Защитник Драконьего гнезда. Том второй (СИ)

Пусть даже собственный крик не переставая звучит в голове, а горло саднит – и кажется, что вот-вот выхаркаешь легкие.
Протягиваю дрожащую руку и срываю с головы Пожирателя капюшон.
Существо дергается, пытается укрыться то ли от моего взгляда, то ли от падающих с неба капель. Его они тоже жалят с той же жестокостью, что и меня. И, признаться честно, вид твари, изнывающей и корчащейся от боли, неимоверно радует. Кажется, даже моя собственная боль отступает на несколько мгновений.
А потом его голова дергается – и я вижу его лицо, вижу широко распахнутые глаза и перекошенный в немом крике беззубый рот.
Я знаю это лицо… Хоть сейчас оно сильно искажено.
Тонкие губы растягиваются в подобии то ли улыбки, то ли оскала – и снова что-то пытаются произнести. Ни звука.
Подземный толчок такой силы, что раскалывает все вокруг в мельчайшее крошево. Больше не за что держаться, не по чему ползти. Мир перестает существовать, сваливаясь внутрь самого себя.
Я падаю в зловонную раскаленную бездну, где нет и не может быть ничего живого. И все же там что-то ворочается и протяжно стонет. Что-то, что с нетерпением ожидает моего скорого падения. А я могу только скукожиться до состояния эмбриона и закрыть глаза.
Лишь бы только все поскорее закончилось.
  
Глава шестидесятая: Изабелла
 
Глава шестидесятая: Изабелла
Я очень долго и будто нехотя выкарабкиваюсь из тяжелого сна. Знаю, что сплю, знаю, что могу проснуться, но не в силах этого сделать. Точно изо всех сил работаю руками и ногами, пытаясь выплыть на поверхность безбрежного океана, но что-то цепко держит, тянет обратно – в темноту, холод, неизвестность.
Когда осознаю, что кто-то трясет за плечо, наваждение спадает само собой.
Открываю глаза и не сразу могу сфокусироваться на лице человека, что склонился надо мной. Сначала мне кажется, что это Анвиль, потом его черты заменяются безликими чертами существа с черными провалами вместо глаз, затем там появляется… Лаэрт? И лишь потом сухое бородатое лицо вождя ллисканцев.
Увидев, что я очнулась, ллисканец тут же отступает.
— Твой крик пробудил весь лагерь, королева Артании, - говорит он.
Приподнимаюсь на локтях. Затылок тяжелый, точно пудовая гиря.
Ох, да он не один – сразу за его спиной пара моих охранителей, а у входа в шатер толпится еще несколько ллисканцев.
— Простите, Ваше Величество, - говорит один из охранителей, - но вы не просыпались.
— Все хорошо, - пытаюсь уверенно улыбнуться, но получается прискверно натянуто. – Мне иногда снятся кошмары.
Вождь пристально смотрит мне в лицо и хмурится. Очень нехорошо хмурится. Потом оборачивается и что-то говорит своим людям. Черех пару минут передо мной стоит стакан с каким-то пахучим травяным отваром, а сами ллисканцы исчезают.
— Нужен разговор, - говорит вождь.
Ну вот, а я уж было подумала, что мне показалось – и он ни в чем меня не подозревает. Мало ли кому что снится?
Вообще, очень не уверена, что оставаться наедине ночью с чужим мужчиной – это правильно. Несмотря на верность горных варваров, я понятия не имею, что они могут рассказать Анвилю. И если мужу я верна целиком и полностью, то из таких вот донесений у него могут возникнуть совершенно неверные подозрения.
— Пройдемся, - предлагаю альтернативу, - хочу проветриться.
Ллисканец кивает.
Набрасываю на плечи тяжелый меховой плащ – и иду на выход.
На улице прохладно – и дышится почти свободно. Кажется, я начинаю привыкать к местным ароматам, теперь все эти гнилостные миазмы, что время от времени накрывают лагерь, вовсе не заставляют меня брезгливо морщиться. Хотя, будем честны, сейчас воздух действительно чистый.
Дышу с наслаждением.
— Я слушаю, - говорю ллисканцу, намекая, что молчаливая прогулка меня не очень устраивает.
— Ты не одна, - слышу странное в ответ.
И не поймешь – то ли вопрос, то ли утверждение.
— Не одна?
Он молчит, точно хочет сказать что-то очень неприятное.
— Твои руки… - снова смотрит на меня. – Что с ними? Вчера они были чистые.
 
Да какого ему не так?
Руки как руки!
Распахиваю плащ и выставляю на обозрение ладони.
И тут же теряю дар речи.
Кожа на руках раскраснелась и явно сильно раздражена, хотя и не болит, но, главное, тут и там видны черные отметины, точно оставленные сигаретными бычками. И вокруг каждой отметины – тонкая сетка из поврежденных кровеносных сосудов.
И не видела всего этого, когда проснулась. Просто не смотрела.
А он обратил внимание.
Надо думать, что-то подобное в изобилии найду и на спине.
Резко прячу руки обратно под плащ, осматриваюсь на чистом автомате, боясь, что отметины увидит кто-то еще. Хотя понятия не имею, чего именно боюсь. Что обвинят меня в одержимости и утопят в болоте? Но так, вероятно, уже бы обвинили. Наверное. Да и что такого в этих ранках? Подумаешь, обожглась… где-то как-то почему-то.
— Очень давно в этом мире было большое зло, - говорит ллисканец, не дожидаясь моего ответа. - Много крови, много смертей. Никто из ныне живущих точно не знает, что это за зло и откуда пришло. Но древние сказания говорят… - он замолкает и на какое-то время отводит взгляд в темноту, точно в состоянии там что-то увидеть. – Сказания говорят, что зло обязательно снова вернется. И снова будет кровь, снова земля покроется ядовитыми язвами и взвоет от боли. Но прежде, появится тот, кто станет говорить со злом. Тот, на чьем теле появятся черные отметины.
Ой-ой.
— Это был просто кошмар, королева Артании?
Отрицательно мотаю головой.
Понятия не имею, что он сделает, узнав правду. Но он доверился мне и поверил, встал на мою сторону в борьбе с мятежниками Артании. Как теперь могу врать ему в глаза?
— Нет, не просто кошмар. В горах его зовут Гуур Дхар – Пожиратель снов.
— Что ему нужно?
— Боюсь, все то, о чем сказал ты сам – он хочет убивать.
— Он уже кого-то убил?
— Насколько мне известно, да, было одно нападение. Уничтожен замок и несколько деревень вокруг.
— Только одно нападение?
— О других мне не известно.
— Я никогда по-настоящему не верил в эти сказания, - вождь ллисканцев неожиданно улыбается. – А теперь получается, что все мы – их часть.
— Я бы очень хотела сказать, что ты ошибся, но это будет неправдой.
— Злу нужно время, чтобы вернуть прежние силы. Поэтому оно постарается не показываться в нашем мире. До поры. А потом его будет не остановить.
— Но как-то ведь его остановили раньше?!
— Да. Но мне не известно, как. Но я узнаю. Если кто-то среди ллисканцев вообще знает.
Некоторое время стоим молча.
— Он что-то предлагал тебе, королева Артании? – спрашивает вождь.
— Да. И я ответила отказом.
Ллисканец криво ухмыляется.
— Смело и безрассудно. Возможно, стоило согласиться.
И уходит, оставив меня наедине с собственными растрепанными мыслями.
Что это вообще было? Нет, не разговор с вождем – произошедшее во сне. Пожиратель разыграл для меня спектакль? Но зачем? А если ему действительно было столь плохо? Если весь сегодняшний кошмар – это отражение его состояния? Ему было больно – очень больно. А если ему можно причинить боль, значит, его можно и убить.
«Воспарившая Луна…» - вспоминаю единственные слова, что были произнесены другим голосом. И теперь я точно знаю, чей это был голос. Слышала его, куда более уверенный и надменный, в одном из своих видений – в личной башне Лаэрта. И именно Лаэрт смотрел на меня, когда сорвала с Пожирателя капюшон. Смотрел как-то странно – будто с надеждой. Исхудалый, осунувшийся, с болезненно-бледной кожей, натянутой на острые скулы. Даже близко не тот холеный человек, что с легкостью и даже удовольствием изуродовал собственную жену.
«Что ты хотел мне сказать?»
Да, я помню эту легенду. Разумеется, помню. Благодаря памяти настоящей Изабеллы.
И что из этого?
Мне стоит воспринимать ее всерьез?