Трактирщик
- Меня зовут Иероним, я смиренный слуга Всевышнего. А ты, как легко можно догадаться, тот самый странствующий мастер из Железного города?
Ну, так и есть - Иероним! Местный Айболит и по совокупности специалист по ритуальным услугам...
- Из Штальбурга, святой отец. Меня зовут Макс. Макс Белов.
- О тебе и стране твоей рассказывают много странного. Но влияния Врага рода людского в тебе не замечено, хоть ты и небрежен в молитве. Но этот грех отмаливается.
Отец Григорий распорядился, чтобы ты прибыл к нему как только Господь прервёт мучения твоего знакомца и его отнесут в притвор. Кстати, откуда он тебя знал? Ведь, как я понимаю, ты только сегодня пришёл в этот город?
'Что сказать? Про 'Рот-Фронт' - не поверит, да и не стоит вообще упоминать о будущем... А, ладно, чем проще брехня - тем сложнее запутаться!'
- Святой отец, я его не знал. Покойный - давний знакомец моего дяди, не раз плававшего с товарами в итальянские земли.
- Вот как... Допустим. Кстати, ты не расскажешь о своём дяде? Какие товары он возил в Италию?
'Вот же 'гестапа'! Всё ему надо знать! Нет, точно - в этом монастыре не иначе как подпольный партизанский штаб в одном флаконе с контрразведкой. Всё, решено: как только разберусь, что и как - буду отсюда сваливать, причём в темпе. Иначе сгорю, как свеча!'
- Масло возил, сахар возил... Уже не возит: потонул два года назад во время шторма.
- Соболезную твоему горю. Однако уже пора - пойдём к отцу аббату! Я провожу, ведь ты, вероятно, ещё не привык к расположению келий нашей обители...
'Ага. Проводит, а попросту сказать - отконвоирует, чтобы латата Макс не задал из этого гостеприимного места. Ну что ж, пойдём'.
Спустя несколько минут я во второй раз за день оказался в келье-кабинете местного аббата, а кроме того - потомка весьма знатного рода Пястов. Кстати говоря, что-то знакомое крутится в голове насчёт них. Какое-то знакомое слово... Но какое? Помню только что-то насчёт 'орлицы Пястов' в Великую Отечественную, но с чем это связано - хоть расстреляйте, не помню! Что-то насчёт поляков... но здесь-то никакой Польши нет: давным-давно растоптана копытами монгольских туменов...
- Итак, сын мой, судя по трапезе, приготовленной тобою нынче, ты действительно проходил обучение у почтенных мастеров кухни. Особо братию поразила каша - не твёрдая и плотная, яко каравай, но рассыпающаяся в тарели. Выражаю тебе удовольствие.
- Рад служить, Ваше преосвященство!
- Тем не менее, ввиду того, что правила ордена не позволяют роскошествовать в пище и предаваться греху чревоугодия, братия не имеет возможности полностью ценить твои умения в приготовлении кушаний для мирской знати. Соответственно, никто, кроме тебя самого, не сможет подтвердить, что ты действительно являешься цеховым мастером, тем паче, что цеха кулинаров в Жатеце никогда не было.
- Так что же мне делать, Ваше преосвященство?
- Поскольку долг матери-Церкви - оказывать поддержку всем своим детям, я готов помочь тебе. Откровенно говоря, ты мне понравился, Макс из Штальбурга! Хочешь ли ты остаться в этом городе, чтобы осесть вне монастыря и трудом своим зарабатывать честный хлеб?
- Готов, Ваше преосвященство!
- Ну, раз готов, тогда сделаем так: в течение десяти дней, начиная с сегодняшнего, тебе дозволено приходить в обитель невозбранно и жить в странноприимной комнате. Кроме того, тебе будет выдан знак, по которому ты в течение года и одного дня, также начиная с сегодняшнего, получишь отсрочку от выплаты церковной десятины с доходов, выплату которой ты должен будешь произвесть только во второй, третий и четвёртый год твоего пребывания в Богемии, добавляя к десятине за эти годы по одной трети соответственно. Однако тебе надобно знать, что от уплаты монгольской десятины, княжеских и городских податей и сборов Церковь тебя освободить не в праве. Кроме того, если ты захочешь до истечения пяти лет покинуть Богемию, ты будешь обязан выплатить все оставшиеся долги в двойном размере, как это указано в существующем Уложении. Согласен ли ты на сие?
'Ага... Попросту говоря, Макса Белова собираются 'привязать кредитами' и опутать процентами... Плохо. А куда деваться? Ишь, как уверенно ведёт разговор: знает, что коль коготок увяз, всей птичке пропасть'.
- Да, Ваше преосвященство, согласен!
- Хорошо. И вот ещё что: насколько я понял, покойный друг твоего дяди-купца упомянул о тебе в завещании?
- Да. Вот брат Иероним при этом тоже присутствовал...
- У брата келаря находятся на хранении кошель и оружие покойного. Что именно тебе завещано?
'Оружие? Заманчиво... Но, похоже, это очередная проверка. А даже если и не так - то всё равно без крайней необходимости брехать не стоит'.
- Ваше преосвященство, мне завещана только эта вот палка и часть монет - остальные должны остаться во владении Церкви, а часть их использоваться для погребения и поминания.
- Так ли, брат?
- Да, всё верно, отец Григорий! Максу из Штальбурга завещан сей посох и аурум из кошеля.
- Ну что ж, раз так - последняя воля умирающего священна.
Сейчас ты отправишься трапезовать, ибо все уже откушали, включая странников. После того хорошенько отдохни вместе с иными мирянами, а утром найдёшь брата келаря. Он получит распоряжение выдать тебе всё золото, сколько бы его ни было в кошеле и поясе покойного и знак для отсрочки церковной десятины. Далее в течении двух дней поста ты волен заниматься чем угодно вне стен обители, как-то подыскивать себе жильё и заработок, но через два на третий день с рассветом ты должен будешь приступить к приготовлению воскресной трапезы. Тебе всё понятно?
- Нет, Ваше преосвященство, не всё.
- И что же ты не понял?
- Мне нужно знать, что за блюда я должен готовить в воскресенье, а также какие продукты мне дозволено использовать?
- Хороший вопрос. Видно, что ты действительно имел дело со знатными людьми. Ну что ж, можешь приготовить на своё усмотрение одно скоромное и одно постное кушанья, а также любой напиток кроме опьяняющих. Ингредиенты же закажешь заранее у келаря через брата Теодора: судя по его довольному лицу, вы с ним уже спелись...
Конец вечера прошёл на удивление спокойно: видно, все запланированные на нынешний день треволнения уже были испытаны. Притопав - уже самостоятельно - в трапезную, я получил от полусонного брата Теодора неполную миску остывшей каши и четыре последних блина и в течение пяти минут расправился с ними. А что вы хотите? Голод - не тётка, а последний раз я питался в таверне у Прокупека, причём основным продуктом там было пиво...
Вернувшись в монастырскую 'гостиницу' я улёгся на свободный тюфяк у самой стены и тут же провалился в сон...
***Проснулся я от того, что тело совершенно задубело. Несмотря на наличие сенника, от каменного пола тянуло холодом, а из окон - ещё и утренней сыростью. Странно. Помнится, я читал когда-то, что в средние века в Европе уже умели делать стекло, хотя и стоившее какие-то сумасшедшие деньги, но тем не менее... Впрочем и выскобленные бычьи пузыри, о которых я тоже что-то такое слышал в своё время в окнах странноприимной комнаты бенедиктинской обители также отсутствовали напрочь, впрочем, как и рамы и подоконник со ставнями. Продрав глаза, я был вынужден резво подняться и для того, чтобы разогреть мышцы приняться за выполнение малого комплекса гимнастики. Проснувшиеся соседи с непередаваемым интересом наблюдали за этими экзерцициями. И если серия наклонов была воспринята достаточно благосклонно, что и понятно - всё-таки здесь народ привычен к тому, чтобы кланяться во время молитвы, - то отжимания такого сочувствия окружающих не встретили. 'Постоялец' в зелёных штанах даже опасливо осенил меня издалека крестным знамением, видимо опасаясь наличия во мне вселившихся бесов.