‑то стрекочут насекомые, в воздухе стоит влажная, вязкая духота. Она держит Сакуру в своих объятиях и думает о том, как ей повезло. Совсем забыла, что шаг Сакуры может и обрезать – природу явления, равно как и радиус действия они так и не поняли, наверное, как‑то от ее настроения зависит. И от того, что именно она бы хотела с собой взять. Сейчас главное – не отстать от Сакуры, а то отсюда она в Японию будет возвращаться очень долго. Юки не биолог, не ботаник, но даже ей понятно, что в Японии таких вот джунглей нет. Малазия? Таиланд? Мадагаскар? И ни одного человека вокруг.
Куст рядом пошевелился и оттуда вылетел какой‑то продолговатый цилиндрический предмет. Граната! – успело мелькнуть в голове у Юки и она поняла, что не успевает возвести ледяную стену, что руки ее заняты, а предмет совсем близко… тунц! – предмет стукнулся об голову Сакуры и покатился по земле. Пустая пластиковая бутылка из‑под воды.
– Тихо! – прошептал куст: – пригнитесь и не дышите.
Юки хотела ответить, что пригнуться, когда держишь Сакуру в объятиях – довольно сложно, да и второй совет ни капельки не помогал, потому как дышать необходимо. Но в этот момент Сакура ловко выскользнула из ее объятий и потащила ее в сторону куста.
– Не ко мне, дурочка! – шипит куст: – не сюда… а, да что ты будешь делать….
Внутри куста, за снайперской винтовкой, лежит женщина, тело которой покрывает камуфляжная краска, парочка ремней, шортики и высокие армейские ботинки. Юки успевает подумать, что это крайне непрактичный наряд для джунглей и что насекомые съедят ее к вечеру, а то и за двадцать минут, что такое вот одевают только модели на косплей, но никак не на серьезное дело. Она‑то видела, как Читосе‑сан одевается на операцию, там порой и не различишь, мальчик перед тобой или девочка, все тело скрыто под одеждой, какие‑то ремни, амуниция, кепка, очки, перчатки.
– Извините… – начинает было Юки, но женщина прижимает палец к губам и она замолкает.
 
– Это ты у меня винтовку сперла?! – шипит она на Сакуру разъяренной змеей: – признавайся! – Сакура делает виноватый вид, а Юки припоминает что‑то в этом роде.
– Верни мне винтовку. – требует женщина, потом оглядывается и уточняет: – не сюда, не сейчас, но – верни! Это ж коллекционный Баррет, пятидесятого калибра. Под мою руку. Тебе какая разница, ты любую можешь себе взять, у тебя весь мир на ладони, а у меня она одна. Так что, как дома буду – в сейф смотрю и удивляюсь, что все на месте уже. И никакой еды в сейф не класть! Провоняла мне все своим бутербродом.
– Извините. – тоже шепотом говорит Юки: – спасибо вам большое за винтовку, она нам очень пригодилась. Мы вернем ее, правда же? – Сакура кивает. Женщина выглядит удовлетворенной.
– Ну надо же. – шепчет женщина: – вы еще и разговаривать умеете, а я‑то думала, что из вашей страны волшебных единорогов все такие как она… – женщина кивает на Сакуру. Сакура делает вид что ее тут нет. Они сидят на корточках, внутри раскидистого куста, женщина (теперь Юки уверена, что это – та самая Шептунья) прижимается к прицелу винтовки и смотрит вдаль. Юки смотрит туда же и ничего не видит. Они находятся в джунглях, видимость – до ближайшего дерева, как тут можно что‑то увидеть. Она опускает голову, пытаясь найти куда именно смотрит женщина и в какой‑то момент видит просвет в листьях. Небольшой. В просвете видно побережье и военную базу на нем. Все понятно, думает Юки, человек работает, а мы тут со своими глупостями.
– Извините, Шептунья‑сан. – говорит Юки: – Сакура обязательно вернет вам вашу винтовку. Еще раз спасибо.
Женщина не отрывается от прицела, просто машет рукой в воздухе – дескать проваливайте. Юки прижимается к Сакуре.
– Пойдем домой? – говорит она и они исчезают с легким хлопком.
Они появляются в какой‑то пещере. Вокруг горят свечи и стоят иконы. На иконах Юки с удивлением узнает Сакуру. Внизу стоят люди и при их появлении – они падают ниц, начиная бормотать что‑то несвязное.
– Это что такое? – спрашивает Юки, прижимаясь к Сакуре со спины и катая в ладони правой руки пипетку. Задача вылечить Сакуру еще осталась и здесь, судя по всему безопасно, так что… – она прижалась к Сакуре еще крепче и отвлекла ее внимание: – смотри там конфетки!
Сакура поворачивается, Сакура открывает рот, чтобы сказать, что конфеток тут нет и Юки ловко закапывает ей каплю на язык. Хлоп! Сакура исчезает и Юки остается в пещере с пипеткой. Некоторое время она осознает, что случилось. Поворачивается к людям, которые начинают поднимать головы и что‑то говорить друг другу. Юки не понимает языка, но ничего хорошего она от этих людей не ожидает. Хотя бы потому, что на алтаре стоит чаша, а в чаше она видит чей‑то отрубленный палец. Явно не бутафорский, уж в этом то она теперь разбирается.
– Извините пожалуйста. – говорит она и кланяется. В пещере начинается гомон, на нее показывают пальцами. Рядом упал первый камень.
– Извините, я вас не понимаю. – кричит Юки: – но Сакуре нужно было выпить лекарство! Я не специально и… – ударившийся рядом камень вышиб из стены каменную крошку и рассек ей щеку.
– Что? – она подняла руку и потрогала рассеченную щеку, поднесла кончики пальцев к глазам. Кровь.
– Ах вы… ЛЕДЯНАЯ БУРЯ!!! – пещера мгновенно превратилась в эпицентр пурги с стремительно летящими иглами льда, техника, которую она освоила благодаря Акире‑сан.
– Я вам покажу, как камнями бросаться! – бормочет себе под нос Юки, ускоряя водоворот ледяных игл и наращивая их размер до полноценных ледяных кристаллов: – вы у меня… – она не заканчивает фразу, потому что появляется Сакура, подхватывает ее под руки и – хлоп – они исчезают в воздухе. Буря утихает сама собой и те, кто остались целыми – начинают подымать головы.
– Свершилось! – поднимает руки к небу Нытик: – началась великая битва добра и зла. Великий Хлад хотел вступить в этот мир, но Вестница Неназываемой унесла аватару Хлада в другой мир, где и продолжится битва за наши души! Только надлежащая жертва может помочь силам добра! Складывайте пожертвования в жертвенные чаши при выходе…