Малыш для лучшего друга (СИ)

– Паш… – всхлипывает она, пытаясь взять меня за руку, но я отхожу на шаг, не позволяя ей этого. 
– Давай без очередной истерики.
Разворачиваюсь и ухожу, не оборачиваясь, и на этот раз Ксюша лучше держит себя в руках, потому что больше не бросается на меня в попытках остановить и даже не кричит. Спасибо, блин, хоть за это! 
  
Глава 22
 
– Ну, ты знаешь подробности, почему Паша расстался со своей невестой? – огорошивает меня мама неожиданным вопросом, когда заезжает проверить как у меня дела. 
– В смысле расстался? – не понимаю я. – Как это?
– А ты не в курсе? – удивляется мама. – Мне Лиля сказала, что Паша с Ксенией расстались и отменили свадьбу. Он даже не потрудился объяснить родной матери с чего вдруг такие перемены и вообще попросил не спрашивать его о причинах. Неужели даже тебе не сказал?
– Мам, да я понятия не имела, что они расстались! – все еще в шоке от такой новости, выпаливаю я, а потом сажусь на стул, потому что поясницу начинает простреливать болью. 
Вот ведь Паша! Мы ведь сегодня утром с ним списывались, а он мне ни слова не сказал! Мог бы упомянуть об этом, раз все остальные знают. Вот что за человек! И главное, мне очень интересно, почему они с Ксюшей расстались. До свадьбы ведь всего ничего оставалось! Может, просто поссорились и еще сойдутся? Это кажется самым вероятным вариантом развития событий, учитывая, как он влюблен в нее. 
– Странно, – тоже удивляется мама. – Я думала, друзьям такие новости сообщают. А может Лиля не так поняла и они просто поругались? 
– Я тоже об этом подумала, мам. Скорее всего просто поссорились, вот увидишь, еще помирятся. Я спрошу у Паши, он сегодня как раз заедет, чтобы собрать кроватку. 
– Ты еще не вызвала мастера, Фима? Мы же ее купили месяц назад! 
– Паша сказал, что сам хочет приложить руку хотя бы к сборке мебели. Все равно фреска на стене не была готова, так что никуда не опаздываем. Я же еще не родила. 
– Но уже вот-вот, – с нежностью смотрит на мой живот мама. 
Вечером, как и договаривались, после работы Паша едет ко мне. В детской многое уже готово, кроме кроватки, которую надо собрать, и комода для детских вещей. Шкаф у меня встроенный, эдакая мини-гардеробная. 
– Привет, – заходит в квартиру Паша, нагруженный коробками и пакетами. – Вот, неси это на кухню, тут еда. 
Он передает мне два пакета, от которых исходит умопомрачительный аромат, а остальное ставит на пол, чтобы разуться. Я замечаю, что на нем широкие спортивные штаны и футболка. 
– Ты заезжал домой?
– Да. Неудобно собирать мебель в костюме, Серафима, – улыбается он.
– Конечно, это я ступила. А что тут так вкусно пахнет? Мне кажется или это…
– Еда из твоего любимого грузинского ресторана? Так точно. Я дико голодный, давай сначала поедим. 
– Давай, – соглашаюсь я, хотя ела всего полчаса назад. Но кого это остановит, когда от одного запаха я снова чувствую зверский голод? 
На кухне я быстро перекладываю еду на тарелки и тянусь к хинкали в первую очередь, не в силах сдержать стон от их шикарного вкуса. Паша только закатывает глаза и тоже налегает на свою порцию. Первое блюдо мы приканчиваем молча, полностью увлеченные пережевыванием, но потом, перейдя к салату и закускам, начинаем говорить. 
– Жаль, ремонт в новой квартире не успеют закончить до рождения малыша. Ему нужна детская и у меня. Придется пока использовать для этих целей вторую спальню Мишки. 
– А причем здесь Миша? – не понимаю я. 
Паша мнется на секунду и пожимает плечами. 
– Я живу в его квартире пока. Потом перееду уже сразу в новую квартиру. 
Да, в ту огромную новую квартиру, которую он готовит как свадебный подарок Ксюше. 
– А что случилось с вашей квартирой? – не могу остановить свое любопытство. – Вы с Ксюшей поругались? Потому что мне на днях мама сказала, будто бы вы расстались, но мне сложно в это поверить, учитывая что это вы. 
– Придется поверить, потому что мы и правда расстались, – невесело усмехается Паша.
– Да быть не может! – ахаю я, и мои эмоции искренние, потому что мне правда трудно поверить в подобное. – Что случилось?
 
– Я не хочу вдаваться в подробности, это слишком личное. Скажем так, мы поняли, что семьи у нас не получится. 
– Может еще помиритесь?
Я не хочу, конечно, чтобы он женился на Ксюше, но учитывая, что у меня самой с ним шанса никогда не будет, мне также не хочется видеть Пашу несчастным. А он несчастен. Я вижу это по его потухшему взгляду. Сердце щемит от вида его поникших плеч. 
– Я не хочу с ней мириться, Фим. Даже видеть ее не хочу. Поэтому, давай, пожалуйста, навсегда закроем эту тему. Насколько я знаю, вы с Ксюшей больше не дружите, так что, надеюсь, мне не придется слышать от тебя о ней в будущем. 
– Хорошо, – соглашаюсь я, видя, что он начинает раздражаться. – Если хочешь, то я вообще забуду о ее существовании. Она оставила о себе не лучшее последнее впечатление.
Неожиданно, но мои слова заставляют его рассмеяться. И пока я удивленно смотрю на него, не понимая в чем дело, он смеется все сильнее и сильнее. 
– Да что такого я сказала-то?!
Паша не отвечает. Он ждет, пока приступ смеха не стихнет, а потом откашливается и снова тянется к вилке, чтобы продолжить есть. 
– Не хочешь объяснить, что тебя так рассмешило в моих словах?
– Прости, но нет. Ты все равно не поймешь. Давай лучше забудем об этом разговоре и поговорим о чем-то действительно важном. 
– То есть, твое расставание с невестой накануне свадьбы – это уже не важное дело? – уязвленная его отказом от ответов, язвлю я. 
– Теперь уже нет, – спокойно отвечает он. – Но как только мы обустроим твою детскую, мне понадобится твоя помощь, чтобы купить самое необходимое в квартиру Миши на те случаи, когда малыш будет оставаться со мной. 
Ну вот, он упрямо бежит от разговора. Не пытать же мне его? Пораженно вздохнув, я делюсь своими соображениями, а закончив есть, мы вместе убираемся на кухне, прежде чем приступить к сборке мебели. К счастью, это дело получается у Паши на удивление хорошо. Он быстро справляется, пока я просто сижу в кресле-качалке, обняв обезьянку, подаренную моим братом, и наблюдаю за ним. Вернее, облизываю его взглядом, если так можно выразиться, потому что увлеченный работой Паша очень сексуален – от хмурой морщинки на переносице до напряженно сжатых губ. Хорошо хоть он настолько увлечен делом, что не смотрит на меня и я могу беспрепятственно на него глазеть! 
– Ну, вот и все! – закончив с комодом, отряхивает руки Пашка. – Как тебе?
– Отлично, – улыбаюсь я, окидывая взглядом свою уже полностью укомплектованную детскую. 
Кроватку мы придвинули к стене, а теперь и комод на своем месте. Осталось только убрать оставшийся мусор, чем Паша сразу же начинает заниматься. 
– Паш, да оставь ты, я сама приберусь.
– Ага, щас! Сиди уж, тут делов на пять минут. 
– Мне полезно больше двигаться, отойди, – пытаюсь оттеснить его бедром, на что он резко хлопает меня по попе. 
Мы оба замираем, кажется, одинаково удивленные этим действием. Глаза Паши расширяются от ужаса. 
– Черт, прости! Я инстинктивно! Не больно хоть?
Он выглядит настолько испуганным, что я забываю про свой шок и начинаю смеяться над выражением его лица. 
– Видел бы ты себя сейчас!
Но мой смех выходит мне же боком, потому что я внезапно чувствую, как вниз по бедрам бежит жидкость. Я описалась от смеха! Не могу поверить! 
– У тебя что, воды отошли?! – кричит Паша, пока я, сгорая от стыда, смотрю на свои мокрые штаны. – Это из-за меня, да? А если я тебе что-то повредил? Нам срочно нужно в больницу! 
И тогда я понимаю, что все-таки нет, не описалась. У меня и правда отошли воды. Я рожаю!
А ведь я сегодня весь день ходила, думая, что у меня тренировочные схватки. Они меня и раньше беспокоили, к тому же не сильные, так что я не обратила внимания. Что, если это были самые настоящие схватки? Раз уж воды отошли. Вот я дура! Как можно было перепутать. Еще и нажралась на ночь. Мне вообще можно было есть? Почему-то, все знания из книжек исчезли из моей головы, хотя я очень тщательно читала любую информацию о родах, чтобы быть готовой. Надо поехать в больницу, очевидно, но что еще я должна делать? Как себе помочь?