Через год в это же время

– Черт! Мне нужно в туалет, но я боюсь спросить… – начала Беверли. – Этот дом просто как Букингемский дворец или что-то в этом роде.
– Бев, если тебе нужно в туалет, так иди, – сказала Лейла. – Будет куда хуже, если ты описаешься.
– Не могу я пойти… У меня мочевой пузырь перестает работать в таких местах.
Пять минут спустя вернулась Тара, неся чайный поднос и крыжовенный тарт и прижимая к уху телефон.
  
– Да, Минни с подругами зашли… Ее подруга помогает мне открыть свою страничку… Нет, я не переутомляюсь, милый… Минни хотела с тобой поговорить, – сказала Тара, ставя поднос на стол и протягивая телефон Минни. – Это Квинн, проверяет, как я тут.
Минни почувствовала, что бледнеет; ком в ее желудке угрожающе перевернулся. Если она и хотела поговорить с Квинном, то только не так. Она нервно качнула головой, но Тара продолжала совать ей в руки телефон.
Наконец Минни взяла его и отошла подальше в сад. Если ей придется с ним говорить, то не на глазах у всех.
– Привет, – пробормотала она в трубку.
– Привет, Минни, – ответил Квинн и откашлялся. – Так тебя втянули в садовое дело?
– Вроде того, – согласилась Минни.
В трубке какое-то время было тихо, потом Квинн сказал:
– Прости, что не звонил. Я знаю, что следовало… Но я… Все это не слишком честно с моей стороны.
Его голос звучал сдавленно, смущенно. Минни сжала пальцами мочку уха, чтобы отвлечься от того ужасного, что уже заподозрила.
– Почему ты такой? – тихо спросила она. – Я думала… Я просто не знаю, что думать.
– Минни… – Голос Квинна смягчился. – Я… – Он шумно вздохнул. – Я не могу просто вдруг прыгнуть в нечто такое… Я не уверен, что сумею справиться, если опять кого-то разочарую, и я знаю, что не могу быть тем, кто тебе нужен.
– Откуда тебе знать? – спросила Минни, и у нее перехватило дух. – Я не хочу, чтобы ты был чем-то этаким.
В трубке снова стало тихо. Минни даже подумала, что Квинн отключился.
– Я уже тебя разочаровал. Я слышу это в твоем голосе…
Они опять замолчали. Минни стояла, качая головой.
– Пожалуйста, Минни, не думай, что дело в тебе… Ты такая… – Квинн опять громко вздохнул. – Помнишь того пингвина, о котором нам рассказали в зоопарке? Из Японии, который влюбился в фанерную подружку? – Теперь в голосе Квинна появилась хрипота, надломленность.
– Да, – кивнула Минни, закрывая глаза.
– Ну так вот, я фанерная подружка. Мне не хватает способностей для того, чтобы стать живым, дышащим пингвином. Думаю, Люси была права – в том, что она обо мне написала.
Минни почувствовала, как ее глаза наполняются слезами, и сердито смахнула их; она не хотела, чтобы другие увидели ее плачущей.
– Может быть, увидимся у прудов? – тихо спросил Квинн.
– Не думаю, Квинн.
Она отключила телефон и стиснула зубы, желая справиться со слезами. Постояла немного на месте, беря себя в руки, потом пошла обратно к дому. По крайней мере, теперь она знала, по крайней мере, теперь не было повода обманывать себя, придумывать объяснения молчанию Квинна. Фанерная красотка определенно была не тем человеком, рядом с которым можно выдержать бурю.
Минни подошла ко всем и вернула Таре телефон, изобразив бодрость. Она пила чай вместе со всеми, и наконец, когда Флер закончила создавать блог Тары и объяснять, что и как с ним делать, они смогли уйти. А Тара, благодаря всех и прощаясь у двери, отвела Минни в сторонку.
– Я знаю, что из-за меня у него трудная жизнь, у моего бедного мальчика, – сказала она дрожащим голосом. – Я старалась не так сильно цепляться за него, но… когда у меня плохие дни, я просто не понимаю, что делаю. – Минни сжала руку Тары, не зная, что сказать, а Тара обняла ее и тихо пробормотала ей на ухо: – Не отказывайся от него, Минни. Ты именно то, что ему нужно, я вижу.
Минни не хотелось говорить ей, что уже слишком поздно, что она уже сдалась и отказалась.
  
Канун Нового, 2020 года
 
– Где ты прятался, Квинн? Я тебя весь вечер почти не видела.
Люси шла к нему; ее бедра гипнотически покачивались, когда она вышагивала через зал на высоких тонких каблуках. Она крепко поцеловала Квинна в губы, потом взяла его за локоть и повела в дальний конец зала, подальше от музыкантов. Вечеринка была в полном разгаре; в зал набилось больше двухсот человек. Квинн и не знал, что у него так много друзей. Все организовала Люси: выбрала место, нашла оркестр, обеспечила доставку угощения.
– Ты еще не говорил с Рупертом?
– Руперт…
Квинн посмотрел вверх, потом вправо, выдавая тот факт, что понятия не имеет, кто такой этот Руперт и зачем и о чем он должен с ним говорить.
– Ох, Квинн! – Люси изящно топнула ножкой. – Руперт! Парень из «Лексона». Это выгодный для тебя деловой контакт. Он также очень хочет нанять меня. А я все время отвечаю ему, что мне нравится писать для газеты. Однако нельзя знать заранее, когда подобные знакомства окажутся полезными.
Квинн кивнул, как будто лишь просто забыл имя этого человека, а не суть разговора.
– Может, выйдем наружу? – предложила Люси, указывая бокалом в сторону балкона за раздвижной стеклянной дверью.
Квинн толкнул дверь, и в них ударила резкая волна холодного воздуха. Квинн снял пиджак и набросил его на плечи Люси.
– Послушай, я знаю, что мы решили не говорить об этом сегодня вечером, но я постоянно думаю о том, что сказала Кэрол, – начала Люси, кутаясь в пиджак.
Кэрол была личным психологом Люси, и Квинн встречался с ней весь прошлый месяц. Люси решила, что Квинн «боится близости и это мешает ему перевести их отношения на следующий уровень», а потому считала, что он нуждается в психологической помощи, чтобы «раскрыть тайные детские страхи». Это была проблема Интернета: каждый воображал себя психологом-любителем.
Квинн и Люси были вместе уже год и три месяца. Люси ожидала услышать «я люблю тебя» через полгода, а лучше – через три месяца. Но пятнадцать месяцев означали, что с Квинном что-то не так. И она предложила ему своего консультанта. Квинн знал не так уж много женщин, которые тащат кого-то на семейную терапию просто для того, чтобы выманить нужные слова, но Люси явно думала, что Квинн сто́ит усилий. Решительность Люси была одним из тех качеств, которые нравились в ней Квинну.
Сеансы с Кэрол зазвучали в его голове как тревожная сирена, но по какой-то причине он заглушал ее вой больше месяца. Почему он не покончил с этим сразу? С прошлыми подругами он вообще не стал бы терпеть подобных допросов. И напрашивался ответ: возможно, он на самом деле любит Люси; возможно, он не хочет с ней расставаться. Она была красивой, яркой и уверенной – как такую не полюбить? Она даже приспособилась к его отвращению к телефонным звонкам, чего другие женщины не в силах были вытерпеть. Она не нуждалась в нем, но хотела его – и это на него действовало.
И все же на тускло освещенной периферии своего подсознания Квинн замечал маячившую тьму. Если бы он обратил на нее внимание, она скрылась бы в тени, оставаясь неуловимой. И тем не менее… Лишь вчера Квинн впервые пристально уставился на эту тень. Он рассмотрел наконец, что это такое, и выразил в словах. Со времени встреч с Полли он подсознательно тянулся к женщинам с неприятными качествами. В этом не было смысла, он этого не понимал, но когда сумел осознать, то уже невольно оглянулся на историю своих взаимоотношений через этот странный мутный объектив. Джайя страдала нарциссизмом, Эдди была патологической лгуньей, Анна ненавидела собак, а Люси была снобом и всегда очень грубо обращалась с обслуживающим персоналом. Все эти особенности вдруг стали отчетливо видны… и все равно, как ни странно, оставались частью притягательной силы.
  
Почему? Когда Квинн пытался заглянуть в эту кроличью нору, его охватывала тревога. Каким нужно быть психопатом, чтобы выбирать женщин с неприятными для него качествами? Тревожность заставляла его чувствовать себя похожим на мать, была в его ДНК, он не мог с этим совладать.