Прежде чем нас разлучат (ЛП)

— Хорошо, после завтрака мы все соберемся и отправимся в путь, — говорит Такер, помогая Кингстону взять еще немного бекона с тарелки.
— Тогда, оставим шампанское для хижины, — предлагает Далтон, ловя мой взгляд. — Если только ты не хочешь?
— Пока нет, — уверяю я с улыбкой, и он возвращает бокалы обратно в шкаф, пока я беру тарелку.
Все быстро рассаживаются по местам, и во время завтрака парни ведут разговор о работе, а Уиллоу, Хейзел и я говорим о детях и жизни. Я даже и не понимала, что мне не хватало такого общения, пока я была с Боуи. И хотя мне не нужно было, чтобы он нравился моим друзьям или семье, чтобы быть с ним, теперь я вижу, что это имело бы огромное значение в наших отношениях.
  
Глава 36
Такер
— Уокер, успокойся.
Миранда вздыхает в пятый раз за две минуты, и мне требуется вся сила воли, чтобы не забрать у нее телефон и не выбросить в чертово окно. Звонок от брата начался с того, что она была счастлива его услышать, но после того, как рассказала ему обо мне, ее тон быстро сменился на защитный и рассерженный.
— Как я уже говорила, он детектив, и… — Он явно перебивает ее. — Уокер, он совсем не похож на Боуи.
Она глубоко вздыхает, и я смотрю в зеркало заднего вида, чтобы проверить Кингстона, который все еще спит с тех пор, как мы тронулись два часа назад.
— Ну, мне не нужно твое разрешение или одобрение, чтобы встречаться с кем-то. — Я замечаю, как она тайком бросает на меня взгляд, а затем шепчет: — Я повешу трубку, если ты и дальше будешь вести себя как засранец.
Она снова делает паузу.
— Понимаю, у тебя есть вопросы, но тебя здесь нет, Уокер. И с твоей реакцией на то, что я встретила мужчину, я ни за что не позволю ему поговорить с тобой по телефону.
Она недолго молчит, затем стонет:
— Приезжай в гости, тогда с ним и познакомишься. — Она снова замолкает, а потом шепчет: — Я люблю тебя, но ни одно твое слово не заставит меня усомниться в моем решении, так что тебе лучше не пытаться.
Повернув к ней голову, я вижу, что она смотрит в окно.
— Понимаю, ты обеспокоен тем, что случилось с Боуи, но Такер совсем на него не похож. Он добрый, честный и очень милый с Кингстоном, и тот его просто обожает. С ним я счастлива и полна надежд, просто поверь мне, потому что я не хочу вешать трубку, злясь на тебя, но сделаю это, если ты скажешь что-то, кроме: «Я поддерживаю тебя и верю, что ты достаточно разумна, чтобы не выбрать еще одного мужчину, который будет плохо с тобой обращаться».
После этого она глубоко вдыхает и выдыхает, слушая брата.
— Ладно, надеюсь, у тебя получится. Я скучаю по тебе, и твоему племяннику было бы приятно знать, что ты существуешь в реальной жизни, а не только на экране телефона. Кроме того, я хотела бы познакомиться с девушкой, с которой ты встречаешься. — Проходит минута, прежде чем она шепчет: — Я тоже тебя люблю. Пожалуйста, будь осторожен.
Она отключатся и кладет сотовый в подстаканник рядом с моим телефоном.
— Извини за это.
— Ты в порядке? — Я тянусь к ее руке, и она обхватывает мои пальцы.
— Да, он волнуется и ведет себя как надоедливый старший брат.
— Он любит тебя.
— Я знаю. Это единственная причина, по которой я не выбросила телефон в окно.
Я смеюсь, и она сжимает мои пальцы.
— Он постарается приехать этим летом, когда наши родители будут здесь.
— Это хорошо.
— Когда вы познакомитесь, он все поймет, но сейчас…
— Детка, — перебиваю я, — меня не беспокоит мнение твоего брата обо мне.
— Я знаю, но хочу, чтобы вы поладили. Ему не нравился Боуи, и я знаю, что это одна из причин, по которой он не хотел приезжать.
— Есть и другие?
На мгновение она замолкает.
— Честно говоря, мне кажется, он держался подальше, потому что, если бы приехал в Штаты, почувствовал бы себя обязанным встретиться с родителями.
— Они не ладят?
— Ладят, но Уокер всегда испытывал неприязнь к отцу, возможно, даже к маме.
Я смотрю на нее.
— Не понимаю.
— Отец изменял маме, пока мы росли. — Она играет с моими пальцами. — Я не говорю о романе, после которого он понял, что напортачил, а потом исправился. Он изменял, попадался, извинялся, просил прощения, а затем делал это снова.
— Детка.
Я переворачиваю руку и сжимаю ее бедро. Даже если ее травма не была такой же, как у меня, по ее тону очевидно, что она все равно оставила шрамы.
— Уокер. — Она делает долгую паузу. — Папа — хороший человек, и я думаю, Уокеру было очень трудно разделить, кем был папа как человек, кем он был как отец и кем он был как муж.
Она выдыхает.
— По крайней мере, так было со мной, и я знаю, что никто из нас не понимал, почему мама просто не бросила его. У нее была работа, и все было бы в порядке.
— Некоторые люди не осознают, что они достаточно сильны, чтобы сделать это, — тихо говорю я, а затем спрашиваю: — Как сейчас складываются отношения твоих родителей?
— Хорошо, наверное, но, честно говоря, я не знаю. Когда я училась в выпускном классе, друзья рассказали мне об измене отца, и я почувствовала себя такой униженной. — Ее голос звучит тише. — Я могла справиться с маленьким грязным секретом, который оставался в четырех стенах нашего дома, но знать, что окружающие обсуждают это, убивало.
— Еще бы.
Я сворачиваю с шоссе и вижу, как она кивает.
— Я поссорилась с ним по этому поводу и немного перегнула палку, потому что мне было очень стыдно. — Она тихонько вздыхает, а затем шепчет: — После ссоры мы долго не разговаривали. Отношения пошли на поправку только в последнее время. Насколько мне известно, тогда он изменил в последний раз, но точно я этого не знаю, и не собираюсь обсуждать это с мамой. Вот почему я даже и не допускала мысли, чтобы остаться с Боуи. Он знал, через что я прошла, и что никогда не заставлю Кингстона пройти через то же самое, и все равно завел роман.
— Честное слово, детка, со мной тебе не о чем беспокоиться, — тихо уверяю я, и ее пальцы напрягаются. — И это не пустые слова, которые ты хочешь услышать. Я говорю правду. Измена — это наш выбор. Она не происходит случайно, и я никогда не предам оказанное мне доверие.
— Я знаю, — бормочет она.
— Мамочка, — зовет Кингстон с заднего сиденья, и я смотрю в зеркало заднего вида.
— Привет, милый. — Она поворачивается к нему. — Все хорошо? Тебе нужно на горшок?
— Мы уже приехали?
— Еще минут пять, приятель, — говорю я, и он садится прямо, чтобы посмотреть в окно, прежде чем попытаться оглянуться назад, вот только сидит недостаточно высоко.
— Где Винтер?
— Все также позади нас, — уверяет его Миранда, прежде чем повернуться вперед и порыться в сумке у ног. — Хочешь перекусить?
— Нет. — Он зевает. — Здесь куча деревьев.
— Так и есть. — Я улыбаюсь, когда он встречается со мной взглядом в зеркале. — А еще здесь водятся медведи, я видел нескольких, когда останавливался в хижине.
— Настоящие мивдведи? — спрашивает он, и я смеюсь над тем, как он произносит это слово.
— Да, так что будь осторожен, когда находишься снаружи. Не уверен, до сих пор ли они в спячке, но уже вполне могут проснуться.
— Хорошо, — радостно говорит он.
Я сворачиваю на грунтовую дорогу, по обе стороны от которой возвышаются деревья.
— Ох, боже, — шепчет Миранда, когда в поле зрения появляется озеро. — Здесь так красиво.
— Мы можем пойти поплавать? — спрашивает Кингстон, глядя на воду из окна.
— Летом, приятель. Сейчас слишком холодно.
На развилке я поворачиваю направо; если поехать налево, попадем к соседу. Когда в поле зрения появляется хижина, возле нее на бетонной площадке стоит большой грузовик. Грузовик, которого здесь быть не должно, так как у меня нет арендаторов до следующих выходных.
— Это грузовик Боуи, — шепчет Миранда достаточно громко, чтобы я расслышал.
Я смотрю на нее, и у меня сжимается челюсть. Если он здесь, то и Наоми тоже.
Вместе с братьями на их машинах — кроме машины Далтона, потому что он поехал с Клэем и Уиллоу, — я подъезжаю к хижине и паркуюсь, прежде чем открыть дверцу.