Прежде чем нас разлучат (ЛП)

Ласкаю руками ее груди, и она закидывает ногу мне на бедро, позволяя почувствовать влажный жар ее киски. Проведя ладонью вниз по ее боку и бедру, чувствую, как ее дыхание прерывается, когда я приближаюсь к развилке между ее бедер, затем она хнычет мне в рот, когда мои пальцы раздвигают ее и касаются клитора. Я толкаюсь бедрами вперед для трения. Она нежная и влажная, и когда я ввожу в нее два пальца, приходят воспоминания о том, какая она горячая, тугая и гладкая.
  
— О, боже, Такер! — кричит она, прижимая голову к кровати, пока я трахаю ее пальцами и кружу по жесткому, набухшему бугорку.
Двигаясь ртом вниз по ее шее, устраиваюсь между ее ног и зависаю над ее грудью, втягивая в рот одну, а затем другую, прежде чем двинуться дальше и поцеловать ее живот.
Она вцепляется мне в волосы, когда мое лицо оказывается над ее киской, и я почти улыбаюсь от движения ее бедер, приподнимающихся с кровати. Вынув пальцы с ее тугой киски, я раздвигаю ее.
— Ты такая опухшая и мокрая, детка. — Провожу мизинцем по ее клитору.
— Такер, — хнычет она.
— Да? — Снова провожу по бугорку пальцем.
— Пожалуйста. — Миранда поднимает бедра выше, и я смотрю на ее тело. Господи, она потрясающая.
— Прости, что? — мягко спрашиваю я, и она опускает голову, чтобы встретиться со мной взглядом.
— Коснись меня. — Ее щеки розовеют.
— Я касаюсь тебя. — Целую ее над лобком, и она издает мучительный гортанный стон.
— Ты дразнишь меня.
— Все, что тебе нужно сделать, это сказать мне, чего ты хочешь, Миранда, и я дам тебе это.
Ей требуется больше трех вдохов, чтобы прошептать эти слова, но как только «Заставь меня кончить своим ртом» слетает с ее хорошеньких опухших губ, я опускаю голову и втягиваю клитор в рот, сильно посасывая, одновременно скользя двумя пальцам внутрь и сгибая их.
Она кончает почти мгновенно, настолько возбужденная минетом и моими недавними ласками, что не потребовалось никаких усилий, чтобы ее бедра сжались вокруг моей головы, а ее ноги начали дрожать.
Когда ее киска перестает пульсировать, я целую внутреннюю часть ее бедра, затем встаю на колени и тянусь за презервативом. Располагаюсь между ее ног, она распахивает глаза и наблюдает, как я разрываю обертку презерватива и надеваю его. Когда она тянется ко мне, я качаю головой.
— На живот, детка.
Через мгновение ее поднятая задница оказывается передо мной, и я провожу ладонью по ее округлой ягодице. Прижавшись к ее входу, обхватываю рукой ее бедро и одним толчком глубоко скольжу внутрь, слыша ее вздох.
— О, боже, Такер. — Она подмахивает мне, встречая толчок за толчком.
Думал, что в этой позе смогу продержаться дольше, но очевидно, ошибся. Скользнув рукой по ее животу, подтягиваю ее, пока она не оказывается на коленях, прижатой спиной к моей груди, и одной рукой обхватываю ее грудь, а другой проникаю между ее ног.
Она накрывает мои руки ладонями и шипит:
— Такер.
Повернув голову в мою сторону и уткнувшись лицом мне в шею, она начинает сжиматься вокруг меня.
Мои яйца сжимаются, позвоночник покалывает, и мои толчки становятся беспорядочными, когда она кончает, утаскивая меня за собой через край. Одним последним толчком я погружаюсь так глубоко, как только могу, в то время как мой разум отключается от всего, кроме нее, ее запаха и ощущения ее в моих руках и вокруг меня.
Ее дрожь возвращает меня к реальности, и я медленно выпрямляюсь и встаю с кровати, а Миранда падает на живот. Улыбаясь сонному взгляду, который она бросает на меня, откидываю одеяла.
— Ложись, детка.
Это занимает секунду, но как только она оказывается под одеялом, положив голову на подушку, я оставляю ее, чтобы позаботиться о презервативе. Вернувшись в спальню, выключаю свет, ложусь в постель, и, как и раньше, она сворачивается у меня под боком, положив голову мне на грудь и руку на талию.
— Во сколько тебе нужно вставать на работу?
— В семь, чтобы заскочить домой собраться, — сонно бормочет она.
— Хорошо. — Я целую ее в макушку, и она прижимается ко мне теснее.
Обычно моему сознанию требуется несколько часов, чтобы отключиться, особенно после такого дня, как сегодня. Но когда я прислушиваюсь к ее ровному дыханию, то засыпаю с ней в объятиях, и ни один демон, обычно преследующий меня во сне, не в состоянии разрушить наведенные ею на меня чары.
Глава 26
Миранда
Сидя за стойкой на кухне Такера, я наблюдаю, как он переворачивает вегетарианские котлеты для гамбургеров, пока во фритюрнице на стойке жарится картофель. Когда я пришла, он замочил нарезанный кубиками картофель в воде, а затем высушил его бумажными полотенцами и приправил, прежде чем положить во фритюрницу. Я никогда в жизни даже не пыталась приготовить картошку фри дома, так что сказать, что я впечатлена его кулинарными способностями, это ничего не сказать, особенно, когда все так вкусно пахнет.
Глядя, как он передвигается по кухне, я слушаю телефонные гудки, прижав сотовый к уху. Сегодня Пэтти оставила мне голосовое сообщение с просьбой перезвонить ей, когда у меня будет минутка. Вот только минутку мне найти до сих пор не удавалось, так как я весь день принимала клиента за клиентом. И когда у меня выдалась пара минут для звонка, я использовала их, чтобы поговорить со своим адвокатом и узнать, есть ли способ гарантировать, что Наоми не разрешат возить Кингстона. Телефонный звонок не принес утешения, потому что суть ответа заключалась в том, что никаких гарантий нет, но она поговорит с адвокатом Боуи и выскажет мои опасения.
С работы я ушла только в шесть, и мне пришлось спешить домой, чтобы собрать сумку с вещами для ночевки, потому что этим утром Такер… не попросил, а велел мне ее привезти с собой, прежде чем я вернусь к нему сегодня вечером. Весь день я думала о том, что снова буду с ним спать.
Не заниматься сексом — конечно, секс был потрясающий, на самом деле лучший, что у меня когда-либо был, — но то, что я спала в его объятиях, превосходило все остальное на миллион. Боуи не любил обниматься. Ни один мужчина, с которыми я встречалась, не любил этого, и до вчерашней ночи я не понимала, что упускаю.
Проснувшись этим утром, я почувствовала физический заряд энергии, как будто его тело, которое всю ночь находилось в постоянном контакте с моим, каким-то образом управляло клетками моего организма, пока я спала, заряжая их энергией. К тому же, то, что мы проснулись вместе, затем приняли вместе душ и выпили по чашке кофе перед моим отъездом домой, положило очень хорошее начало выходного дня.
— Миранда, — наконец отвечает Пэтти, вытаскивая меня из мыслей, и я хмурюсь, потому что в ее голосе звучит облегчение, и для нее это очень странная реакция на то, что я ей перезвонила.
— Привет, Пэтти, как дела?
— Не очень, — ворчит она, а затем бормочет: — Подожди секунду, дай мне выпить вина.
Мои глаза округляются. Моя бывшая свекровь не пьет, если нет никакой драмы, а значит, что-то происходит.
— Хорошо. — Она выдыхает, когда я слышу звон стекла. — Итак, ты знаешь меня, и знаешь, что я нахожу общий язык со всеми.
— Да, — соглашаюсь я, думая, что это странный способ начать разговор.
— Тогда не могла бы ты объяснить мне, почему сегодня утром мой сын сказал мне, что я больше не могу находиться в его доме, когда там эта женщина, с которой он встречается?
— Что? — шепчу я, уверенная, что ослышалась.
Пока мы с Боуи были вместе, если у меня когда-либо и возникали проблемы с Пэтти — что случалось редко, но иногда бывало, особенно когда Кингстон был младенцем, и она переступала границы, — Боуи говорил мне, чтобы я смирилась. Он никогда не стал бы говорить со своей мамой от моего имени, и точно, черт возьми, никогда бы не сказал ей, что доступ в дом для нее под запретом.
— Ты не ослышалась. Видимо, эта женщина считает, что я слишком часто прихожу к ним. И вот результат. — Она делает паузу, и я представляю, что она отпивает вина. — Ей со мной «некомфортно».