Малыш для лучшего друга (СИ)

  
Глава 17
 
Мне достаточно сложно находиться рядом с Пашей, не показывая, как он на меня действует, но, когда он еще и прикасается ко мне… Тушите свет! Я вся горю, по коже бегают мурашки, а руки так и тянутся обвиться вокруг него, чтобы прижать к себе и утонуть в его таком греховно привлекательном, до нелепого массивном теле. А ведь мне всегда нравились более худощавые парни, а не горы мышц, на которые облизываются мои подруги. Сейчас я и сама готова облизать каждую выступающую мышцу Паши, а потом повторить это еще раз. Потому что он, черт бы его побрал, действует на меня, как самый желанный десерт, который так и хочется съесть! Когда я стала такой озабоченной? Ужас!
– Ты чего такая красная? – замечает мое состояние Варя, когда я захожу домой. 
– Обычная одышка, – отмахиваюсь я, потому что благодаря беременности она у меня теперь и правда иногда появляется, когда я пытаюсь слишком быстро ходить.
Я делюсь с Варей подробностями того, как прошел разговор с родителями, но, когда мы расходимся по своим постелям на ночь, все равно возвращаюсь мыслями к Паше. Я схожу с ума от своих чувств к нему и это пугает, потому что даже Леню я так сильно не любила. Я буквально одержима своим другом, но беда в том, что я никогда не буду для него кем-то большим, чем подругой. Никакого выхода из френдзоны не предвидится и это заставляет меня плакать, потому что с каждым днем мне все труднее переносить свое безответное чувство и жить с этой болью.
На следующий день меня удивляет своим звонком Ксюша, на который я отвечаю с опаской, так как совершенно не желаю ссориться с ней. 
– Привет, Ксюш, – блею, как овца, морщась от того, как слабо и робко звучит мой голос.
– Привет, – холодным тоном говорит она. – Можем поговорить?
– Конечно. Я слушаю. 
– Ладно, – откашливается она. – Не знаю даже, с чего начать. Паша приезжал сегодня утром. Мы поговорили и, прежде чем принять окончательное решение насчет нас, я хочу понять, чего ты ждешь от него, как от отца своего ребенка. Кроме алиментов, конечно. 
– Я даже алиментов не жду, потому что способна дать своему ребенку все, что нужно. Паша хочет быть его отцом, принимать участие в его жизни, так что я не против. Но я ничего от него не жду и не собираюсь ни к чему его принуждать и давить. 
– Это ты сейчас так говоришь, – недоверчиво хмыкает Ксюша. – Но что будет, когда он родится, Фима? Я знаю тебя. Ты беспомощна, как ребенок. Если ваш сын заболеет ночью или будет закатывать истерики, да что угодно в этом роде, разве ты не кинешься тут же звонить Паше, чтобы он тебя выручил? 
– Я не беспомощна! – возмущаюсь я. – Не принимай мою мягкость за слабость, Ксюша! То, что я тебя не послала прямым текстом значит лишь, что я слишком вежлива и не люблю конфликты. Не смей разговаривать со мной таким тоном, поняла? Мне плевать, смиришься ты с наличием этого ребенка в жизни Паши или нет. Факт в том, что он в ней будет, а спасать ваши отношения – не моя забота. Только тебе решать, нужен тебе мужчина с довеском или нет. Но если все же нужен, то будь готова к тому, что я буду следить за каждым твоим шагом, когда мой сын будет в вашем доме, потому что я тебе не доверяю после того, какой ты себя показала. 
– Прекрати строить из себя святошу! – шипит она. – Считаешь, что ты лучше меня, Фима? Я прекрасно знаю людей вроде тебя. Тебе нравится, когда про тебя говорят, какая ты милая и хорошая. Это твоя маска, чтобы нравиться окружающим, но я прекрасно вижу, что скрывается за ней. Ты не такая добрая, какой пытаешься постоянно выставить себя, и в тебе есть эгоизм, в котором ты обвиняешь других, глядя свысока со своей позиции хорошей девочки. 
– Мне жаль, если ты так считаешь. Это лишь говорит о том, что в тебе столько разочарования и зависти, что ты не можешь поверить в то, что кто-то может быть не таким эгоистичным и зацикленном только на своем счастье, как ты, Ксюша. Это нездоровое отношение как к себе, так и к окружающим, так что я не буду подпитывать твое ошибочное мнение и обмениваться взаимными оскорблениями. Отныне, не звони мне, если это не вопрос жизни и смерти, пожалуйста. Я не обязана общаться с тобой только потому, что ты невеста Паши. Мы с тобой давно уже больше не подруги, так что не вижу смысла и дальше притворяться, словно все по-прежнему. 
 
– Да пошла ты к черту со своей снисхо…
Я завершаю вызов, не желая слушать ее оскорбления, и дрожащей рукой кладу телефон на стол. Я ненавижу то, что слишком близко принимаю к сердцу слова других людей, но как бы я не недолюбливала Ксюшу, я все равно отчего-то чувствую себя виноватой. За то, что забеременела от ее жениха, за то, что надеюсь на их расставание, за то, что люблю Пашу, который принадлежит ей с того самого дня, когда он влюбился в нее и решил, что она – женщина его мечты, несмотря на ее отказ и упрямство. Именно я – третий лишний в этом треугольнике, хотя и треугольник-то этот только в моей голове, для них я просто неожиданная проблема на пути к их семейному счастью. Не знаю, как мы будем уживаться, когда родится ребенок, но я до смерти устала от лицемерия, от притворства перед всем миром, от которого я обязана скрывать свою любовь, потому что она неправильная и невозможная. Надеюсь только, что она расскажет Паше про нашу ссору и он снова примет ее сторону, потому что чем дальше он держится от меня – тем легче мне справляться со своей запутанной жизнью и болезненными чувствами к нему. 
Когда на следующий вечер Паша звонит, чтобы спросить о моем самочувствии, и между делом сообщает, что Ксюша вернулась в их квартиру, вместе с болью от этой новости я также чувствую и облегчение. Это к лучшему, ведь это быстрее избавит меня от ненужных иллюзий.
***
– Я пригласил родителей к себе на завтра, – сообщает мне Паша по телефону, подтверждая, что они согласились на тот день, который мы с ним обговорили ранее. – Ты приедешь заранее или как?
– Ксюша не передумала присутствовать? – спрашиваю я. 
– Нет, она будет дома. 
– Тогда не хочу приезжать сильно заранее, у нас с ней слишком напряженные отношения. 
– Ладно, – вздыхает Паша. – Тогда ждем тебя. Пока.
– Пока, Паш. 
Я не знаю, рассказала ли Ксюша ему о нашей ссоре, но я сама этого не делала. Мне не нужны разборки, я устала. Пусть все идет, как идет. Лучше просто забить на них обоих и сосредоточиться на более важных вещах, чем ревнивые нападки бывшей подруги.
– Хочешь поеду с тобой в качестве группы поддержки? – спрашивает Варя. 
– Хочу, – надуваю губы, глядя на нее жалобным взглядом. – Очень хочу, Варюш, но это будет выглядеть странно. Понятно, почему там будет Ксюша, она все-таки член их семьи теперь, но как я объясню свое желание взять с собой подругу на такой личный разговор?
– А ты обязана что-то им объяснять? – приподнимает бровь Варя и я в очередной раз завидую ее уверенности в себе. 
В детстве Варя была очень тихим и послушным ребенком, но ее спокойный характер многие ошибочно принимали за робость. Моя подруга никогда не давала себя в обиду, ну и меня заодно. Хотела бы я так же легко игнорировать желание угодить другим и больше сосредоточиться на том, что нужно именно мне!
– А ты права, Варь! Почему я должна в одиночку проходить через это, когда еще и Ксюша будет маячить за спиной со своими ядовитыми комментариями? Я и со своими родителями перенервничала так, что вполне могла начать рожать раньше срока. Снова я такого точно не вынесу! Все, пишу Паше, что ты будешь со мной. 
– Пиши, – с одобрением улыбается она. – А если будет возражать, то шли его к черту. 
Но Паша не возражает, так что в назначенное время мы с Варей едем к нему в квартиру, одетые в одинаковые платья-рубашки оверсайз ярких цветов: ее неоново-розовое и мое ярко-лимонного цвета. Причем, эти платья мы купили не сговариваясь на прошлой неделе и сильно ржали, когда дома решили похвастаться своими покупками, так как по магазинам она проходилась одна, а свое я заказала с доставкой и получила тоже в тот вечер.