Инферно (СИ)
Не могу…но, блядь, когда еще я буду лизать и кусать такие богатые нежные сиськи?!
Не даю принцессе опомниться, сдергиваю с нее лиф платья, порвав тонкие бретели.
— Ох, прекрати, — слышу сдавленный стон — протест, как из колодца эхо. В голове цунами, буря. Все мысли сосредоточены вместе с моими голодными глазами на круглых розовых сосках. И я, как зверь, кидаюсь к ним. Вкус, аромат бьют безжалостно по рецепторам. Грязно и пошло вылизываю и кусаю все, что попадается под мой рот. Сильнее сжимаю тиски на запястьях девчонки. Она дергается, извивается. Стонет, как малахольная. И да, блядь, голосок у нее в этот момент ангельский!
Запоминаю каждый вскрик, каждую ноту ее возбуждения. Член рвется в бой, мокрые после бассейна шорты просто трещат. Уверен, у сучки между ног уже тоже потом. Мысль одуряет окончательно. Коленом развожу ее бедра в сторону и вклиниваюсь в сладкую щель. Через одежду упираюсь членом. Тру вверх, пока она не кричит. Быстро затыкаю рот малышки поцелуем. Случайные свидетели нам ни к чему. И пока она с завязанными глазами и в моей власти, меня накрывает вихрь окончательно ебанутых мыслей. А что если я ее сейчас распечатаю по-взрослому?! Воткну свой недостойный принцессы член прямо в ее щель?! И буду брать ее, пока не испытаю облегчение. Потому как сейчас в члене адова боль и в яйцах раскаленный свинец. Ангелок не будет против. Дрожит, девочка, извивается и стонет. Начинает робко отвечать на поцелуи и трется сисечками об мою мокрую футболку. Не отдает уже себе отчет, что перед ней не ее гадон в пиджаке. А уличный пацан, нищий цыган.
— Только не так. Сава, пошли в дом, — огорошивает сучка срывающимся голоском.
Какой на хер Сава?! Со злостью срываю с ее глаз платок. Понимаю, какую тупую глупость учудил, когда лишил себя только что девственного секса. Потому что в зрачках, смотрящих на меня, возбуждение вмиг сменяется калейдоскопом эмоций. Удивление, страх, смущение и, наконец, злость.
— Ты… ты кто такой, твою мать?! — визжит сучка с голыми сиськами.
И из милой и нежной принцессы превращается в лютую разбалованную стерву.
— Грязный вонючий беспризорник, сволочь! Охрана! — визжит сука на высоких частотах.
Хлопаю ладонью ее по щеке, чтоб заткнулась. Ее рвет еще сильнее. Глаза наливаются кровью и ненавистью.
— Ты… ты меня ударил…
— Тресну еще раз, если будешь оскорблять меня и визжать, — говорю медленно, чтоб дошло до разбалованной мажорки, что я не ее гандон в отключке.
Она замирает, видит в моих глазах черноту, что заволокла зрачки. Шипит на меня, как кошка
— Отпусти меня и убирайся немедленно. Иначе сейчас придет охрана и тебя посадят.
Усмехаюсь, лениво рассматриваю ее сиськи. И под моим взглядом соски опять собираются в камушки и просятся в мой голодный рот.
— Я твою охрану вырублю меньше, чем за минуту.
— Тебя посадят, ублю… — затыкается на полуслове. Щека нежно розовая стала алой. Девка помнит, что я могу остудить ее еще раз своей пощечиной и затыкается на полуслове.
— Пусти, — дергает длинными волосами.
Отшвыриваю ее руки. Она сначала прикрывает ими грудь. А потом смотрит на меня и заряжает мне в ответ по морде. И сразу упирается ладошками в грудак. Пытается оттолкнуть, но я не шевелюсь. От ее прикосновений по телу разряд тока.
— Запомни, Ангел, тебя так охуенно поцеловал именно я, — склоняюсь ниже и дую на ее опухшие губы. Сучка кривится и отворачивается, — До встречи, стерва.
Отступаю от нее на шаг. Слышу в спину
— Грязный цыган! Беспризорник! — дура снова визжит. А я ржу над ней. Оборачиваюсь, запоминая самый охеренный вид. Картина маслом, чтоб ее. Полуголая чистая богатая сука, с растрепавшимися волосами и огромными глазищами. И вся от пухлых губ, нежной шейки и стоячих сисек, помечена моими жесткими поцелуями и темнеющими засосами.
— Ян, — говорю, чтоб она запомнила, — Меня зовут Ян…Ангел!
С проклятиями в спину и бегущими охранниками, срываюсь с места. Добегаю до ворот. Поправляю неудовлетворенный и раздраконенный член, чтоб не зацепиться за пики. Потому что он торчит, как гребанная водонапорная башня и будет жалко потерять его так глупо, пока он не распечатал сладкую глубину Ангелины. Перепрыгиваю через забор легко и бегу прочь.
Ржу, как придурок малолетний. Удачно я зашел в гости к богатым херам.
Покупался в басике, пожрал на халяву и присвоил первый поцелуй принцессы.
Ангела…
Глава 8
Орест и Габи.
В просторном коридоре Агро компании EkoFood посетителям не мозолили глаза десятки картин. Мраморные статуи не вызывали приступ зависти у конкурентов.
Роскошные секретарши не трахали взглядом всех олигархов, как у большинства влиятельных шишек с раздутым самомнением. Интерьер офисов был спартанский. Удобные кожаные диваны и кресла, офисные столы для персонала, закрытые кабинеты и конференц-зал.
Все предельно просто и строго, по деловому регламенту.
Габриэла знала, что ее босс и без антуража и пафоса достаточно крут. Орест Маркович не просто любит быть центральной фигурой для всех — он должен управлять даже мыслями врагов и бесконечных конкурентов, чтобы они приползали к нему на коленях.
Молили о пощаде и требовали перевоспитать их, заставив работать на него.
Когда ещё в девяностых многие хозяйства разваливались, Некрасов придумал создать успешный агрохолдинг. Хотя ещё тогда элитные «эксперды» хором советовали Оресту Марковичу свалить вместе с состоянием в Лондон, как делали многие шавки, успевшие оторвать из страны жирный кусок. Упертый и целеустремлённый мужчина предпочел остаться на Родине и развиваться в привычной среде обитания. И не зря.
Сейчас же EkoFood стал крупнейшим агрохолдингом в Европе, привлекая лучших спецов и миллиарды инвестиций, как сучек на брутального самца. Некрасов один из первых отследил мировые тенденции в гонке за полезной экологически чистой продукцией.
Выбрал правильный вектор развития для EkoFood. Агрохолдинг напоминал муравейник, со множеством отделов и усердных сотрудников. Филиалы EkoFood расползлись по всей стране. А компаньоны приезжали из заграницы.
Миллиардное предприятие под чутким надзором Некрасова процветало и множило активы влиятельного босса. Состоятельные друзья в управлении государством ни раз предлагали умному и хваткому мужчине вступить в их политические ряды. Занять официальную должность в стране, дабы расширить сферы своего влияния. Некрасов предпочитал оставаться серым кардиналом и не привлекать внимание общественности.
Тем более, пока по новостям и в списках Fofbs он числился как благодетель, несущий в мир здоровое питание. Мало кто уже помнил и знал, что свою карьеру Орест Маркович начинал в лихие девяностые. Тогда мужчина брал все что нужно грубой силой и отчаянной дерзостью. Сейчас же, мало что изменилось в принципах и целях сурового бизнесмена.
Изменились методы. Дипломатия в наше время успешнее решала вопросы миллионных контрактов, чем битые морды партнеров и конкурентов. Хотя, глядя на Некрасова, здорового мужика с бандитским прошлым, мало кто сомневался, что и в челюсть он может крепко съездить.
В свои сорок два Орест отличался фактурным рельефным телосложением, мощью, которая бурлила под кожей в литых мускулах. Строгий режим — здоровое питание и ежедневные интервальные тренировки, позволяли Некрасову выглядеть грозно и внушительно перед соперниками. Ведь в бизнесе, как и на ринге. Первый страх нагоняет внешний вид. А дальше уже дело умной техники и хваленной дипломатии…
Габриэла провела пальцами по высокой груди, представляя, как начальник наградит её сказочным сексом за результаты. От этой мысли её соски затвердели, словно желая разрезать ткань прозрачной блузки и освободиться от любых офисных стереотипов. А между ножек проснулась огненная саламандра, раздвигая жадным языком её горячие губы.