Можжевеловый Холм (ЛП)
— Чувствуй себя как дома. Я не очень люблю экскурсии по дому, так что просто осмотрись, пока не найдёшь то, что тебе нужно.
Осмотреться. Я не осматривала дом своих родителей, а ведь это был тот дом, в котором я выросла.
— О, хорошо. Наконец-то ты здесь, — сказала Энн, когда мы вошли на кухню, вытерев руки полотенцем, прежде чем обнять меня.
Как только она отпустила меня, Лайла заняла её место. Затем Элоиза присоединилась к нам из гостиной со своей знаменитой улыбкой, которая всегда заставляла меня улыбаться в ответ. Матео вошёл в комнату с пожилым мужчиной, который, как я узнала, был братом Харрисона — Бриггсом. И, наконец, Уинслоу и Гриффин появились из коридора, только что уложив Хадсона вздремнуть.
— Над чем ты работаешь? — спросил Нокс у Энн, подойдя к плите и сняв крышку с кастрюли.
— Не трогай это, — она хлопнула его по руке. — Я экспериментирую с клюквенным соусом.
— Хочешь, помогу?
— Ты готовил весь день, — она отпихнула его, пока он не встал рядом со мной на другой стороне островка. — Мы с Лайлой готовим ужин.
— Могу я помочь? — спросила я. — Я не особо умею готовить, но Нокс научил меня кое-чему.
Наши уроки кулинарии были нечастыми и чаще всего становились прелюдией.
Всякий раз, когда я стояла у стойки, Нокс подходил сзади, чтобы поиграть с моими волосами или провести ладонями по моей попке. Но я научилась готовить нечто большее, чем макароны с сыром из коробки.
Энн посмотрела мимо меня туда, где Элоиза разговаривала с Гриффином. Затем она кивнула на зип-пакет с печеньем на столешнице.
— Если они случайно попадут в мусорное ведро в гараже, когда ты пойдешь взять себе что-нибудь из холодильника, это станет отличной новостью.
— Они действительно настолько плохи?
Энн и Лайла обменялись взглядами.
— Утилизация печенья. Займусь этим.
— Спасибо, — пробормотала Лайла, а затем вернулась к чистке картофеля.
Входная дверь открылась, и по полу загрохотали ботинки. Затем в комнату ворвалась Талия в бирюзовой форме.
— Привет! Я последняя, кто пришёл?
— Ага, — Нокс хотел поцеловать ее в щеку, но она проигнорировала его и обняла меня.
У Иденов было больше общего, чем просто голубые глаза и шоколадно-каштановые волосы. Они все умели обнимать так, что мне хотелось плакать.
Они обнимались без колебаний. Они не напрягались, как моя мать. Они не волновались, что их макияж сотрется, как моя сестра. Они не противились простому человеческому контакту, как мой отец и брат.
Идены обнимали. И с каждым из них я понимала, насколько одинокой была моя жизнь.
— Как поживает мой маленький Дрейк? — Талия взяла его у Нокса и поцеловала в щеку. Она восхищалась им на осмотре в начале месяца. И когда она объявила его идеальным, я сразу же согласилась. — Смотри, какой ты уже большой.
— Не будь прилипалой, — Харрисон вошёл в комнату и взял Дрейка из рук Талии. — Пойдём, приятель. Давай посмотрим футбол.
Дрейк испустил поток лепета и слюней, ему нравилось внимание.
— Я не прилипала, — Талия потянулась за оливкой с подноса с закусками на стойке. — Где Хадсон?
— Спит, — Нокс стащил огурчик и сунул его в рот, когда к нам присоединились Гриффин и Уинн.
— Надеюсь, после сна он не будет терроризировать нас во время ужина, — сказала Уинн. — Он был измотан.
— Потому что он просыпается до рассвета, — пробормотал Гриффин, вытаскивая табуретку. — Мой мальчик — жаворонок.
— Не мой, — Нокс выдвинул табурет рядом со своим братом. — Мой — типичная сова.
Вся комната затихла, когда мое дыхание перехватило в горле.
Мой. Одно короткое слово, три простые буквы, и если и были какие-то сомнения в том, что я люблю Нокса Идена, то они исчезли.
Я любила его, потому что он любил Дрейка.
Все взгляды были устремлены на Нокса. Энн смотрела на него, прижав руки к сердцу.
Он просто пожал плечами и съел ещё один огурчик.
— Лайла?
— Да.
— Скажи маме, что её клюквенный соус вот-вот выкипит.
— Это не… о-о, чёрт, — Энн бросилась к плите, срывая с нее кастрюлю.
Из коридора донёсся тоненький плач, который не принадлежал моему сыну.
— Вот вам и сон, — сказал Грифф. — Я возьму его.
Но не успел он пойти спасать Хадсона, как в коридор влетела Талия.
— Нет, нет, нет. Он мой.
— У неё детская лихорадка, — сказала Лайла. — Слава Богу, это не заразно.
В комнате послышался смех и завязалась непринужденная беседа. Гриффин и Нокс говорили о ранчо и предстоящем сезоне отела6. Уинн рассказала нам о вчерашнем звонке в службу девять-один-один от женщины, которая приняла белку в гараже за грабителя. Затем приехал её дедушка с небольшими букетами цветов для каждой женщины в доме, включая меня.
Я прижимала букет к носу, когда Матео вернулся на кухню с Дрейком на руках.
— Тебе нужно, чтобы я его забрала?
— Нет. Талия думает, что она будет любимой тетей. Но дядя Матео собирается присвоить все ее лавры себе, — он пощекотал Дрейка. — Разве не так, парень? Если тебе когда-нибудь понадобится что-нибудь — конфеты, игрушки, вредная еда — ты знаешь к кому обращаться.
Нокс хмыкнул.
— Будет интересно понаблюдать.
Мое горло сжалось. Мои легкие не наполнялись воздухом. Я подняла палец и ускользнула, найдя в коридоре ванную. Я с усилием закрыла дверь, заставляя кислород проникать в мои лёгкие, прислонившись к стойке.
Мои глаза наполнились слезами, когда дверь снова открылась, и Нокс был там, заключая меня в свои объятия.
— Твоя семья… — я посмотрела на него через зеркало. — Она прекрасна. Настолько прекрасна, что я не могла дышать.
— Сейчас лучше?
Я кивнула, смахнув слёзы. Счастливые слёзы.
— Это третий.
— Третий что?
— Третий лучший день.
Великолепная улыбка растянулась по его лицу.
— Как я и говорил, милая. Я завладею каждым из них.
Я встала на носочки, потянувшись к его губам.
— Обещаешь?
— Клянусь.
19. НОКС
Было странно стоять на кухне в «Наклз» и нервничать. Даже в вечер открытия я не чувствовал себя настолько взволнованным. Мои пальцы продолжали скользить по столу, поэтому я засунул их в карманы джинсов, пока не размазал свои отпечатки повсюду.
Я осмотрел каждую поверхность комнаты, от сверкающих прилавков до полированных плит и полок с белой посудой, которая сверкала в свете ламп.
В воздухе витал запах отбеливателя. Он не беспокоил меня, пока я убирался, но теперь… эта кухня должна пахнуть едой. Ванилью, мукой и корицей.
— Печенье, — я бросился в бой, стащив с полки миску для смешивания. Затем я начал доставать продукты из кладовки. Я как раз разбил пару яиц в смесь сахара и масла, когда распахнулась распашная дверь.
Мемфис вошла с Дрейком на бедре. Её улыбка спала, когда она увидела беспорядок на разделочном столе, затем её глаза смягчились.
— Ты нервничаешь.
— Я нервничаю, — признал я, опустив плечи. И теперь, вместо чистой кухни, у меня была наполовину готовая порция теста для печенья. — Я лучше уберу это.
— Нет, не надо, — она подошла и встала на носочки, потянув меня за китель, чтобы я наклонился и поцеловал её. — Закончи то, что ты готовишь.
— Сникердудлы7.
— Идеально.
Я прижался лбом к её лбу. Никто другой в мире не сказал бы мне продолжать готовить. Они бы посмотрели на часы на стене, увидели, что уже больше пяти, поняли, что фотограф должен прийти с минуты на минуту, а потом помогли бы мне всё убрать.
Но только не Мемфис. Она знала, что мне нужно. Занятие. Небольшой беспорядок, который делал эту кухню моим убежищем. И она. Мне нужна была она.
Впервые за несколько месяцев ресторан был закрыт. Понедельники обычно проходят медленно, и я хотел дать персоналу выходной, чтобы набраться сил перед сумасшедшим рождественским графиком. Кроме того, я хотел, чтобы в этот день можно было провести уборку, не мешая гостям.