Под знаком Альбатроса (СИ)

— Туда! — Кто-то схватил Райана за плечо и грубо толкнул к остальным. Прямо в одежде, тем не менее даже это было почти счастьем. До того момента, как душ прекратился и молодого мага вновь не приковали.
Трюм встретил привычной темнотой. Одно отличие от утра — куда-то исчез мерзкий запах гниения и прокисших человеческих выделений. Не сказать, что воздух был по-морскому свеж, но уже точно не был ядовит. Интересно…
  
В этот момент кто-то схватил Райана за ногу.
— Ну ты, подстилка, ублажил капитана, теперь порадуй и своих товарищей! — В нос шибануло влажное дыхание, щедро смешанное с вонью гнилых зубов. — Не то ребра переломаю.
Первым желанием было превратить кишки этого героя в камень, чтобы подыхал долго и вдумчиво. Нельзя. Рано кому-то знать, что среди рабов маг. По крайней мере до завтрашнего разговора.
— Не надо, как скажете, сделаю.
Положил руки на пояс, сделал вид, что собирается спустить штаны…
— Пожалуйста.
— То-то же! — прозвучало вонюче и довольно. Человек попытался пристроиться и… — А-а-а! — Страшная боль бомбой взорвалась внизу живота. Когда утихла, он не смог. Он вообще больше никогда не смог. Отныне молодому сильному мужчине предстояло жить и не иметь возможности. Райан решил, что это достойное наказание.
Никто ничего не понял, но других желающих испытать судьбу не нашлось, ночь прошла спокойно. И никого на корабле не удивило, что графиня весь вечер провела в каюте капитана. Действительно, раз господин Атос всем показал, что не интересуется женщинами, какой урон он мог нанести чести ее сиятельства? Обычный разговор владелицы корабля и капитана. Дело, господа, а не какие-то глупости, это понимать надо.
А наутро всех рабов вновь выгнали на палубу и заставили плясать. Только в этот раз не под солнечными лучами, а под дождем. Впрочем, несильным и довольно теплым.
Вновь, как и вчера, капитан зачем-то спустился в трюм, но теперь Райан внимательно смотрел на люк и заметил, как внутри трижды полыхнули волшебные вспышки, видные только магам и дворянам.
После чего капитан поднялся, нашел Райана и вновь увел в каюту, под те же ухмылки экипажа и пленников.
— Не боишься? Капитана-мужеложца вряд ли будут уважать.
— Плевать. Кому надо — знают, а остальные слишком хорошо вымуштрованы, чтобы иметь свое мнение. Ну, или меня их мнение не интересует. Но давай к делу — предложение следующее…
* * *
На это, собственно, и был потрачен весь вечер. Мадам де Ворг графиня де Бомон и лейтенант де Савьер прекрасно понимали, что ввязались и заодно втянули экипаж корабля в самую настоящую авантюру. Перед отплытием из Лондона весь свет только и говорил, что о предстоящем браке галлийского короля и кастильской инфанты. Соответственно, любые недружественные действия этих стран по отношению друг к другу были исключены.
Тем не менее сигнал о начале операции был дан и впоследствии не отменен. Это означало одно — в случае провала никто не протянет неудачникам руку помощи.
В этой ситуации такие союзники, как маг и целый экипаж опытных моряков, могли стать козырем, способным повернуть взгляд богини удачи в нужную сторону.
— Итак, я обязан привезти рабов в Порт-Ройал. И поверь, Райан, я это сделаю. Но.
Капитан смотрел прямо в глаза собеседника. Уклоны, намеки и прочие дипломатические выкрутасы были отставлены. Он или согласится, или нет. И тогда магическая схватка начнется немедленно. В этой каюте. С минимальными шансами остаться в живых хоть у кого-нибудь. Но этих шансов и так не много, а значит, риск здесь и сейчас оправдан.
— Я слушаю.
Сразу не послал, уже хорошо.
— По прибытии рабов сразу же сгоняют на землю и закрывают в бараки для оценки товарной стоимости.
Райана передернуло.
— О нас прямо как о коровах. Тебе это нравится?
— Нет. Я был на твоем месте. — Капитан заметил, как скривились губы у собеседника. — А верить или нет — твое дело. Но сейчас раб ты, я лишь предлагаю способ изменить ситуацию. Продолжим?
Короткий утвердительный кивок. Он изменился. Интересно, когда этот парень последний раз улыбался?
— К этому времени ты должен уже знать, на кого из своих можно делать ставку. Человек восемьдесят-девяносто. Во всяком случае не больше ста.
— Остальные?
— Всех спасти не получится. Утешься тем, что без нас и эти бы не спаслись.
— Без тебя я давно освободил бы всех.
— Отправил в Африку? По пути половина загнулась бы от цинги в пути, а добравшиеся передохли от местных болезней. Впрочем, твое дело. Хочешь всех — освобождай всех. На подходе в порту выберешь любой корабль, ночью захватывай и плыви куда вздумается. На Ямайке нет ни одного мага, это я точно знаю. Так что потребуется лишь немного выдумки и везения.
Как же он смотрит. Словно готовит смертельный удар. Готовит? Не похоже. Но что за взгляд!
— А ведь ты меня боишься. — Райан не спрашивал, утверждал.
И в этот момент словно два стальных кольца обхватили запястья раба. Тут же кольца почувствовал капитан. Детская игра, известная с первого курса — у кого заклятья сильней. Кто сможет развести руки. Сыграем?
Капитан лишь улыбнулся, словно вспомнив о чем-то приятном, и взмахнул руками почти легко, словно стряхивая что-то с ладоней. Собеседник напрягся, покраснел, скрипнул зубами… и расслабился.
— Убедил. Но я должен был попробовать. Что ты делаешь, когда спускаешься в трюм? — Вопрос неожиданный, однако.
— Заклятья абсолютного убийства. Один знакомый предположил, что за все болезни и даже вонь отвечают жучки настолько мелкие, что их только в микроскоп разглядишь, и то не в каждый. Вот я их и уничтожаю, заодно с крысами. Как видишь, пока все ваши здоровы. Но не это главное. Ты слушай…
  
Глава 27
 
Путешествие продолжилось. Дни и ночи тянулись, сменяя друг друга, связываясь в одну нудную цепь вахт, сна и редких минут отдыха. Два корабля, трюмы которых были под завязку забиты живым товаром, скользили по волнам, неизменно держась в прямой видимости друг у друга. Одно и то же. Даже ежедневные посещения капитанской каюты молодым рабом перестали кого-либо интересовать.
Более того, они даже обрадовали сэра Гиллмора, который все-таки перебрался на борт «Мирного» и с каждым днем все активнее ухаживал за графиней. Не сказать, что та давала какую-нибудь надежду, но скука плавания делала свое дело, создавая у красавца сквайра иллюзию возможного успеха.
Лишь однажды за этот месяц океан заявил о себе, напустив на корабли тайфун, напомнивший всем, что человек лишь игрушка в руках стихии. Любимая, которой многое дозволяется, но до той поры, когда истинному господину не вздумается побуянить. И тогда только выучка экипажа, помноженная на благосклонность богини удачи, дает возможность пережить капризы стихии.
После той неистовой бури на обоих кораблях пришлось долго чинить изодранный такелаж, но все закончилось, можно сказать, неплохо. Троих матросов смыло за борт, двоих крепко поранило, но и только.
И вновь все тоже. Работы, нудные до отупения, с главной целью не дать экипажу одуреть от безделья. И на «Мирном» ежедневные тренировки. По отражению абордажа, по стрельбе из мушкетов и, чего на торговых судах отродясь не бывало, в стрельбе артиллерийской. Впрочем, всему этому сэр Гиллмор удивлялся не сильно, памятуя лихую абордажную схватку с пиратами, из которой удалось выйти живым именно благодаря вот этой самой подготовке моряков.
Да еще ежедневные танцы рабов с последующим омовением забортной водой. Не святой, естественно, но, видимо, чем-то к ней близкой. Во всяком случае ни один раб на «Мирном» до сих пор не переселился в мир иной. В отличие от его «Чайки», где уже каждого пятого пришлось отправить за борт с ядром на ноге. И останавливаться этот процесс, кажется, не собирался.
  
И вот около полудня, в день, когда корабли только вошли в воды Карибского моря, с запада показался красавец галеон под пурпурным кастильским вымпелом. «Сантьяго Матаморос», названный в честь святого покровителя кастильских воинов.