Мара и Морок. Трилогия

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спрашивает Даниил, поглаживая мою руку, когда мы отходим от очередного высокопоставленного чиновника. – Ты такая молчаливая.
– Вполне, ваше высочество. Просто распробовала вино, и, как оказалось, алкоголь на меня хоть немного, но действует.
– Обычно от алкоголя веселеют, а у тебя вид, будто тебя сейчас стошнит.
Я отвечаю кислой улыбкой, удивляясь его догадливости.
– Пожалуй, стоит немного развлечься, это же праздник, хоть и достаточно скверный, – намекает принц.
– Поверьте, танцую я даже хуже, чем готовлю! – упираюсь я, когда принц уже вытаскивает меня на пространство для танцев.
Даниил тихо смеётся, притягивая меня ближе. Мои глаза расширяются от осознания, что он не шутит и действительно собирается со мной танцевать. Я успеваю заметить удивлённые взгляды Аарона и Елены, кружащих в танце недалеко. У них всё получается красиво. Они двигаются плавно, будто едва касаются пола, а танец для них естественен, как дыхание. И их вид заставляет меня смутиться ещё больше.
– Небеса! Неужели ты боишься?
Даниил начинает двигаться плавно, но я уже задерживаю дыхание, чувствуя, как всё тело напрягается, а ноги становятся деревянными. В голове сразу всплывают уроки Лилиан, которая была лучшей в танцах. Она всегда меня ругала за недоверие к партнёру и, как следствие, неверные шаги. Анна, как и они все, повторяла мне одно и то же: «Нужно просто доверять ведущему». И я так и делала! Доверяла, расслаблялась, но всё равно совершала ошибки.
Принц никак не реагирует, когда я в очередной раз наступаю ему на ногу, но в голове я всё равно веду счёт своим ошибкам.
Пять.
А отыграла лишь половина песни.
Один круг, и уже шесть.
Семь.
Даниил едва сдерживает смех.
– Вероятно, тебе не по нраву моя обувь, – предполагает он.
– Я не… простите, ваше высочество.
– Ты просишь прощения у моей обуви?
Я резко отрываю взгляд от пола и смотрю в глаза партнёру, забыв об этом простом правиле – не смотреть под ноги.
– Простите, – глупо повторяю я.
– Она ещё и смущается… – тихо, пытаясь скрыть улыбку, шепчет Даниил, а я смотрю куда угодно, но только не на него, пытаясь унять смущение и проклиная музыкантов за столь длинную песню, которая не собирается заканчиваться.
– Вам весело, ваше высочество? – недовольно бормочу я, замечая его радость.
– Ещё бы. Стоило начать вечер с этого, а то я провёл почти два часа, слушая скучные рассказы. И насчёт той ночи в галерее…
– Что о той ночи?
– Я всё думал, что должен извиниться за своё поведение… за те прикосновения.
– Я принимаю ваши извине…
– Я думал, – перебивает меня Даниил с нажимом, – что должен извиниться, но на самом деле я сожалею только об одном.
Он сжимает пальцы на моей пояснице, и, несмотря на корсет, я всё равно чувствую это движение.
– О чём ты сожалеешь, Даниил? – тихо спрашиваю я, переходя на более близкое обращение, хотя и не уверена, что мне стоит слышать ответ.
– Сожалею лишь о том, что остановился, – мягко улыбается он.
Непроизвольно я сама перевожу растерянный взгляд на его губы, и мелодия, наконец, завершается. Мой вздох облегчения настолько громкий и очевидный, что Даниил вновь смеётся. Он решает сжалиться и уводит меня в сторону, позволяя передохнуть. Но моя удача никогда не длится долго, и это мгновение пролетает почти незаметно, когда к нам присоединяются Елена и Аарон. Последний, заложив левую руку за спину, протягивает мне правую, приглашая на танец. Я испуганно мотаю головой, делая шаг назад, а Даниил улыбается, когда я врезаюсь спиной в его грудь.
– Я видел, как ты пытаешься покалечить принца, отдавив ему все ноги, – с насмешливой улыбкой говорит Аарон. – Поэтому, ради его же безопасности, мой долг – проверить, насколько ты в этом опасна, и, если успею, научить тебя чему-нибудь за одну песню.
Елена прячет улыбку в бокале с вином. На ней летящее платье бледно-голубого оттенка, и с распущенными волосами она – как нежный цветок или глоток свежего воздуха среди строгих мундиров.
– К сожалению, у тебя нет выбора, Агата. Он уже предложил тебе руку, и отказываться нельзя, – подливает масла в огонь Даниил и подталкивает меня обратно к Аарону.
 
Я вкладываю свою руку в его с такой опаской, словно кладу ладонь в пасть волку. Аарон моментально сжимает мои пальцы и утягивает за собой. Он кладёт правую руку мне на спину, притягивая к себе, а левой несильно сжимает мою ладонь.
– Расслабься и смотри мне в глаза.
Я слушаюсь, надеясь, что если буду выполнять все его указания, то Аарон ограничится одной песней. Ведёт он удивительно легко и ненавязчиво. Либо танец с Даниилом немного освежил мою память, либо Аарон действительно хорош и в этом, потому что ошибок я делаю меньше.
– Как тебе праздник? – вновь начинает молодой человек.
– Отвратительно.
Его брови приподнимаются.
– Удивительно… честно, – хмыкает он.
– Скажи я, что всё прекрасно, ты бы всё равно мне не поверил.
– Не поверил бы, – согласно кивает он.
Мы молчим, тишина затягивается и становится почти неловкой. Поэтому я с облегчением выдыхаю, когда Аарон сам предлагает тему для разговора:
– После я прочитал всю ту книгу о Марах, что мы с тобой нашли…
Лжец. Я едва не бросаю ему это в лицо, зная теперь, что такими, как я, он интересуется давно.
– …и узнал, что вы изучаете этикет, манеры и даже танцы. Узнал, что раньше Мары часто бывали при дворе и становились потрясающими советниками, если это было необходимо. Но почему тогда ты, Агата, так плохо танцуешь?
Я специально наступаю ему на ногу, Аарон делает ошибку и едва заметно сбивается с такта.
– В глаза, Агата. – Я опять возвращаю взгляд к его зелёным глазам. К моему удивлению, он не улыбается, а большую часть времени остаётся серьёзен.
Но не я одна в ловушке до конца этой мелодии, он вместе со мной. Я сильнее обхватываю его ладонь и расслабляюсь, позволяя ему целиком и полностью вести меня в танце. Аарон явно чувствует, что неспроста танцевать стало легче лёгкого, и в его глазах, в которые я теперь смотрю не отрываясь, – сомнение.
– Ты врёшь.
Этой фразы хватает, чтобы по его маске пошла тонкая трещина. Он почти сразу берёт себя в руки, но Ирина учила меня забрасывать наживку абстрактно, намёками. И так можно вытащить куда большую правду, чем рассчитывал изначально.
– О чём ты?
– Ты знаешь о Марах больше, чем говоришь.
– Конечно, – расслабляется он. – Я же прочитал ту книгу.
– Ты давно знаешь.
Он не отвечает.
– Что тебя так интересует? – не отступаю я, и его зрачки сужаются.
Он сильнее прижимает меня к себе, его движения уже не столь плавные. Аарон пытается взять себя в руки, но ему это удаётся не сразу. На его лицо медленно возвращается улыбка, но глаз она не касается, и я сразу понимаю, что она фальшивая.
– Твои способности. Мне было интересно, как на самом деле выглядят нити жизни. Теперь я знаю.
Хорошая полуправда, но всё ещё лишь половина. Будь всё именно так, он бы не упирался так долго.
– Почему из всех Мар подняли именно меня?
– Даниил с самого начала хотел поднять тебя, поэтому целенаправленно искал твою могилу.
– Ты никак не участвовал в его выборе?
Теперь улыбка настоящая, но мрачная, он приподнимает мою руку, заставляя меня повернуться и прижаться к нему спиной. Ловко уходит от ответа, сбивая меня с мысли, когда проводит ладонью по моему плечу вниз, а потом по предплечью. Ощущая тепло его груди, я заворожённо слежу, как мягко двигаются его пальцы по моей коже. Он делает это настолько чувственно, что я едва слышу музыку за гулом в ушах. Этот момент кажется мне слишком интимным для нас, и с губ срывается судорожный вздох. Когда мы возвращаемся в основную позицию, я с трудом вспоминаю о своём вопросе.
– Значит, участвовал, – отвечаю я за него и сглатываю, пытаясь избавиться от сухости во рту. – Я знаю цели Даниила, но каковы твои? Что ты хочешь от меня, Аарон?