Мара и Морок. Трилогия

– Прекрати смеяться. Это не смешно, – ворчит он.
– Ещё как смешно, – не сдерживаюсь я. – Мой смех тебя обижает?
– Нет, он мне нравится.
Хихиканье застревает у меня в горле, и я начинаю кашлять. Морок как ни в чём не бывало вытирает руку о мох и продолжает собирать ягоды, пока я смотрю на него. Может, если попросить, он поможет мне сбежать? Может, прямо сейчас?
Я встряхиваю головой, выкидывая эти непрошеные мысли.
Мне нужна не свобода, а месть. Втягивать ещё и Морока, рисковать его жизнью я не хочу. И так пять моих сестёр двести лет назад отдали свои жизни ради того, что я не смогла закончить. Не хочу, чтобы и Морок стал очередной жертвой в этом списке.
Через час мы уже возвращаемся. Мой спутник теперь идёт впереди, а я расслабляюсь, переставая оглядываться на каждую тень и поворачивать голову на треск веток.
Поэтому Морок, сохранивший бдительность, замечает их первым. Он хватает меня за запястье и тянет в сторону, стараясь обогнуть опасность, уйти незамеченными, но твари слишком близко и сразу поворачивают свои головы к нам.
Среди деревьев я успеваю разглядеть трёх упырей, но уверена, что их больше.
– Приготовься, – тихо командует мне мужчина, отставляя корзину и сумку в безопасное место.
Я достаю оба длинных кинжала, не решаясь использовать меч, который может случайно застрять в дереве. Я пытаюсь выйти вперёд, но Морок дёргает меня за плечо назад.
– Я уже мертва, будет лучше, если я разберусь, – упираюсь я.
– Не глупи.
– Если ты умрёшь – умру и я.
– Ещё недавно ты тряслась от страха, когда я был рядом, а теперь думаешь, что я с какими-то упырями не могу справиться?
– Справедливо, – недовольно бурчу я, а он с тихим звоном достаёт меч и усмехается, когда мой рот приоткрывается от удивления.
Может, ножны и рукоять выглядят простыми, однако само лезвие сверкает как произведение искусства. Оно чёрное, обильно покрытое серебряным узором, а по центру вьются руны, среди которых я даже нахожу символы нашей богини Мораны, что лишний раз доказывает правдивость слов Морока. Мы связаны.
– Не волнуйся за меня, маленькая Мара, умирать я не собираюсь. – Он насмешливо треплет меня по волосам.
Чтобы скрыть смущение, я упираюсь взглядом в медленно приближающихся упырей и недовольно бормочу:
– Надеюсь, это не та рука, которой ты недавно ягоды раздавил.
Ответить он не успевает, первая тварь прыгает, и Морок делает лишь два широких шага и один косой удар. Голова твари отлетает в сторону в тот момент, когда тело приземляется на мох. Он так же быстро разбирается со вторым и двигается к третьему упырю. А я, выйдя из оцепенения, реагирую на движение сзади и только чудом успеваю повернуться и вогнать лезвие упырю между шеей и плечом, а потом дёргаю рукоять, разрезая ему глотку. Подняв взгляд, я насчитываю семь мертвецов, которые несутся к Мороку во весь опор, чуя его живую кровь и лавируя между деревьями.
Они подошли к нам сзади.
Я высвобождаю кинжал и ногой отпинываю тварь от себя подальше, какое-то время она будет безобидной. Встаю на пути первых двоих, и они сразу на меня накидываются, я уклоняюсь от скрюченных пальцев одного, вгоняя кинжал в глаз второму. Мне приходится лавировать между упырями, которые пытаются обогнуть меня и добраться до моего спутника. Я убиваю четверых, теряю кинжал, кинув в пятого, а другой клинок застревает в теле шестого упыря. Я пыталась вогнать лезвие ему в сердце, но промахнулась на несколько сантиметров. Дёргаю оружие на себя, но оно зацепилось за рёбра, и тварь успевает вонзить мне когти в предплечье правой руки. Мне не удаётся подавить стон, когда упырь разрывает рукав кафтана вместе с моей кожей, травмируя мышцы. У меня остался только меч, но я не могу вытащить его левой рукой, а тварь как безумная хватается за мою руку, пытаясь зубами достать до моего горла.
– Нет уж! – вырывается у меня сквозь зубы.
Я могу пнуть его в живот, но тогда сильнее разорву себе руку, потому что когти упыря по-прежнему погружены в мои мышцы. Но времени на выбор не остаётся, когда последняя нечисть приближается ко мне. Приготовившись к боли, поднимаю ногу, но Морок одной рукой обхватывает сзади мои плечи, а второй втыкает длинный кинжал упырю через подбородок в голову, и тот, перестав клацать зубами, затихает. А седьмого слуга Тени убивает голыми руками: когда тварь подскакивает к нам, мужчина хватает его голову и резко проворачивает, ломая шею, вплоть до того, что кожа на горле рвётся.
 
Я оседаю на землю вслед за заваливающимся телом упыря, пока Морок добивает ещё троих, появившихся из-за деревьев. Он двигается легко и чётко, но без наигранной грации и красоты. То, что он делает, – это не искусство, а его обычная работа. Когда наступает тишина, своим мечом слуга Тени отрубает головы тем упырям, которых убила я, потому что перерезать нити жизни я ещё не успела и они могут подняться.
Он подходит ко мне, пока я с недовольным ворчанием вытаскиваю второй длинный коготь из своей руки.
– Тебе помочь, маленькая Мара?
– Спасибо, но я лучше сама, – сквозь зубы цежу я, резко вырывая последние два когтя. – Ты теперь мне и прозвища даёшь?
– Ты же самая младшая из Мар.
Я нащупываю нити жизни у позвоночника мертвеца, от чьей руки, наконец, избавилась, и, схватив в кулак, вытаскиваю наружу. Морок молча следит, как я натягиваю и перерезаю нити его кинжалом, который вытащила из головы упыря.
– Вообще-то моя сестра самая младшая, – поправляю я.
Морок ничего не отвечает, а я поднимаюсь на ноги, благодарно опираясь на предложенную руку, и оглядываю слугу Тени. На нём ни царапины, он сработал так чисто, что на его плащ или броню не попало и капли крови, только на перчатки. Гордость не позволяет мне обернуться и посмотреть, скольких он уложил, раз так долго не замечал, что к нам подобрались со спины.
– Эй! – Я дёргаюсь, когда он с треском отрывает кусок от подола моего алого плаща и начинает заматывать мою раненую руку.
– Если занесёшь заразу – заживать будет дольше и болеть будет сильнее.
– Это новый плащ, не мог оторвать от своего? Он всё равно поношенный.
Морок хмыкает.
– От моего плаща невозможно что-то оторвать. Он продолжение маски, чтобы мы могли скрывать не только свои лица, но и волосы и тела, если надо.
Я забываю о боли, заинтересованно приглядываясь к материи.
– Это тени, просто очень плотные, сшитые как ткань. Можешь потрогать.
С недоверием и долей страха я протягиваю руку, но сразу отдёргиваю, когда пальцы касаются чего-то невообразимо мягкого, больше похожего на густой туман. Пальцы не провалились в тени, но материя прогнулась, почти невесомая, но имеющая форму и плотность. Я прижимаю руку к груди, не смея коснуться теней ещё раз.
– Почему тогда он выглядит таким потрёпанным? – недоумеваю я.
– Не все тени чёрные.
– У всех Мороков разные маски. Правда, что их делают специально для каждого?
– Да. Маска отражает то, что прячется под ней.
Его ответ остаётся мне непонятен, но я перестаю спрашивать, вспомнив, что мы ещё в лесу, а встречаться с новой нечистью у меня нет желания. Её и правда тут много. Морок помогает мне собрать мои кинжалы, потом берёт сумку и корзинку, и мы продолжаем двигаться вперёд, к границе леса. Больше я не расслабляюсь, а баюкаю свою ноющую от боли руку и вслушиваюсь в посторонние звуки.
Я непроизвольно выдыхаю и начинаю улыбаться, когда нам удаётся покинуть лес без новых приключений. Мы укладываем всё собранное по седельным сумкам, отвязываем лошадей и решаем передохнуть где-нибудь подальше. Ни мне, ни Мороку не хочется задерживаться рядом с лесом, из которого в любой момент могут вылезти новые твари.
На обратном пути в Ярат, оба уставшие, мы говорим мало. В первую ночь я уснула, стоило мне лишь прилечь, а проснулась на рассвете оттого, что меня тряс Морок, предлагая ехать дальше. Весь следующий день и ночь прошли почти так же, и только в последнее наше совместное утро я не спешу возвращаться во дворец. К моей радости, Морок меня не торопит, если я пускаю Вьюгу спокойным шагом, не задаёт вопросов и просто подстраивается.