(Не) её мужчина (СИ)
– Вы знаете, меня ждут покупатели, – пробормотала она, делая маленький шажок назад.
– Я понимаю, – кивнул Андрей и приоткрыл для нее дверь. – Бегите, пока вас не продуло.
С бешено колотящимся сердцем Аня юркнула обратно в магазин. Юля и Наташа уже ждали ее возле порога:
– Ну, и кто этот таинственный незнакомец? Зачем приходил?
– По делу, – буркнула Аня и, сломя голову, убежала в туалет: ей ужасно не хотелось, чтобы девчонки заметили ее смятение.
Умывшись и кое-как уняв нервную дрожь, Анна вперилась взглядом в свое растрепанное отражение:
– И что это было? Он пытается за мной ухаживать?
Из зеркала на нее смотрели испуганные глаза.
Интересно, почему Андрей снял кольцо? Он развелся? Неужели теперь он свободный мужчина?
Щеки у нее по-прежнему пылали. Она отвернулась от зеркала и подняла букет, пристроенный рядом с раковиной. Хризантемы пахли весной и счастьем. Аня закрыла глаза и зарылась в них лицом.
Надо же, оказывается, получать цветы так приятно!
***
В субботу Аня чуть было не нарядилась в платье, сшитое для нее мамой на двадцатилетие. Даже достала его из шкафа и включила утюг, чтобы погладить. Но пока раскладывала платье на гладильной доске, обнаружила на рукаве маленькую прореху: совсем немного разошелся шов. Аня метнулась в комнату родителей – к швейной машинке, в ящиках которых хранились катушки и нитки.
В один миг ее обволокло запахом лекарств и пыли. Запахом горя. Аня закашлялась.
«Завтра, как следует, все вымою, – пообещала она себе, чувствуя, как комната моментально высасывает из нее все силы. – И может, стоит переклеить обои? Похоже, запах лекарств уже не выветрится».
Аня схватила первые попавшиеся светлые нитки и ушла к себе. Но залатав дыру на рукаве, она убрала платье в шкаф: наряжаться расхотелось. Под ложечкой засосало от непонятной тревоги. Натянув джинсы и белый свитер, Аня выпила мятного чаю и стала переплетать косу. Пальцы дрожали.
«Я нервничаю, будто перед свиданием, – подумала Аня и разозлилась. – Как же это все глупо! Скорей всего, я представляю для Андрея только профессиональный интерес».
Сразу вспомнилось, как однажды она уже становилась жертвой своих фантазий. Когда она сохла по преподавателю, влюбленность так ударила ей в голову, что ничего незначащие слова и жесты казались знаками внимания.
Уже надев куртку, Аня вернулась в спальню и подошла к хризантемам, поставленным в вазу на подоконнике. Солнце красиво подсвечивало белые лепестки. При взгляде на них лицо Ани озарила улыбка. Нет, в этот раз ей ничего не кажется, цветы кому попало не дарят.
К зданию, в котором арендовал кабинет Купцов, Аня мчалась на всех парусах.
Андрей Денисович встретил ее у входа.
– Я уже начал волноваться, – с улыбкой признался он, распахивая перед ней дверь.
– А вот и напрасно, – буркнула она, принюхиваясь.
В этот раз у психолога пахло корицей и мандаринами.
Андрей Денисович помог Ане снять куртку – от его легких прикосновений по спине, как обычно, побежали мурашки.
– Будете кофе? – спросил Купцов, когда они прошли в кабинет. – Мне надоело наблюдать, как клиенты засыпают на моих захватывающих консультациях, и я разжился кофеваркой.
– Кофе – это просто здорово. Ой, у вас на рукаве ниточка!
– Где? – спросил он, не сводя глаз с Аниного лица.
Она смутилась.
– Вот тут, – отцепив от его джемпера крохотный обрывок нити, Аня попробовала пошутить. – Наверное, на досуге крестиком вышиваете? Успокаиваете нервы после буйных клиентов?
– Нет, что вы. Это я колдую. Мастерю кукол вуду, – совершенно серьезно ответил он. – Когда ничего не помогает, приходится использовать альтернативные методы лечения.
– Я вас боюсь.
– И правильно делаете.
Пока она устраивалась на диване, он быстро разлил кофе по двум чашкам.
– С сахаром?
– Нет, спасибо.
Психолог осторожно передал ей одну из чашек и сел напротив. Как только Аня сделала глоток, он признался:
– Если честно, последние дни вы не выходили у меня из головы.
Она чуть было не поперхнулась:
– Вот как?
– Я все время думал, почему вам так тяжело справляться с горем. И пришел к выводу, что вы слишком сжились с имиджем независимой одиночки. Вам нужно учиться принимать помощь у других. Признайтесь, вы ведь так и не позвонили на телефон доверия?
Аня опустила голову.
– Почему вы так боитесь опереться на подставленное плечо? – спросил Купцов. – Один в поле не воин.
Ее губы слегка дрогнули.
– Я подумаю над вашими словами.
Андрей Денисович вздохнул. Аня залпом допила кофе – тот оказался довольно мерзким: видимо, зерна были пережарены.
– Наверное, часто бываете на кладбище? – спросил Купцов, поглаживая пальцем ободок чашки.
Аня взглянула с недоумением.
– На могиле матери? – уточнил он.
Она замотала головой:
– Нет. Родители ненавидели кладбища. После кремации я развеяла их прах над лесом.
Неожиданно в кабинете послышалась органная музыка. Что-то из Баха.
Андрей Денисович смущенно улыбнулся:
– Простите. Забыл выключить телефон, – он торопливо выудил мобильный из кармана джинсов и поднялся. – Вы же не обидитесь, если мы на минуту прервемся?
– Нет, что вы.
Он вышел из кабинета, прикрыл за собой дверь. Аня прошла к столу, чтобы поставить опустевшую чашку. Из прихожей донеслись обрывки разговора.
– Что случилось? Я не могу приехать прямо сейчас: у меня консультация… Я говорил тебе… Не надо со мной спорить: я говорил. Просто ты, как обычно, меня не слушала…
«Жена, – сразу догадалась Аня. – Вряд ли они развелись. Скорей всего, у них сейчас период турбулентности. Андрей снял кольцо, но та женщина еще надеется сохранить брак».
Аня испугалась, что психолог решит, будто она подслушивает, и быстро вернулась к дивану.
– Я не могу обсуждать это прямо сейчас. Говорю же, у меня консультация… Я приеду, и мы обо всем договоримся, ладно? Тогда целую!
Последние слова, донесшиеся из-за двери, стали для Ани пощечиной.
– Простите еще раз, – Андрей Денисович вернулся в кабинет повеселевший. – Семейные проблемы.
Она вскочила:
– Представляете, я вспомнила, что не выключила утюг.
Скорей всего, это было истиной. Она, действительно, не помнила, чтобы выдергивала шнур из розетки. Правда, торопиться домой все равно было не обязательно: подаренный мамой утюг в вертикальном положении отключался автоматически.
Аня рванула в прихожую.
– Надеюсь, я не спалила дом, – наигранно причитала она, зашнуровывая ботинки.
Купцов помог ей накинуть куртку, а потом вдруг, приподняв ее лицо за подбородок, взмолился:
– Аня, оставьте мне свой телефон. Нам надо договориться о новой встрече.
– Я сама вам позвоню. В понедельник, – соврала Аня, прежде чем выскочить на улицу.
***
День был теплый. Солнце пригревало так сильно, что по дороге от остановки к дому пришлось снять куртку. Зажав ее под мышкой, Аня даже рукава закатала – пусть кожа впитывает солнечный свет. Мама всегда говорила: солнце – лучший антидепрессант.
Шагая к дому, Аня вертела головой по сторонам: ловила признаки весны. Травинки вдоль тротуаров, набухшие почки сиреней, чуть влажный воздух всегда наполняли Аню добрыми предчувствиями.
Войдя во двор, она увидела, как соседские дети рисуют на асфальте разноцветными мелками. Остановилась посмотреть.
– Нарисуй мне котика, – потребовала кудрявая малышка лет четырех.
– Давай, – легко согласилась Аня и присела рядом с девочкой.
Та придвинула к ней ведерко с толстыми, как сардельки, мелками. Немного подумав, Аня выбрала оранжевый цвет и с небывалым энтузиазмом стала вырисовывать на асфальте тигриную мордочку.
В кармане куртки зазвонил телефон. Аня выудила его из кармана, поднесла к уху.
– Алло.
– Анна Багинян? – уточнил в трубке приятный женский голос.
– Да. – Аня опять схватила мел, добавила к оранжевой мордочке длинные усы.