Загадка замка Эппл-Гроув
Мост, в отличие от Крапивной Балки, никуда не делся и словно приглашал Альберта снова пойти по нему. Солдат вздохнул и обречённо шагнул на мокрые от тумана доски.
На этот раз никто ему не встретился, и Альберт спокойно миновал середину моста, спустился с другой стороны и оглянулся: моста не было. Ветер шевелил листьями густого кустарника, где-то вдалеке горели огни какой-то деревни, но Берти был почти уверен, что о Крапивной Балке здесь даже не слышали.
Руководствуясь старой народной мудростью, гласившей, что сделанного не воротишь, Берти не стал попусту расстраиваться, а просто пошёл вперёд. Если так разобраться, то ничего очень уж важного он в Крапивной Балке и не оставил. Единственное, что его беспокоило, это то, что он покинул часть без предупреждения: это было вполне веским основанием для того, чтобы его сочли дезертиром. В этом случае лучшее, что его ждёт – это каторга, лет этак на тридцать. Но что-то, какое-то новое чувство, зародившееся очень глубоко внутри, шептало Альберту, что, когда всё закончится, проблема дезертирства будет волновать его в последнюю очередь.
Расстегнув верхнюю пуговицу мундира, Берти внезапно понял, что вокруг гораздо теплее, чем было в Крапивной Балке, да и стрекот цикад, раздававшийся со всех сторон, ненавязчиво намекал на то, что солдат оказался в краях, расположенных гораздо южнее. В очередной раз пожав плечами и устав удивляться, Берти пошёл в ту сторону, где приветливо вспыхивали жёлтыми огнями окошки домов. Он подумал, что если это деревня или село, то там наверняка есть трактир – именно там можно получить хоть какую-то информацию.
Двухэтажное здание с черепичной крышей и добротным крыльцом, возвышавшееся над соседними невысокими, но аккуратными домишками, оказалось именно трактиром с названием «Яблочная бочка». В невесть который раз за последние пару часов пожав плечами, Альберт шагнул на тщательно подогнанные ступеньки и открыл массивную дверь.
Внутри трактир, в общем-то, ничем не отличался от своих собратьев по всей Истралии да и, наверное, по всему миру: длинная стойка, виднеющиеся за ней большие бочки с пивом, расставленные на приличном расстоянии друг от друга массивные столы и такие же основательные лавки.
Народа в заведении было достаточно много, но при этом царила какая-то вполне умиротворённая атмосфера, никто не дрался, не шумел, все спокойно обсуждали какие-то свои дела. За стойкой обнаружился трактирщик, выглядевший как брат-близнец толстяка Генри, и Берти подумал, что, возможно, все трактирщики выглядят одинаково, а тех, кто на них не похож, из содержателей трактиров просто-напросто выгоняют.
Толстяк оторвался от важного процесса протирки и без того достаточно чистых стаканов и с любопытством посмотрел на Альберта.
– Доброго вечера, – вежливо проговорил Берти, обращаясь одновременно и к трактирщику, и к посетителям, – не найдётся ли у вас еды и кружки пива для усталого путника?
– Отчего ж не найтись? – густым басом отозвался трактирщик и сделал знак симпатичной подавальщице, – и поужинать найдём, и выпить. Только откуда ж ты, путник, взялся в такой час?
Все взгляды, в большинстве своём доброжелательные, обратились к Альберту, который вздохнув, сказал:
– Кому рассказать – не поверят, потому и не знаю, как быть-то…боюсь, сочтёте меня вруном, а мне того не хотелось бы.
– А ты скажи, и мы уж сами решим, правду говоришь или нет, – предложил один из посетителей, здоровенный мужик с густой каштановой бородой в подпалинах, явно местный кузнец.
– Я по мосту пришёл, ежели вы понимаете, про что я, – неуверенно сказал Берти и с удивлением увидел, как многозначительно переглянулись посетители, не продемонстрировавшие ни малейшего удивления, – то есть вы мне верите?
– А чего ж тебе не верить, добрый человек, – прогудел трактирщик, наливая из бочки в кружку пенящийся напиток и подталкивая её к Альберту, – не ты первый, не ты и последний. День сегодня такой – бывает, приходят люди к нам по мосту тому призрачному. Издалека ты, воин?
– Издалека, – с огромным облегчением выдохнул Альберт и присел на свободную лавку, – село Крапивная Балка, не слышали?
– Нет, – покачал головой трактирщик, – это в какой стороне хоть? В Истралии?
– Да, на севере, в сторону гор, – Берти сделал большой глоток удивительно вкусного напитка, напоминающего пиво, но с отчётливым яблочным привкусом и ароматом, – удивительное пиво у вас…
Вокруг послышались смешки, и тот же кузнец пояснил:
– Это сидр, лучший во всей Истралии, нигде больше такого не варят, только в нашем графстве, в Мабридже. А здесь – у дядюшки Фреда, он мастер известный.
– Это графство Мабридж? – Берти нахмурился, вспоминая, слышал ли он когда-нибудь это название и понимая, что нет, – а где оно?
– Самая южная часть Истралии, – пояснил трактирщик, которого, как выяснилось, звали дядюшкой Фредом, – это, незнакомец, знаменитые яблочные края.
– Я Альберт Стоун, пехотинец Лиоррского пехотного корпуса, – правильно понял намёк Берти и, привстав, вежливо поклонился присутствующим, – простите, что сразу не представился, растерялся просто… Это что же: получается, я через всю страну по этому мосту прошёл? А вроде короткий…
– Так там время иначе течёт, – пояснил Фред, снова переглянувшись с кузнецом, – сам я, правда, не ходил, а слышать слышал, не без того. Стал быть, нужен ты тут зачем-то. Вот тебя мост и привёл…
– А до меня приходил кто? – с замиранием сердца спросил Берти, – тоже тот, кто …нужен был?
– Да давненько не было никого, – пожал широкими плечами трактирщик, – последним тот прорицатель был, что к старому Хатчинсону приходил, тому, что нынешнему Мэйсону отец. А вот что он старику сказал – никто не знает.
– А поговорить с ним можно? – спросил Берти, отпивая ещё невероятно вкусного пенного напитка, – или нет?
– Так он как пришёл, так и ушёл, – ответил кто-то из посетителей, – со старым Хатчем поговорил, да и ушёл, а куда – неведомо.
– Чем думаешь заняться, пехотинец? – обратился к Берти трактирщик, – коль уж судьба тебя к нам забросила, то стало быть, поживёшь тут какое-никакое время.
– Да я не знаю даже, – растерялся Берти, – ещё утром я знал, кто я и что делать, а теперь… Может, работа какая для меня найдётся?
– А ты сходи к леди Кэтрин, это хозяйка здешняя, может, ей на что пригодишься, – посоветовал кузнец, – она сейчас замок ремонтирует, так ей рабочие руки нужны.
– Замок? – ухватился за слово Берти, – это уж не тот ли, в котором, как говорят, все желания исполняются?
За столами засмеялись, но трактирщик сурово взглянул на весельчаков, и смех стих.
– Насчёт желаний не скажу, а что-то с замком этим не то, – перегнувшись через стойку, поведал Фред, – прежние хозяева сбежали, почти полвека замок брошенный стоял, а теперь вот леди Кэтрин им занимается. Ей по завещанию нужно замок восстановить, говорят.
– А что за леди? – спросил Берти.
– Славная девушка, – проговорил кузнец, – добрая, за тёткой своей ухаживает, не повезло ей с наследством, что уж тут…
– Завтра я понесу леди заказанные образцы, так можешь со мной пойти, – добродушно предложил кузнец Альберту.
8
8
Графство Мабридж, поместье Эппл-Гроув,
25 мая 1409 года от Последней Битвы (ПБ)
Я устало опустилась на плетёное кресло и поклялась сама себе, что никто и ни за что не вытащит меня из этого восхитительного, чудесного, замечательного, идеального…в общем, самого-самого лучшего в мире места. Я закрою уши и никогда, клянусь, никогда больше не ввяжусь в самый страшный кошмар под названием «ремонт замка». Куда там у нас ссылают опасных преступников? На каторгу добывать руду? Ха! Их всех нужно отправлять на ремонт простоявших больше полувека заброшенными замков – и через неделю они с радостными криками побегут в сторону угольных шахт. Это я теперь могу утверждать с абсолютной достоверностью.
В эту минуту, когда я опрометчиво приоткрыла один глаз, мимо дома в сторону замкового холма прогрохотала телега, нагруженная плитами для внутреннего двора, и я невольно издала душераздирающий стон: нужно было выковыривать себя из плетёного счастья и ползти в замок, чтобы лично проконтролировать господина Шуфеля. Этого удивительного человека, чтоб ему ни одного заказа больше не взять, прислали из конторы, в которую я опрометчиво обратилась за надёжными профессионалами строительного дела. Господин Шуфель прибыл на следующий день в сопровождении нескольких рабочих: шумных, черноглазых, постоянно спорящих строителей, которые тут же превратили мрачный замок в какой-то филиал приюта для душевнобольных.