Корпус (СИ)
— Да.
— Расскажешь?
— Оно тебе действительно нужно?
— Да. Я хочу разделить с тобой не только постель и заботы о клане. Но и твои переживания. Вдвоем ношу нести легче.
— Даже не знаю с чего начать. Я не рассказывал особо об этом.
— Сначала.
— В начале был комочек слизи.
— Ну я же серьезно. — Она слегка ударила меня кулачком в плечо.
— Ладно, ладно. Вся моя семья погибла в пожаре, когда мне было два. Мы как говорят жили в доме в Подмосковье. Случился пожар, возможно, поджог. Только разбираться в этом никто не стал. Ведь, по сути, никто не выжил. Ну из тех, кто мог бы как-то повлиять на следствие. Поэтому его списали на обычный пожар, а меня отправил в один из детских домов. Не могу сказать, что он был плохой или хороший. Относились к нам скорее хорошо. Но воспитывали в строгости. Ну и конечно не так, как своих детей. Если вел себя нормально, то и жить там было сносно. Но если хотелось чего-то особенного, приходилось вертеться. Просто так тебе никто ничего не давал. Разве что во время выборов или больших праздников находились волонтеры, которые привозили вкусняхи и игрушки. А в остальном приходилось что-то делать, как-то подрабатывать. Я мыл окна на машинах. Потом устроился в автомойку. А потом и в СТО. Что-то откладывать в общем получалось, а что-то я тратил на собственные нужды. Взрослая жизнь у меня началась лет так в двенадцать.
— Да уж. А почему в двенадцать-то, если ты говоришь о том, что у вас там было сносно?
— Как тебе объяснить. Ну дело в том, что невозможно оставаться ребенком, когда хоронишь близких людей. С десяти до двенадцати лет мы похоронили троих. Один попал под машину. Другой своровал не у тех, его нашли потом на стройке. Якобы он спрыгнул с крыши. А третий умер от передоза. Короче, повторюсь, на нас никому особо дела не было. А для тех, кто управлял детдомом, главное было не подставиться. Ну, вообще все достаточно быстро списывалось на то, что дети без родителей, а на всех времени не хватает. Ну и так, далее и тому подобное. Вот и получается, что в такой обстановке достаточно быстро понимаешь, что вся жизнь зависит только от тебя.
— Почему никто не навел порядок?
— Это и был порядок. Это как раз было достаточно хорошее время. До этого было хуже. Ты не помнишь начало двухтысячных. А для нас каждый год нужно было прожить. Так как двухтысячные были сложные для нашей страны. На нас сирот было всем наплевать. Все говорили то о терактах, то о кризисе восьмого года, который продлился два года. Только после две тысячи десятого что-то начало меняться. В общем, чем лучше жила страна, тем лучше жилось нам и наоборот. А это еще мы не попали на девяностые, там вообще говорят такие страшилки творили с сиротами, что нам и не снилось. Нас старшаки ими пугали и говорили, что нам еще повезло.
— Знаешь, а ведь многие об этом и не думают. Даже я не задумывалась. Как оно там в детдоме.
— А зачем? Люди не хотят думать о неприятных вещах. А это очень неприятная тема. Хочешь я закончу?
— Нет, продолжай.
— Ну в общем у меня получалось откладывать деньги.
— А как, разве несовершеннолетний мог оформить карту?
— Карту нет, а электронный кошелек можно. У меня был кошелек Яндекса. Туда и переводил деньги. Но приходилось создавать разные кошельки на всякий случай. в общем трудился и переводил деньги. Копил либо на черный день, лидо на светлый. Ну или на учебу. Многим было пофиг на учебу. Я же уже в двенадцать лет решил, что не хочу жить так как нам предрекали воспитатели. Мол низкооплачиваемая рабочая сила.
— А кем ты хотел стать? Уж явно не главой клана.
— Это точно. Если честно я хотел стать инженером. Придумывать новые устройства. Продвигать наше автомобилестроение вперед. Это мне было интересно. Ну поэтому я и трудился на СТО и хорошо учился. Чтобы поступить на бюджет. Так или иначе я привык к дисциплине и планированию. Только когда поступил на бюджет можно было немного расслабиться. Тогда от государства и получил квартиру. Но вот образ мышления остался. Ну и, собственно, недавно я праздновал окончание четвертого курса. Кажется, что это было как минимум месяц назад, но на самом деле всего лишь пара дней. Вот ведь действительно время относительно.
— Да, моя жизнь по сравнению с твоей уложится в фразу «Родилась, училась и вот получилась».
— Ты явно прибедняешься. Ты у нас тоже не бухгалтер. Да и не секретарша.
— Я вовремя подсуетилась. — Она засмеялась.
— Хитра. Признаю.
— Что будем дальше делать? У нас через пару дней некуда будет селить беженцев.
— Я об этом подумал. Расширим крепость. Всех, кто не из клана, надо будет опять пересилить.
— Придумаем что-то.
— А еще нужен экономист. Нам без него нельзя.
— Поищу. А что ты думаешь по поводу того, что через пару дней должна прийти нежить?
— У нас есть крепость, строго говоря в ней и будем отбиваться. Нам бы кого-то из клериков. Но Тейдор советует не будить богов раньше времени.
— Это да. Кто его знает, что у этих высших сущностей на уме.
— Тут не предугадаешь. Но нужно иметь в виду. Поэтому нам бы кого-то кто составит список богов, характерных для мифологии нашего мира и подробно. Чтобы знать слабые стороны, сильные, что следует от них ждать и к кому примкнуть.
— Я озадачу кого-то, чтобы нашли информацию.
— Распечатайте на всякий случай. А, еще кое-что. Нужно найти кого-то, кто шарит в радиопередачах. Скорее всего у Артема в команде такой должен быть. А еще нужно запустить свой сайт. О наполнении поговорим потом. Для начала общую информацию нужно дать. Ну и форум, в котором можно обменяться новостями. Во всяком случае пока, есть такая возможность?
— Такие должны быть точно. Я посмотрю кто у нас есть и отправлю к тебе.
— Слушай Вик, а это сильно странно, что мне с тобой спокойно, как думаешь?
— Нет, мне тоже. Так что это как минимум странно обоюдно.
— Тогда хорошо.
Мы сидели и смотрели на огромный мегаполис и думали каждый о своем. Но в то же время скорее всего о чем-то общем. Но не хотелось нарушать тишину. Если это конечно можно было назвать тишиной. Мегаполис жил несмотря не на что. Он жил теперь странной жизнью странными звуками. Но жил. В нем что-то происходило, происходило постоянно что-то, о чем никто никогда не узнает. Сейчас мир поменялся, поменялись и звуки мегаполиса. Освещение разве что во многом осталось тем же. Только по домам можно было видеть, что людей становится меньше, ведь и окон со светом стало меньше, чем вчера. Тишину прервала Виктория.
— Ты действительно считаешь, что мы сможем спасти нашу планету?
— Конечно, да. Иначе зачем я стараюсь. Зачем стараются все остальные?
— По инерции. Работа ради работы.
— Возможно сейчас да. Но для того нам и надо создать единую философию. В сложные времена нужен сильный лидер с единой идеей для всех.
— Социализм?
— Возможно какая-то его форма. Я если честно в этом не особо силён. Я просто слушаю сердце. Если мне нравится — я делаю, если я считаю это правильным — я это делаю. Если нет, то нет.
— А если кто-то с тобой не согласен?
— Он может аргументировано возразить, и я приму возражение к вниманию.
— Это какая-то диктатура.
— Сложные времена требуют сложных решений, а главное быстрых. Чем быстрее ты реагируешь на изменения, тем успешнее будешь. Бюрократия не может в таких случаях работать, только если есть какой-то план, написанный заранее на этот случай. Иначе демократия будет неповоротливой. Поэтому пока прислушиваюсь ко всем, но решаю я.
— Что, если нам попробовать найти эти планы?
— Где их искать не понятно, да и кто там будет тоже. Пока у нас нет ни времени, ни возможности искать подобное. Но надо узнать на завтраке у Артёма, может он расскажет. Как никак спец отряд. Должны же у них быть какие-то протоколы на разные случаи.
— Я спрошу.
— Скоро двенадцать. Получу бонусы и можно будет идти ложиться спать.
— Я тебе не дам сразу заснуть, мой диктатор.