Через год в это же время

– Да вы шутите? – удивилась Флер, уставившись на Минни и уперев руки в бока.
Толпа восторженно завопила, когда Лейла прыгнула в объятия Иэна и они оба рухнули на одеяло для пикника. А когда они еще и перекатились с места на место, целуясь, все просто завизжали. Минни улыбалась. Если Лейла и не помнила ничего, выглядела она счастливой. Да, ее подруга обручилась с любимым, и теперь даже на глазах Флер выступили слезы.
  
Хвост Минни завибрировал. Она оглянулась, хлопая по нему, – телефон она сунула под одну из чешуек. И, воспользовавшись предлогом, отошла в сторонку, чтобы избежать новых вопросов Флер.
– Мам?
– Минни… – Ее мать задыхалась. – Кое-что случилось, и я не знаю, что делать…
– С папой все в порядке? – тут же спросила Минни, зажимая пальцем второе ухо и отходя еще дальше от толпы, чтобы расслышать слова матери.
– Я у Тары Хэмилтон, в Примроуз-Хилле…
Почему вдруг она оказалась у Тары?
– Ей нехорошо, говорит, это сердечный приступ, она начала задыхаться… Однако я подумала, что это паническая атака. Я хотела вызвать «скорую», просто на всякий случай, но она закричала на меня, требуя не делать этого. Она хочет видеть Квинна, а я не могу найти ее телефон. У тебя есть его номер?
Минни совершенно не могла понять, как ее мать угораздило попасть в дом Тары. Неужели после всех этих месяцев она наконец решила встретиться с ней и услышать ее версию всей истории?
– Тара страдает повышенной тревожностью… Да, наверное, это паническая атака. Я приеду, я недалеко, а по пути позвоню Квинну.
Минни повернулась к толпе, крикнула: «Мне нужно уйти!» – потом подхватила свой хвост и побежала к ближайшей улице. Она поймала такси на Бейсуотер-роуд и велела водителю поспешить. Из такси она позвонила Квинну. Он ответил мгновенно.
– Минни… – произнес он, и прозвучало это почти нежно, что было странным, поскольку они расстались не слишком хорошо и не разговаривали целый месяц.
– Думаю, у твоей мамы паническая атака, – быстро сказала Минни. – С ней моя мама, она мне позвонила, сказала, что Тара задыхается. И ей кажется, что у нее сердечный приступ.
Квинн на другом конце линии молчал. Минни слышала собственное тяжелое дыхание после пробежки через парк.
– Я сейчас приеду. Минни, спасибо, что сообщила, – хриплым голосом произнес Квинн.
– Я в такси, буду там через минуту.
  
Тринадцатое июня 2020 года
 
Такси остановилось перед голубым домом, и Минни выскользнула наружу. Выскользнула, поскольку на ней все еще была юбка-хвост, позволявшая делать шаг не более пяти дюймов. Так что ей пришлось выбросить ноги из машины вперед, а уж потом она смогла встать, как какой-нибудь тотемный шест, который поднимают перед домом. Пока бежала через парк, Минни расстегнула боковую молнию хвоста, но эта молния либо открывалась до конца, либо закрывалась, – и Минни сверкала ярко-розовыми трусиками на виду у всех гуляющих в парке. В спешке она не прихватила сумку со своей одеждой, взяла только маленькую сумочку и кошелек. И теперь, шаркая ногами, подошла к переднему окну машины, чтобы рассчитаться с водителем.
Водитель был пожилым ливерпульцем с длинными седыми баками, в бежевой плоской фуражке.
– Я думал, вам нужно будет в парк Финсбери, – сказал он, в улыбке демонстрируя Минни желтые от табака зубы. – Рыба, – пояснил он, кивая в сторону ее хвоста, – как в парке Финсбери. – Он насмешливо подмигнул, наклонив голову набок.
– А, понимаю, ха-ха, очень смешно, – ответила Минни.
Она запрыгнула на крыльцо и нажала на кнопку звонка. Дверь открыла Конни. Она застыла, оглядывая Минни с головы до ног. Ее губы шевельнулись, как будто она пыталась найти слова, но те не находились. Наконец она спросила:
– Что это значит?
– Долгая история. Как Тара, в порядке? И что ты вообще тут делаешь?
Мать коротко махнула рукой, ее взгляд метнулся из стороны в сторону, как будто она боялась, что соседи увидят на крыльце русалку.
– Мы просто разговаривали, – зашептала Конни Купер, ведя дочь в гостиную. – Я не знаю, что на нее нашло, но у нее началось что-то вроде панической атаки, она стала хвататься за грудь. Дрожала с головы до ног, задыхалась, словно вообще не могла вдохнуть.
В гостиной на диване лежала Тара, опираясь на гору подушек. Она была белой как бумага. Ладони она прижала к глазам и медленно качала головой вперед-назад.
– Я бы вызвала врача, но она умоляла меня не делать этого. Кричала, что ей нужно ее лекарство. Я перевернула ванную комнату вверх дном, искала то, что ей нужно. Похоже, лекарство сильное, потому что она уже минут десять сидит вот так.
Минни стянула с головы парик, чтобы не испугать Тару. Присела на корточки рядом с диваном и осторожно коснулась руки Тары:
– Тара, это я, Минни. Не знаю, помните ли вы меня. – (Тара глянула на нее из-под ладоней.) – Что вам нужно, что я могу сделать?
– Квинн… – пробормотала Тара.
– Квинн уже едет, он скоро будет здесь. – Минни мягко сжала руку женщины.
Тара несколько раз быстро втянула воздух, содрогаясь, как аппарат искусственного дыхания.
– Хорошо, вы просто дышите, Тара. Посмотрите на меня.
Тара отняла ладони от глаз, моргнула, глядя на Минни. И крепко зажмурилась.
– Просто дышите вместе со мной.
– Я уже все это пробовала, – тихо произнесла Конни.
Минни медленно выдохнула, потом громко вдохнула через нос. Тара постепенно сосредоточилась на Минни, начала дышать в том же ритме.
– Ну вот, все прекрасно, просто вдохнули и выдохнули, – сказала Конни и тут же добавила другим тоном: – Привет.
Минни обернулась и увидела Квинна, стоявшего в дверях и наблюдавшего за ней. Он был неподвижен, в его глазах застыло непонятное выражение. Минни улыбнулась ему – это был простой рефлекс, так подсолнух открывается навстречу солнцу. Потом она вспомнила зоопарк, то, как Квинн ее отверг, то, что он не звонил ей с того самого дня… и сдержала улыбку, превратив ее в более формальное приветствие, и слегка кивнула.
Квинн заметил, как изменилось ее лицо, и странное выражение исчезло из его глаз. Он шагнул вперед и наклонился к матери. Минни встала и отступила назад, чтобы не мешать ему. Квинн окинул Минни взглядом с видом: «Какого черта на тебе надето?!» – но тут же занял ее место. Он погладил мать по руке, осторожно, ритмично, как будто это был их некий личный шифр. Минни увидела, как голова Тары расслабленно откинулась на подушки, ее руки обняли Квинна.
– Она что-нибудь принимала? – спросил Квинн, переводя взгляд с Конни Купер на Минни.
– Две вот такие, – ответила Конни, протягивая Квинну коричневый пузырек с пилюлями. – Я хотела вызвать «скорую», но она наотрез отказалась.
Мать Минни скрестила пальцы рук, крутя большие пальцы один вокруг другого.
– Все в порядке, вы все правильно сделали, – сказал Квинн. – Спасибо, что оказались здесь, Конни. Я знаю, как мама радовалась разговорам с вами в последние месяцы. Для нее было очень важно, что вы пришли.
Минни растерянно уставилась на мать. Они с Тарой общались уже несколько месяцев? Но почему мать ни словом об этом не обмолвилась? Конни неловко переступила с ноги на ногу, посмотрев на Минни, а потом крепко потерла ладонью шею.
– Я отведу маму наверх, – сказал Квинн.
Минни кивнула. Она наблюдала за тем, как Квинн осторожно закинул руку матери себе на шею, а потом поднял ее с дивана, как будто она весила не больше ребенка. И тут в памяти Минни вспыхнула картина того дня у бассейна… Мокрый обнаженный торс Квинна… Она тут же выругала себя: не время мысленно раздевать мужчину!
  
– Не уходите. Я скоро вернусь, – бросил Квинн, неся мать к лестнице.
Когда он ушел, Минни, кое-как передвигая ноги, подошла к матери и прошипела:
– Значит, вы общались. И почему ты мне об этом не сказала?
Конни пожала плечами и отошла к консольному столику, уставленному фотографиями в серебряных рамках и безделушками. Она взяла белую фарфоровую собачку и внимательно ее осмотрела: