Невеста брата. Будешь моей (СИ)

Кольцо сняла. Швырнула прямо в него. Украшение ударилось о широкую грудь, упало и куда-то укатилось. Не видела, в какую сторону. Собралась уйти отсюда прочь. И непременно ушла бы. Но он не пустил.
— А, знаешь, что? Именно так и сделаю! Почему нет? Как ты верно заметила, это ты меня бортанула! Ты выбрала другого — моего брата! Брата, блядь! За которого уже через неделю выйдешь замуж! Так что мне прикажешь теперь делать? Скажи? Что. Я. Должен. Делать?! Давай, Василиса! Скажи же мне! Хотя бы раз, блядь, скажи прямо, что ты хочешь от меня?! Что?!
Его голос оглушил.
Или это слишком громко колотилось моё сердце?
Не только я, оно тоже сошло с ума.
— Я не знаю! Не знаю! — прокричала ему в лицо.
А дальше я просто разрыдалась. Слезы покатились до того, как я сумела их остановить. Ярослав выругался сквозь зубы, а затем прижал к себе. Крепко. До боли сжал в своих руках. Вздохнул.
— Вот и я не знаю, — прошептал мне в макушку.
Больше ничего не сказал. Да и не успел бы. Со стороны входа послышалось тихое покашливание.
Я тут же оказалась отпущена, а Ярослав обернулся в сторону дверей, загородив меня собой.
— Ваш завтрак, — послышался на удивление спокойный голос Лидии Михайловны.
— Спасибо, — невозмутимо поблагодарил её мужчина.
Дальше последовала напряжённая тишина, разбавленная стуком поставленного на столик подноса и удаляющихся шагов управляющей. И пусть ничего по поводу увиденного женщина не сообщила, но плотно сжатые губы говорили, что ситуацию она оценила в полной мере. Исходящее от неё неодобрение микроразрядами прокатилось по коже. Мои щёки вновь пылали жаром.
Вот же…
Полнейший стыд!
— Как она узнала про то, что мне нужен завтрак? — тихо спросила я, как только она ушла.
— Я ей написал сразу, как вернулись в гостиную. Попросил принести, — сухо пояснил Ярослав, отходя от меня, вновь закрываясь эмоционально.
— Так ты ей писал…
— Естественно. Кому ж ещё? — устало вздохнул. — Не настолько мне понравилась эта Ольга, можешь не ревновать.
Осмотрелся, затем шагнул в сторону и поднял с пола моё кольцо. Так и застыл с ним в руках, глядя на него, поджав губы.
— Она расскажет Игнату, да?
Если не уже рассказывает…
Что будет потом, и вовсе лучше не представлять!
— Нет. Она не расскажет.
Кивнула и опустилась на ближайшую поверхность, глядя на то, как сверкают грани драгоценного камня в украшении, от которого я отказалась. Недолго я туда смотрела. Ярослав, сжав его в кулаке, ушёл. А я так и осталась сидеть, смотреть ему вслед, чувствуя себя полностью опустошённой.
Кажется, на этот раз это точно конец…
  
Глава 20
 
Василиса
Нельзя желать мужчину столь обжигающе невыносимо. Но я желала. И дело вовсе не в физическом влечении. Как только Ярослав покинул поместье, и я поняла, что он не вернётся, у меня будто часть сердца вырезали. Мне было отчаянно необходимо увидеть его вновь хотя бы ещё один раз. Даже если в его глазах не будет ничего, кроме разочарования. В нас. Во мне. Может тогда моя агония затихнет? Пройдёт эта идиотская ломка, вынуждающая беспокойно ходить из угла в угол, сожалея о каждом сказанном слове, пока я снова и снова представляла, как он сейчас находился в совершенно другом месте. С той, другой, к кому я сама же его и отправила. Он ведь даже не позвонил, как обещал.
Чем они там настолько заняты?
Если не только не позвонил, но и не вернулся, несмотря на глубокую ночь. Я знала, что не имела ни малейшего права задавать такие вопросы. Даже самой себе, в своей голове. В этом Ярослав прав. Я не должна не только спрашивать, но и злиться, да и вообще обращать внимания, раз уж через неделю мне суждено выйти замуж за другого Орлова. Но всё это так и лезло мне в голову, мешая думать о чём-то другом, не позволяя свободно дышать. Мой разум сгорал в этом адском пламени. Ничто иное не имело значения. Даже я сама. Только он. Тот, что с первого прикосновения спалил мою волю, уничтожил гордость, фактически поставил на колени и тут же возвысил, а потом сбросил в бездонную пропасть.
 
Пустота, да…
Именно её я ощущала, пока бездумно смотрела на украшенный фресками потолок чужой спальни. А мне бы стоило как минимум радоваться тому, что Лидия Михайловна и правда ничего не сказала Игнату. Только лишь при новой встрече, спустя несколько часов, сделала предупреждение:
— Последствия будут очень плохими.
Можно подумать, я сама об этом не в курсе. Свидетельницей того, какими бывают ярость и гнев Игната Орлова, я уже становилась. Во второй раз не хотелось.
О том ей и сказала:
— Я знаю.
Она покинула комнату, а я продолжила размышлять над тем, какая я всё-таки жалкая и никчёмная грешница. Да, жалеть себя и упиваться собственной слабостью далеко не самый лучший вариант в ситуации, в которую по сути я сама же себя загнала, но и на большее никаких сил не осталось. Сообщения младшей сестре, и то писала механически, дежурными фразами, просто чтоб она не волновалась и считала, что всё в порядке. Как и Милене. Ярослав не вернулся в поместье не только этой ночью, но и в течении последующих — тоже. Поселился, видимо, у этой Ольги. А может просто настолько было противно видеть меня? Даже и не знала, что могло ранить больнее.
Ушёл…
Насовсем.
Зато на четвёртую ночь вернулся Игнат. Не в самом лучшем расположении духа.
— Почему ты не спишь? — обозначил, едва дверь беззвучно прикрылась за его спиной.
Благодаря моей бессоннице я и правда не спала. Моментально поднялась на ноги. Гулко сглотнула, глядя на него. Нет, не потому, что мужчина передо мной — злющий и мрачный по виду, как тысяча чертей. Всё дело в галстуке, за который он уцепился, небрежно стаскивая офисную удавку с шеи, пока проходил вглубь спальни. Бросил галстук на кресло у окна, даже не глядя в ту сторону, тут же забыл о его существовании, принявшись за избавление от запонок на манжетах рубашки.
А я ведь знала, что подобный момент рано или поздно настанет…
И должна была быть готова к тому, что нам придётся вместе ночевать. Мне ведь предоставили достаточно времени, чтобы смириться. Оба Орловы.
Но я всё равно оказалась не готова. Хорошо, хоть сама одета. И пусть шёлковая пижама — всего лишь пижама, но рубашка застёгнута на все пуговицы, как и штаны доставали до самого пола, стоило выпрямиться.
— Не спится, — решила быть честной. — Не знала, что ты приедешь сегодня.
Моё замечание он напрочь проигнорировал. А пока я размышляла над тем, стоит ли отходить от кровати, чтобы расположиться в другом кресле или сразу бежать в гостиную, а ещё лучше — на кухню под предлогом, что вдруг захотелось есть, его запонки тоже оказались сняты, а манжеты рубашки расстёгнуты. Игнат остановился прямо передо мной, преграждая путь к бегству, окинув напоказ заинтересованным взглядом с головы до ног, поэтому ни один из вариантов в моей голове осуществить самым прискорбным образом не получилось. Единственное, что сумела — отшагнуть от него немного назад.
— Выздоровела?
— Да, — не стала отрицать.
Ему ж по-любому и так давно доложили.
— Хорошо, — усмехнулся, в полшага сократил то жалкое расстояние, что я успела создать. — У меня к тебе есть разговор.
Разговоры — это хорошо, так ведь?
Если только они не о том, как именно он предпочитает проводить наши совместные ночи.
— Что за разговор? — только и спросила на деле.
Дальше отступать оказалось некуда. За мной либо тумбочка, либо постель. Так себе альтернатива.
— Свадьба. Как только она состоится, я хочу, чтобы девяносто процентов от части денег на счетах твоего отца было влито в компанию Орловых. Ты ведь тоже будешь Орлова, — произнёс Игнат. — Ты их не потеряешь. В Лондоне я заключил сделку, и некоторая доля этих вложений пойдёт на то, чтобы сделка принесла результат. Как только он будет, все твои инвестиции минимум удвоятся.
Его голос звучал твёрдо и бескомпромиссно. Но я всё равно в большинстве своём ни черта не разобрала. Просто потому, что пока Игнат говорил, продолжал вслед за манжетами расстёгивать свою рубашку. Пуговичка за пуговичкой выбирались из петель, позволяя лицезреть то, что находилось под тёмной хлопчато-льняной тканью, и мой мозг зациклило именно на этом факте, другое воспринималось с ещё большим трудом.