Трактирщик

  После того, как цеховой старшина отрекомендовал меня как потенциального члена братства и заявил, что нам крайне необходимо срочно произвести расчёт 'валюты' по отношению к пражской марке, ксендз с расстроенным видом оставил своё занятие и, приглашающе махнув, - дескать, следуйте за мною - нырнул в украшенную крестом дверь. Перекрестившись и отбив поклоны, мы вошли в храм. Внутри было, мягко говоря, тесновато. Помимо защищённого сверху балдахином-киворием каменного алтарного стола с распятием и скрывающейся под покрывалом дарохранительницей и алтарными таблицами, и нескольких скамей, установленных поперёк помещения, капеллу украшали две статуи, составляющие нечто вроде композиции: Христос, приподнимающий руку в жесте благословения в направлении опустившегося на колено юноши-святого кажется, лишь на миг прекратившего что-то писать стилусом на табличке и с благоговением воззрившегося на Сына Человеческого. Обе статуи были увешаны серебряными и бронзовыми ожерельями-гривнами, цепочками, задрапированы кусками яркого цветного сукна. У ног их стояли туеса, горшки, небольшие мешочки, источающие запах специй и даже кадушка объёмом литров эдак в двенадцать, благоухающая медовым ароматом. Судя по всему, прихожане часовни, подносившие такие богатые, по средневековым понятиям, пожертвования, отнюдь не бедствовали. Справа от входа возвышалось сооружение, отдалённо напоминающее советские медицинские весы-безмен, знакомые каждому из нас по посещениям поликлиники и военкомата. Чуть далее к стене прислонились несколько прямых прутьев, явно предназначенных для измерения длины и рогуля типа 'сажень землемера', какие показывали в советских фильмах про наделение большевиками крестьян землёй. Ну, помните наверное: идёт землемер со здоровенным деревянным 'циркулем', а за ним - толпа баб и мужиков, включая ораву малолеток радостно ожидает, когда тот вколотит долгожданный межевой колышек?.. 
  
  Копошащийся возле этого 'инструментария' отец Пётр, наконец, отшагнул в сторону и я узрел нечто вроде высокого узкого комода, на котором покачивались вполне узнаваемые весы с чашечками. В качестве гирек к ним прилагался набор медных фигурок зверей. Рядом лежала вощаная дощечка с привязанным стилусом, придавленная сверху деревянной конструкцией, напоминающей счёты. Видел я похожие в интернете: ещё название эдакое, типа пивнушки: бирхаубе - не бирхаубе, паб - не паб, рюмочная - нет, точно не рюмочная... Кабак! Вернее - абак, ну да не в том суть. 
  - Итак, дети мои, не пора ли нам приступить к делу? Ибо не зря германы говорят: монеты множатся, коль их чаще пересчитывать... Так сколько марок сегодня поменяют кошель? 
  - Две марки. Пражских, разумеется. Кстати, отец Пётр: нельзя ли заодно - раз уж мы сегодня здесь собрались - приблизительно уточнить цену моего золота? 
  - О, пан имеет цехины, августалы или флорины? Пан богач, хотя с виду и не скажешь! 
  - Вот о чём, о чём, а об 'августалах' и не слыхивал вовсе. Вот, сами посмотрите и оцените, что и как. - На крышку комода лёг мой старый кошелёк, в который я для надёжности упрятал золотые монеты: риск, что местные щипачи 'отвернут' омоньер с серебром имелся, поэтому золото я упрятал подальше в карман брюк. Разумеется, кое-что осталось у меня 'в резерве': в частности, найденную на останках погибшего воина золотая пластина с трезубцем, ибо монеты - они монеты и есть: встречаются в обороте, а вот объяснить происхождение такого 'сувенира' в случае настоятельных вопросов будет затруднительно... 
  Священник с пивоваром с интересом склонились, разглядывая монеты. Тем временем я развязал калиту с серебром. 
  - Итак, святой отец, на какую примерно сумму в пражских марках я могу рассчитывать в обмен за это золото? 
  - Э-э-э... Так сразу сказать нельзя, сын мой: монеты, разумеется, следует взвесить, поскольку они имеют разное происхождение и размеры. Но предполагаю, что здесь гораздо большая сумма, нежели упомянутые две марки. В разы большая! 
  - Тогда, видимо, для взноса в цеховое братство будет достаточно одного серебра? 
  - Поглядим, ведь вес нужно перепроверять... 
  Привычно подсучив рукава сутаны, ксендз принялся священнодействовать с чашечками весов, бронзовым 'зверинцем' и моими драгметаллами. Периодически он отвлекался, стучал рычажками абака и карябал стилусом по дощечке. 
  - Итак, дети мои, здесь имеется серебра и золота на общую сумму в сто тридцать одну марку ровно. Из них гривен серебряных - на марку и три четверти, монет серебряных - на полмарки, серебряная же цепь по цене металла получается в полторы пражских марки. Следовательно, после всех взаимных расчетов у тебя, сын мой, останется сто тринадцать марок. 
  - Что-то я не пойму, отец Пётр: если я отдаю в качестве взноса две марки, то у меня должно остаться сто двадцать девять! 
  - Ты забыл о церковной десятине, грешный человек! 
  - С чего бы я стал о чём-то забывать? В богоспасаемом Жатеце я на год от выплаты десятины Церкви нашей освобождён, о чём есть письменное распоряжение отца Гржегоша - бенедиктинского настоятеля. 
  - Вот как? Ну что же, я обязательно уточню условия этой нежданной милости. Тем не менее, сын мой, хочу напомнить, что некоторое пожертвование в пользу часовни во имя покровителя цехового братства будет весьма благоприятно воспринято всеми... 
  - Насчёт этого не стоит беспокоиться. Всё будет как полагается, особенно после того, как новый трактир начнёт приносить доход. Никто не будет обделён. 
  Священник недоверчиво хмыкнул, однако, перебросившись парой фраз с Гонтой, отделил от кучки серебра один слиток-гривну и, разогнув с помощью ножа пару звеньев, серьёзно укоротил цепь. Моя жаба попыталась что-то вякнуть, пришлось волевым усилием её слегка придушить, чтобы не трепыхалась. Деньги ещё заработаем, а нормальные отношения с коллегами по цеху нужно налаживать. Тем более, что после кое-какой модернизации кухонного оборудования и качество блюд в моём заведении должно измениться в лучшую сторону, и скорость приготовления увеличится, что немаловажно при наплыве посетителей. Сколько кухонь я увидел в этом времени - все они поражали своим дискомфортом и непродуманностью. Ни одной кухонной плиты, ни одной мойки, не говоря уже о холодильнике, который, судя по всему, останется недосягаемой мечтой. Разумеется, нужно будет устроить ледник, однако в ближайшие полгода добыть для него снег или лёд не представляется возможным: более-менее приличные горы расположены в сопредельном, причём достаточно враждебном, государстве, да и кроме того, насколько я помню школьный курс географии, Судеты не высоки, и в наличии льда на вершинах сомневаюсь. А пока придётся отказаться от идеи долгого хранения мороженого мяса, да и холодненькую окрошку в летнюю жару подавать посетителям будет сложновато. 
  Тут же в часовне, при свечах, мастер Гонта составил документ о получении с меня взноса за вступление в братство святого Лаврентия, под которым мы все трое и расписались: я с пивоваром в качестве участников, а отец Пётр - свидетелем. 
  Зайдя вновь в пивоварню мастера Гонты, я приобрёл добрый бочонок пива с условием, что оно будет доставлено в дом Костековых до вечернего колокола, по которому всякая работа в мастерских города заканчивалась. 
  По пути домой специально прошёл через рынок, накупив пуда два муки, три связки лука, пшено, бочонок топлёного масла, свиной солонины и сала, а также с полдесятка уже зарубленных и ощипанных петухов. Чтобы донести всё это добро, пришлось вновь воспользоваться услугами нескольких малолетних носильщиков, присматривая за которыми я и добрался до Ковальской улицы. Дома я, как и ожидал, застал ученика в процессе ничегонеделанья, которое пришлось прервать. Вооружившись ножом, я показал последовательность разделки одного из петухов и отделения мяса от костей. Затем отправил мякоть в один горшок, кишки и прочие субпродукты - во второй, ну а косточки - в третий. Затем, озадачил Зденека: 
  
  - Всё видел? Всё понял? Вопросы есть? Вопросов нет. Бери нож и продолжай. Вернусь - покажу, что дальше делать. Да, ещё почисть две луковицы побольше. Если к тому времени не вернусь - залей кости водой и поставь в очаг варить. Да гляди: огонь не сильно разводи.