Ради блага человечества (Блуждающая Земля. Эпоха сверхновой. Шаровая молния)

– Вагон был набит битком. Один из них не выжил.
– А как насчет этой? – Брат Зубастый показал на девочку.
– Она не продается.
– Я хочу ее получить. За ту же цену, что и остальных. – Тон его голоса не допускал возражений.
– Но… она совершенно здорова. Как на ней заработаешь?
– Ты осел. Несколько последних штрихов, и все будет в порядке.
Произнося это, он снял с талии свою пилу и провел ею по тонкой щиколотке Сладкого Горошка, открыв зияющую рану на ноге девочки. Хлынула кровь, а девочка пронзительно завизжала.
– Перевяжи ее и останови кровотечение, но не давай ей антибиотиков. Нужно, чтобы рана загноилась, – приказал Брат Зубастый Гладкоствольному.
И Гладкоствольный перевязал рану Сладкого Горошка, но кровь продолжала сочиться сквозь слои марли, а лицо малышки покрыла смертельная бледность. Он тайком принес ей несколько таблеток эритромицина и сульфаметоксазола, но это не помогло. Рана Сладкого Горошка нагноилась.
Через два дня Брат Зубастый отправил девочку на улицу просить милостыню. Эффект, который производили жалобное выражение ее лица и изуродованная ножка, сразу же превзошел ожидания Брата Зубастого. В самый первый день она заработала триста юаней, а в следующую неделю она приносила не меньше двух тысяч в день. В последний день ее пребывания на улице одна иностранная супружеская пара, всего один раз взглянув на нее, дала ей четыреста американских долларов. Несмотря на это, единственной наградой Сладкого Горошка была всего одна коробка испорченной еды в день. Дело было не только в скупости Брата Зубастого; ему надо было, чтобы она оставалась похожей на умирающего с голоду ребенка. Гладкоствольному удавалось только приносить ей объедки под покровом темноты.
Однажды вечером, когда Гладкоствольный пришел забрать девочку с тротуара, где она просила милостыню, малышка прошептала ему на ухо:
– Братец, моя нога больше не болит.
Казалось, это ее радует.
Не считая смерти матери, Гладкоствольный не мог вспомнить другого случая, когда он плакал. Ножка Сладкого Горошка не беспокоила ее потому, что на ней отмерли нервы. Все ее нога почернела, и в последние два дня у нее была высокая температура. Гладкоствольный не мог больше выполнять приказы Брата Зубастого, и он отнес девочку в больницу. Врачи сообщили ему, что уже слишком поздно: у девочки заражение крови. Она умерла на следующую ночь, снедаемая лихорадкой.
С этого момента кровь Гладкоствольного стала холодной, и, как и предсказывал мистер К, она больше никогда не потеплела. Убивать других доставляло ему удовольствие, это стало для него сильнее любого наркотика. Он жил для того, чтобы крушить изящные сосуды из нефрита под названием «человеческие существа» и смотреть, как красная жидкость выплескивается из них и охлаждается до комнатной температуры. Только это одно было истиной – любое тепло в той жидкости было вечной загадкой.
Без осознанного намерения Гладкоствольный выжег четкое, будто созданное пикселями изображение раны на ножке Сладкого Горошка в своей памяти. Позднее это изображение появилось на простреленном животе Брата Зубастого, точная копия той первой раны.
* * *
Мусорщица встала, повесила на плечо свой огромный мешок и медленно повернулась, собираясь уйти. Не появление Гладкоствольного вызвало ее уход. Она не заметила, что он держит в руке, и даже представить себе не могла, что этот хорошо одетый мужчина может иметь к ней какое-то отношение. Просто ей пора было уходить. Корабль Старших братьев опустился за западный горизонт, а Гладкоствольный стоял неподвижно и смотрел, как фигура девушки исчезает в сумерках после померкшего голубого света.
Гладкоствольный вернул револьвер в кобуру. Потом достал свой сотовый телефон и набрал номер Чжу Ханьяна:
– Хочу с вами встретиться. Мне нужно вас кое о чем спросить.
– Завтра в девять часов на том же месте, – ответил Чжу Ханьян коротко и невозмутимо, как будто он ожидал звонка Гладкоствольного.
* * *
Войдя в Президентский зал, Гладкоствольный увидел, что там уже собрались все тринадцать членов постоянного комитета Совета по ликвидации общественного богатства, и они встретили его суровыми взглядами.
  
– Задавайте вопрос, который пришли задать, прошу вас, – произнес Чжу Ханьян.
– Почему вы хотите убить этих трех людей? – спросил Гладкоствольный.
– Вы нарушили этику своей профессии, – сухо заметил Чжу, отрезая кончик сигары элегантным резаком для сигар.
– Да, и это будет мне дорого стоить. Но мне необходимо знать причину, иначе я не смогу выполнить эту работу.
Чжу прикурил сигару от длинной спички и медленно наклонил голову.
– Мне невольно приходит в голову мысль, что вы только тогда беретесь за работу, когда мишенью являются богатые люди. В таком случае вы не настоящий профессиональный киллер, а просто бандит со склонностью к мелочной классовой мстительности, психопат, убивший сорок одного человека за три года, которого в этот самый момент безуспешно разыскивает полиция. Вы губите свою репутацию.
– Можете позвонить в полицию прямо сейчас, – хладнокровно ответил Гладкоствольный.
– Это задание затронуло какой-то момент из вашей личной жизни? – спросила Сю Сюепин.
Гладкоствольного невольно привела в восхищение ее проницательность. Его молчание стало ответом на этот вопрос.
– Это была женщина?
Гладкоствольный опять не ответил. Этот разговор слишком далеко отклонился в сторону от темы.
– Ну, хорошо. – Чжу выдохнул клуб белого дыма. – Это важная задача, и мы не можем найти никого, кто лучше вас подходил бы для ее выполнения, за такой короткий срок. У нас нет выбора, придется принять ваши условия и сообщить вам причину, но знайте, что она превзойдет ваши самые смелые мечты. Мы, несколько самых богатых людей в нашем обществе, хотим убить трех его самых бедных и слабых членов, и это, на ваш взгляд, делает нас безумными, отвратительными созданиями. Прежде чем мы объясним свою мотивацию, мы должны исправить это впечатление.
– Меня не интересуют проблемы света и тьмы.
– Но факты говорят об обратном. Пойдем с нами, прошу вас. – Отбросив свою только что раскуренную сигару, Чжу встал и вышел из комнаты.
Гладкоствольный вышел из отеля вместе с постоянным комитетом Совета по ликвидации общественного богатства в полном составе. Над их головами происходило нечто странное, и прохожие с тревогой поднимали глаза к небу. Там стремительно летел космический корабль Старших братьев по низкой орбите. В лучах восходящего солнца он был особенно хорошо виден на фоне утреннего неба. За кораблем оставался след из сверкающих серебряных звезд, который тянулся за ним от самого горизонта. Длина корабля существенно уменьшилась, и, по мере того как от него отделялась звезда за звездой, его корпус становился неровным, как сломанная палка. Из новостей Гладкоствольный знал, что огромный корабль Старших братьев в действительности состоит из тысяч более мелких судов. Теперь, по-видимому, он распадался на составляющие, из которых образовывалась армада судов.
– Прошу у всех внимания! – Чжу подозвал членов комитета. – Вы видите, что ситуация развивается, и времени, возможно, осталось мало. Необходимо увеличить темп наших усилий. Каждая команда должна немедленно отправиться к выделенному ей участку ликвидации и продолжить вчерашнюю работу.
Закончив речь, они с Сюй Сюепин сели в грузовик и пригласили Гладкоствольного ехать с ними. Только тут Гладкоствольный заметил, что у отеля ожидают не привычные миллиардерам лимузины, а ряд грузовиков «Исузу».
– Чтобы мы могли перевезти больше груза, – объяснила Сюй, увидев недоумение на лице Гладкоствольного. Тот посмотрел в кузов грузовика и увидел, что он заполнен аккуратными рядами одинаковых маленьких черных чемоданов. Эти чемоданы выглядели элегантно и дорого, и, на его взгляд, их было больше сотни.
Наемного шофера не было, Чжу сам вывел грузовик на главную дорогу. Вскоре он свернул на трехполосную аллею и снизил скорость. Гладкоствольный понял, что Чжу медленно едет рядом с каким-то пешеходом, бродягой. Хотя в наше время бездомные не обязательно одевались в лохмотья, их всегда выдавали какие-то особенности внешности. Этот мужчина привязал себе пластиковый мешок к талии, и его содержимое на каждом шагу дребезжало.