Невеста брата. Будешь моей (СИ)

Игнат нашёлся в кабинете, который когда-то принадлежал деду. Развалился в кожаном кресле, во главе рабочего стола из массивного дуба, закинув ноги на деревянную поверхность. В левой руке он покручивал стакан со скотчем, тоскливо поглядывая то на выпивку, то на экран планшета, на котором воспроизводилось что-то с отвратительной звукопередачей. Заметив моё появление выключил планшет и отложил его в сторону, перевернув экраном вниз. Залпом выпил содержимое своего бокала. Ещё себе налил. Заодно и мне тоже в приглашении присоединиться. Не стал отказываться. Но и пить на спешил. Уселся рядом с ним на край стола и покрутил стекляшку между пальцев, глядя на то, как в ней переливается янтарная жидкость.
Блядь! И как вот ему обо всём рассказать?
Прости, брат, я по незнанию трахнул твою невесту и теперь она, скорее всего, беременна от меня?
Тупее заявления не придумать.
А ведь все прошедшие дни репетировал наш разговор, а пришёл и все слова вдруг стали казаться каким-то детским лепетом.
Чёрт тебя дери, Василиса, почему ты просто сразу не назвала мне имя, как я просил? Скольких бы проблем можно было избежать, знай я изначально, что к чему. И я бы сейчас не сидел перед братом, как проклятый на стуле приговорённых к казни.
Вот и Игнат по-видимому устал ждать, когда же я разрожусь. Первым заговорил.
— Я всегда получаю то, чего хочу. Ты же знаешь это, да? — невесело усмехнулся он и поднял руку.
Выставил ладонь перед собой, пристально разглядывая, как сжимаются и разжимаются его пальцы. Моего ответа дожидаться не стал. Почти сразу продолжил:
— А я хочу её. Ни одну другую. Только её, — снова замолчал, помолчал немного. — Даже зная, что у неё был кто-то другой. Зная, что факт моего отцовства — сомнительный. Безусловно, ничего не стоит взять и сломать её, — пальцы в очередной раз с хрустом сомкнулись в кулак. — Переделать по своему усмотрению. Но я хочу, чтобы она любила меня именно такая, какая есть сейчас. Не хочу, чтобы она просто боялась меня, хотя это самый лёгкий и быстрый способ. Что тогда, по-твоему, я должен сделать? — поднял взгляд на меня.
Чувство вины затопило мой разум острее прежнего. А последний вопрос и вовсе ввинтился в него, подобно буру. Потому что я и сам им задавался все эти дни, но так и не нашёлся с ответом. Даже сейчас, когда уже вроде всё решил для себя, легче совсем не становилось.
Дерьмовое это чувство, когда предаёшь близкого человека. Когда знаешь об этом, но не в силах ничего изменить. И не хочется. Наоборот, всё ещё жаждешь продолжать. Но мы же не можем так и дальше? И всё же…
— Мне жаль, брат.
— Кому нужна эта жалость? Мне — точно нет, — отозвался Игнат вместе с очередным хруст сжатого им кулака. — Мне нужно, чтоб вот здесь, — прижал кулак к груди, — перестало всё переворачиваться. Чтоб крыша встала на место, из-за того, что улыбается она не мне, а кому-то другому. Иначе всё нутро съедает от того, как я представляю себе будущее, когда будет иначе, и жду его, как воздух. Херовое ощущение.
Не то слово…
Ощущение — хуже не придумать.
И никакой алкоголь его не способен заглушить. Хотя я влил себе в глотку всю порцию разом. От неё тоже запекло внутренности, но это и в разы не так болезненно. Мелочь. Ничто. По сравнение с тем, как выворачивало наизнанку от того, что моя женщина проводила ночи с другим.
И тут возникал вопрос: а моя ли она в таком случае?
Впрочем, мысль как мелькнул в разуме, так и пропала, смытая последующим заявлением брата:
— Вот бы у меня был обычный недотрах и проблема только в этом, — продолжил он, а его пальцы хрустнули вновь. — Шлюх полно. Я засовывал в них свой член столько раз, что со счёта сбился, с тех пор, как впервые увидел её, и она меня отшила. Не помогло, — опрокинул новую порцию алкоголя и налил ещё нам обоим. — Вот так вот, брат, — салютнул мне стаканом. — Да, может, я и спятил. От того, что она поклялась, что никогда больше так не сделает, тоже не особо легчает. Хотя она в любом случае только моя. И ничьей больше быть не может. Только через мой труп. Или её, — вновь посмотрел на меня. — Чей бы он ни был.
 
И я вынужденно притормозил со своим порывом совести.
— Ты же не серьёзно? — уставился на него недоверчиво. — Не правильнее ли просто отступить тогда? Если заранее знаешь, что твоей в полной мере она всё равно никогда не будет. Зачем тебе чужая женщина?
Вот тут Игнат рассмеялся. Громко. Надсадно. И снова опрокинул содержимое своего стакана залпом.
— А что такое полная мера? Где есть граница? И кто сказал, что она чужая? Может, она чужая как раз для него? Кто решает, чья именно? — выгнул бровь.
А я смотрел на него и будто впервые видел. Он ведь никогда не был таким раньше. Даже в самые сложные времена, когда погибли наши родители, мы оказались на попечение нашего деда, а Игнат обозлился на весь мир, решив пойти его путём, он знал, когда можно переступить черту, а когда стоит отступить. Но сейчас…
— Решает она, брат, — нашёлся, наконец, со словами. — И только она. Не ты и не тот, другой. Она одна.
И, пожалуй, хватит с меня на сегодня братских бесед. А то ещё немного, и это точно перерастёт в военные действия. Пусть Игнат сперва протрезвеет, после продолжим наш разговор. Поэтому, отставив пустой бокал, я поднялся на ноги.
— Она и решила. Поклялась. Стоя на коленях.
— Ты несёшь чушь. А ещё как никогда становишься похож на нашего деда. Напомнить тебе, как он жил и кончил?
Никакое напоминание брату не требовалось, судя по смурному виду, а я решил, что с меня уже точно хватит, покинул его кабинет. Направился к Василисе. Энный дубль в попытке договориться с ней…
Не вышло.
Девушка заснула, свернувшись калачиком по центру постели.
И мне бы уйти, но я не смог.
Такая беззащитная, ранимая…
И как только у Игната мысли повернулись в сторону её убийства?
Искренне надеюсь, что это в нём просто злость и алкоголь говорят, и утром мозги встанут на место.
— Не волнуйся, куколка, он тебя не тронет, я прослежу, — пробормотал тихонько вслух, но больше себе, чем ей.
Подхватил одеяло и накрыл маленькое тельце. Пусть спит и набирается сил. Они ей пригодятся. А я… съезжу пока кое-куда.
Правда все мои порывы разбились о реалии.
Где на всём боку моего авто огромными красными буквами было выведено: “Шлюха”.
Ну, Василиса!..
Почему на неё подумал?
Больше просто некому.
Что ж, сама напросилась!..
  
Глава 22
 
Василиса
Утро не задалось. Ещё с ночи. Или что вернее, с недельку-другую назад. А ведь спала, как убитая. Но не выспалась. Должно быть, сказывалось нервное перенапряжение на фоне всех последних событий. Несмотря на то, что после того, как тесты на беременность явили две полоски, а Игнат покинул спальню вслед за Ярославом, менее жутко не становилось. Он ведь ни слова не произнёс. Только выглядел, как и в большинстве своём, мрачнее грозовой тучи. Свирепый, будто собрался кого-то зверски прикончить с особой жестокостью.
Что он сделает теперь?
Как поступит…
Наш с ним договор в силе?
То, что я сама сделала, как только вновь столкнулась с Ярославом и снова осталась одна…
Не знаю, что на меня нашло. И сама больше не отдавала себе отчёт в том, что творю…
Такая злость разобрала!
Может тогда аборт лучше, видите ли!.. Хочет знать, каков шанс, что этот ребёнок может быть его, видите ли!..
А сам посчитать не догадался?!
Расписание своего брата проверить…
Если уж мне никакой веры нет. В конце концов, все тесты способны определить не раньше определённого срока с момента зачатия, даже будь они ультрадорогими.
В общем…
Бесит!
Конечно, зачем ему так напрягаться и считать, если у него там и без меня есть кому уделять своё внимание, раз уж не только Оленька, но и ещё куча каких-то девиц!
И да…
Как же бесит!!!
Вот и сотворила, то, что сотворила. В порыве этого своего прескверного настроения. Все знают, что большинство мужиков холят и лелеют свои тачки куда больше, нежели родных и близких. Тем более, что он при мне её так тщательно выбирал. На то я и рассчитывала, разукрашивая чёрный внедорожник краской из банки, что первой подвернулась под руку в кладовой, отведённой под садовый инвентарь.