Через год в это же время

– Переберемся отсюда?.. – спросила она, выдохнув эти слова в его щеку.
Одним плавным движением Квинн вскочил, нежно подняв Минни, направился было к стене у двери, но Минни развернулась и прижала его к стене, стаскивая с него джемпер и футболку, ее руки искали его обнаженную грудь. А он обхватил ее за талию, легко снял с нее топ, и кожа Минни загорелась от наслаждения, когда его ладони скользнули по ее телу. Она расстегнула бюстгальтер, и Квинн посмотрел на нее так, словно обнаружил некую редкую драгоценность. Он провел ладонью по ее шее, по талии, по спине. Минни казалось, что она вот-вот взорвется от наслаждения, и она снова потянулась к его губам…
  
Пронзительный звук остановил их. Дверной звонок.
Они застыли. Минни повернулась к входной двери.
– Это что, мой звонит? – дыша с трудом, произнесла она.
– Похоже, да, – хрипло ответил Квинн, тоже задыхаясь.
– Но я никого здесь не знаю – наверное, ошиблись. Не обращай внимания.
Квинн обхватил ладонями ее лицо, их взгляды встретились, Минни почувствовала, как содрогается земля…
– ДЗЗЗЗЗЗЗ! – трезвонил дверной звонок.
А потом за дверью раздался голос ее матери:
– Эй, Минни! Ты здесь?
Ошеломительный, радостный момент превратился в панику, они отпрыгнули друг от друга, лихорадочно ища свою одежду.
– Что она здесь делает? – прошипела Минни.
В дверь начали стучать.
– Может, звонок сломался? – услышала она слова матери.
– Иду! – крикнула Минни. – Я просто в туалете!
Она бросила на Квинна взгляд, говоривший: «О черт, извини!» – и поспешно натянула через голову топ. А заодно попыталась взглядом изобразить нечто вроде: «Я их выпровожу, и мы продолжим с того, на чем остановились», но это было слишком сложно.
– Привет! – воскликнула Минни, открывая дверь и обнаруживая на площадке своих родителей.
– Ты все-таки здесь, – произнес отец. – Мы увидели, что ты забрала все коробки, пока нас не было дома, и подумали, что тебе понадобится помощь.
Конни прошла мимо дочери с пакетами из магазина:
– Я купила тебе кое-что необходимое. Не могу допустить, чтобы ты очутилась в пустой кух… Ох! – Она испуганно прижала ладонь к груди, когда из гостиной появился растрепанный Квинн.
– Привет, миссис Купер, – сказал он, откашливаясь и вскидывая руку в знак приветствия.
– Квинн помогал мне с переездом, – пояснила Минни.
– Вижу, – кивнула мать, поворачиваясь к Минни и глядя на нее расширившимися глазами.
– Мы не будем мешать, – произнес отец Минни. – Нам просто не хотелось, чтобы ты оказалась в новой квартире без еды.
– Твой отец подумал, что нам следует посмотреть, что тут за район. Не такой хороший, как в прошлый раз, – сказала Конни Купер.
– Здесь замок на входной двери плохой, так всегда в съемных квартирах. Тебе нужен двойной замок, на первом-то этаже. Попроси домовладельца поставить новый, – заявил отец, в подтверждение своих слов отпирая и запирая входную дверь.
– Тебе не кажется, что это непрактично? – поинтересовалась мать, оглядывая высоченные кухонные шкафы. – Ладно, мы не станем задерживаться, но мне бы хотелось выпить чашечку чая, ты уже нашла его в своих коробках?
Родители Минни занялись осмотром квартиры, а Минни начала искать в коробках чайные пакетики.
– И это вся квартира? – крикнула из гостиной мать Минни. – Боже праведный! – воскликнула она, войдя в спальню. – Здесь что, кто-то помер?
– Минни Му, ты уверена, что это лучше, чем моя комната с часами? – спросил отец.
Минни принесла в гостиную поднос с чайными чашками. Ее родители устроились на диване, а Квинн сел на пол. Когда Минни ставила поднос на кофейный столик, то заметила свой черный бюстгальтер на полу за дверью и постаралась незаметно затолкнуть его под диван ногой.
Посмотрев на поднос, Конни нахмурилась:
– Один пакетик на четверых? Наверное, ты уж слишком экономишь.
Отец Минни неловко поерзал на диване:
– Однако двоим здесь тесновато, а?
Минни посмотрела на Квинна, а тот перевел взгляд на окно.
– Квинн, вы согласны, что сад вашей матери в последнее время выглядит неплохо? Она просто кладезь знаний, эта женщина. И у нее, как говорят, «зеленые пальцы». Вы, должно быть, довольны, что она снова выходит из дому? – с гордостью произнесла мать Минни.
Минни не могла понять выражения лица Квинна; он снова вдруг стал далеким, отстраненным. Его улыбка являла собой образец вежливости, но была нарисована поверх чего-то такого, что невозможно было прочесть.
– Да, Конни, вы очень хорошо на нее влияете. Приятно снова видеть маму в саду, это ее по-настоящему успокаивает. – Он встал. – Боюсь, мне пора уходить. Рад был повидать вас обоих.
– Не уходи, – попросила Минни, поворачиваясь к нему и качая головой. – Ты даже чая не выпил.
Она пыталась взглядом показать ему, как ей не хочется, чтобы он уходил, но Квинн отвел глаза.
– Вряд ли этот чай стоит того, чтобы задерживаться, милая, – произнес ее отец, слегка скривившись.
– Прости, но мне нужно кое-где быть днем. И я был рад помочь тебе с коробками, – ответил Квинн уже из прихожей.
– Но твоя машина?
– Заберу завтра, – бросил он на ходу, открыв дверь.
– Ох, надеюсь, это не мы его прогнали? – спросила ее мать, когда Минни вернулась в гостиную.
Минни почувствовала, как ее сердце ушло куда-то в ноги. Как бы ни был хорош тот поцелуй, он не принес желаемого результата.
– Минни Му, а у меня для тебя подарок в честь переезда! – Отец поднял с пола стоявший рядом с ним пакет с ручками.
Он достал из него квадратную коробку, завернутую в пузырчатый полиэтилен, и преподнес ее дочери.
Минни сорвала обертку; в коробке лежали одни из отцовских часов, с серебряными стрелками и самым противным из всех тиканьем.
– На время, чтобы ты чувствовала себя совсем как дома, – подмигнув, произнес отец.
  
Канун Нового, 2004 года
 
Вода в ванне остывала. Тело над водой уже покрылось гусиной кожей, кончики пальцев сморщились и побелели. Она приложила ладони к груди, до сих пор практически плоской, как печенье. Завтра ей исполнялось четырнадцать, наверняка скоро грудь вырастет. Минни хотелось включить горячую воду и еще посидеть в ванне, но мама была в спальне, и если бы она услышала шум воды, то закричала бы на Минни, требуя выйти.
Школьные каникулы словно замедляли жизнь. Время растягивалось; ванну можно было принимать час, еду готовить два часа и целый день гулять в парке. Во время учебы жизнь текла быстрее, резче; нельзя было задержаться ни на секунду. И через пять дней она вернется на эту беговую дорожку и к Ханне Олбрайт. Пять дней.
В прошлом семестре девочки в ее классе придумали некую игру и начинали распевать разные песенки, когда в помещение входила Минни. Они радовались, если кто-то находил новую песенку. «Driving in My Car», «This Car of Mine», «Life Is a Highway» [2]. Просто удивительно, как много существовало песен о машинах и дорогах.
Минни научилась справляться с поддразниваниями и песенками. Пусть себе поют, пусть смеются. Если не обращать внимания, то быстрее отстанут. Ханна Олбрайт всегда заходила дальше других, стараясь во что бы то ни стало спровоцировать Минни. В последнюю неделю прошлого семестра все зашло так далеко, что она завелась. «Завелась»! Она уже и думать стала, как автомобиль. Минни опустила голову под воду…
Часть проблемы состояла в том, что ее подруга Лейси уже не училась в их классе. И заступиться за Минни было некому. Ханна, Полина и еще несколько девочек начали толкать Минни, дергать за волосы. А в какой-то момент кто-то ткнул ее карандашом. Эта новая жестокость испугала Минни. Она не знала, как с этим справиться; такое уже нельзя было просто молча игнорировать.
  
Она открыла глаза под водой, глядя вверх, на грязноватые бежевые плитки, сквозь мерцающую воду. Потом высунулась на поверхность, наполнила легкие воздухом, подтянула ноги к груди. На бедре до сих пор был виден маленький темный след от ранки, нанесенной карандашом. Как будто девочки в школе просто хотели довести Минни до того, чтобы она наконец огрызнулась.