Загадка замка Эппл-Гроув

– Да и тёплые плащи, наверное, да? – я прониклась и даже выдала толковую идею.
– Очень верно вы это вспомнили, леди, – одобрительно кивнул Альберт, – себе непременно возьмите, а у меня свой есть. Ну так что, пойдёмте, всё соберём да и отправимся.
– А больше никого с собой брать не будем? – я вдруг подумала, что совсем не знаю этого здоровяка, хотя, с другой стороны, ему выгоднее, чтобы я была живой и здоровой: кто ещё ему такую службу предложит?
– Опасаетесь, леди? – верно истолковал мой вопрос солдат, точнее, уже капрал, и по-доброму улыбнулся. – Это правильно, нельзя всем доверять.
– И вам нельзя? – спросила я, чувствуя некоторую неловкость из-за того, что он угадал мои сомнения.
– Мне – можно, – абсолютно серьёзно ответил Альберт и пояснил, – меня к вам сама судьба привела, а с ней спорить нельзя. А уж обманывать её – так и совсем негодное дело. Так что ко мне спокойно можете спиной поворачиваться, леди, от меня вам не нужно опасаться ни предательства, ни лжи, ни удара в спину.
И так внушительно это прозвучало, что я только молча кивнула, подумав про себя, что это здорово – иметь такой надёжный тыл, вон, мышцы какие! И меч у него, опять же, имеется, если что вдруг…
Пройдя сквозь толпящихся запылённых строителей, как горячий нож сквозь масло, Альберт распахнул передо мной тяжеленную дверь в замок так легко, словно она была игрушечной. Пропустив меня вперёд и напомнив, что именно нужно взять, он вернулся на крыльцо, и я услышала, как он непререкаемым тоном приказывает перенести костёр с котелком за замковую стену, так как здесь он создаёт угрозу пожара. А если кого-то что-то не устраивает, то можно жаловаться начальнику гарнизона, то есть ему, капралу Альберту Стоуну. Как ни странно, желающих обратиться с претензией не нашлось, и у меня появилась робкая надежда, что когда мы вернёмся из своей экспедиции, котла с едой во дворе уже не будет. Да за одно это я готова была дать Альберту любое звание и любую должность.
Так как при разборе кладовок я нашла уйму полезных вещей и сложила их в ящики, то сейчас без особого труда отыскала две большие кожаные фляги и наполнила их водой. Потом подумала и взяла ещё одну, поменьше, налив в неё бренди – исключительно на всякий случай. Пройдя на ещё не до конца обустроенную кухню, наполнила небольшую корзинку хлебом, вяленым мясом, взяла кусочек сыра и несколько ломтей яблочной пастилы – ну вот люблю я её, что уж там…
Прихватив тёплый плащ, найденный в одном из шкафов и временно служащий мне подушкой в тех случаях, когда я ложилась подремать прямо тут, я вышла на залитое солнцем крыльцо. Альберт уже успел запастись связкой просмолённых факелов, какой-то железякой, напоминающей лом, и большим мешком, куда и сложил все собранный мною припасы.
Когда я удивлённо на него посмотрела и спросила, а что же понесу, собственно, я, он снисходительно погладил меня по плечу и, подумав, выдал небольшой кинжал.
Таким образом, полностью экипированные, мы подошли к провалу в земле, провожаемые скорбными взглядами строителей и тихими всхлипываниями господина Шуфеля. Не успела я шагнуть на первую ступеньку лестницы, как он сорвался с месте и, подбежав ко мне, жарко зашептал в ухо:
– Леди, а кто теперь распоряжаться-то будет? Хатчинсон или ещё кто? С кем вопросы-то решать? И вообще, вы не думайте – памятник мы вам поставим всем на зависть, и даже скидку могу хорошую дать. Хотите?
– Почему мне памятник? – растерялась я и беспомощно взглянула на хмурого Альберта.
– Так на могилку ж, – пояснил, вздыхая и лихорадочно блестя глазами, господин Шуфель, – вы же сейчас прямиком в тот мир и спуститесь.
– В тот – это в какой? – я перестала вообще что-либо понимать.
– Загробный, какой же ещё, – искренне удивился моей непонятливости господин Шуфель, – оттуда никто не возвращается. Так что насчёт скидки? Могу предложить эф-риссарский белый мрамор…прелесть что за камень! Сам бы лёг под такой, но не могу – дело пока некому оставить.
– Вообще-то я планирую к вечеру вернуться, возможно, даже раньше, – осторожно сказала я и, судя по печальному выражению лица, разрушила тем самым все надежды чудесного господина Шуфеля.
  
Альберт сурово глянул на строителей и многозначительно кашлянул. Они слегка отодвинулись и сделали вид, что заняты очень важными делами. Я подумала и сказала:
– К моему возвращению чтобы треть забора была в порядке. Иначе вычту из заработка. Всем всё понятно?
Распоряжаться, чувствуя за плечом мощную – во всех смыслах – поддержку было легко и приятно. Строители её тоже оценили и закивали, хотя и без энтузиазма.
Альберт шагнул на ступеньку, на секунду застыл и бодро начал спускаться по лестнице, а я пошла за ним. Не сказать, чтобы бодро, но стараясь не отставать: только потеряться мне не хватало.
Не буду кривить душой: мне очень хотелось, чтобы лестница быстренько упёрлась в какой-нибудь непреодолимый каменный завал, и мы с Альбертом, повздыхав, отправились бы обратно. Но боги были явно чем-то заняты и моих молитв не услышали.
Вместо того, чтобы быстро закончиться, лестница начала плавно изгибаться, закручиваясь в огромную спираль. Альберт, примеряясь к моим шагам, медленно шёл вперёд, не забывая оставлять на стенах через равное небольшое расстояние значки, которые, если что, подскажут нам дорогу обратно. Ступени были по-прежнему гладкими и чистыми: словно кто-то регулярно делал здесь уборку.
Стены этого странного бесконечного подземелья были гладкими и очень холодными: буквально через десять минут я попросила и Альберта свой плащ и закуталась в него.
Вдруг идущий впереди Берт остановился, и я, чуть не врезавшись в него, осторожно выглянула из-за его плеча.
– Ой… – гулко сглотнув, проговорила я, – а это кто… такое?
Альберт тоже молчал и только озадаченно смотрел вперёд, не двигаясь, впрочем, с места.
– Альберт, как ты думаешь, – я от волнения перешла на «ты», но здоровяк не обратил на это ни малейшего внимания, – это что такое? Оно живое вообще? Или так… мусор просто?
– Да кто ж его знает, леди? – начальник моего гарнизона задумчиво почесал в затылке. – На вид вроде трава или мох такой, но, согласитесь, странный какой-то… Мне такого прежде видеть не доводилось.
– Мне тоже, – вздохнула я, и мы оба снова уставились на то, что преграждало на путь.
Прямо посреди лестницы, на небольшой полукруглой площадке, после которой ступеньки спокойно продолжались, лежала большая куча чего-то непонятного. Это загадочное «что-то» было похоже на небольшую заросшую мхом кочку, если бы только в природе нашёлся мох такого восхитительного радикального чёрного цвета. Такая небольшая горка иссиня-чёрного мягкого… чего-то.
И только я собралась посоветовать Альберту потыкать в кочку железякой, которую он прихватил с собой, как она слегка шевельнулась, а я взвизгнула и спряталась за Альберта, которому, увы, прятаться было уже не за кого. Впрочем, мой капрал не выглядел очень испуганным, ну, или очень умело это скрывал.
– Приветствую тебя, страж лестницы, – негромко проговорил Альберт своим низким мягким голосом, – не дозволишь ли побеспокоить тебя?
– Страж лестницы? – шепнула я с искренним недоумением. – Ты что, знаешь, что это… кто это такой?
– Нет, – так же тихо ответил Берт, – но на мосту я встретил тоже кого-то чёрного, он, правда, выглядел по-другому, но что-то общее в них есть. Так вот, тот оказался стражем моста. Я и подумал, леди, что, может быть, в таком случае, этот – страж лестницы.
– А оно разговаривать умеет? Как ты думаешь, если мы попросим, оно нас пропустит? Или хотя бы, может быть, скажет, куда ведёт эта лестница…
Холм шевельнулся активнее, и откуда-то из его середины донёсся сварливый голос:
– И кто это вас, скажите на милость, леди назвал? Настоящие леди иначе воспитаны, они не говорят о присутствующих так, словно их тут нет.
Я жутко смутилась, но по-прежнему не понимала, к кому и как мне обращаться, потому что разговаривать с кочками меня не учили. Покосившись на меня, разговор начал Берт, как наименее проштрафившийся из нас.