Ради блага человечества (Блуждающая Земля. Эпоха сверхновой. Шаровая молния)

Сначала он попросил Шуя рассказать о своей жизни, а потом начал вспоминать о своем собственном детстве. Хокинг говорил Шую о своем холодном, большом доме в Сент-Олбанс; зимой в ледяной просторной гостиной гремела музыка Вагнера. Он рассказал ему о цыганском фургоне, который его родители поставили в поле возле Осмингтон-Миллза, и как он с младшей сестрой Мери ездил в нем к побережью. Он говорил о том времени, когда они с отцом посетили Айвингхо Бикон [7] в Чилтернских холмах. Шуй поражался памяти столетнего старика, но еще больше его изумляло то, что они употребляли в разговоре одни и те же слова. Профессора очень радовали рассказы Шуя о жизни в его родной деревне. Когда они парили у внешнего края отражателя, он просил Шуя показать ему ее местоположение.
Через какое-то время темой их бесед неизбежно стал космос. Шуй опасался, что на этом их разговоры и закончатся, но этого не произошло. Для профессора было отдыхом рассказывать о сложных физических проблемах и о космологии таким языком, который способны понять даже обычные люди. Он рассказал Шую о Большом взрыве, черных дырах и квантовой гравитации. Когда Шуй возвращался на станцию, он начинал сражаться с тонкой книжечкой, которую Хокинг написал в прошлом веке, консультировался с инженерами станции и учеными, когда встречал нечто такое, чего не понимал. Но он понял гораздо больше написанного в этой книге, чем от него ожидали.
Однажды они вдвоем отправились к краю отражателя.
– Знаешь, почему мне нравится это место? – спросил профессор у Шуя, глядя на серебристую Землю за краем отражателя. – Это громадное зеркало отделяет нас от Земли внизу. Оно позволяет мне забыть о планете и полностью сосредоточиться на космосе.
– Мир внизу – сложный, – согласился Шуй, – когда смотришь на него из такой дали, Вселенная кажется такой простой, это просто звезды, разбросанные в пространстве.
– Да, мой мальчик, действительно, – согласился профессор.
Как и лицевая поверхность отражателя, его тыльная поверхность была тоже зеркальной. Их отличало только то, что задняя поверхность была усеяна точками двигателей, которые регулировали ориентацию и форму отражателя. Они напоминали маленькие черные башенки. Во время ежедневных прогулок Шуй и Хокинг неторопливо плыли вперед, очень низко над поверхностью. Они часто отплывали далеко от Станции управления к внешнему краю. Когда Луны не было видно, черная поверхность отражателя становилась очень черной, а ее поверхность отражала звездное небо. По сравнению с лицевой поверхностью горизонт здесь был ближе, а его кривизна более заметна. Но свет звезд, линии широты и долготы, образованные опорными балками, проплывали под их ногами, будто они летели над поверхностью крохотной, спокойной планеты. Каждый раз, когда отражатель переориентировали или меняли его форму, двигатели на черной поверхности включались. Освещенная бесчисленными струями огня, поверхность этой крошечной планеты выглядела еще более прекрасной и таинственной. А над головой всегда сиял Млечный Путь, яркий и неизменный.
Именно здесь Шуй познакомился впервые с самыми большими тайнами космоса. Он узнал, что звездное небо, заполняющее поле его зрения, состоит из ничтожных пылинок в невообразимом пространстве Вселенной и что все они всего лишь угольки, оставшиеся после взрыва, случившегося десять миллиардов лет назад.
Много лет назад, когда Шуй впервые шагнул в качестве человека-паука на крышу небоскреба, он увидел весь Пекин. Прилетев на Солнце Китая, он увидел всю Землю. Теперь Шуй переживал третий великий момент в своей жизни. Стоя на крыше космоса, он видел то, что выходило за рамки его самых смелых мечтаний. Хотя он приобрел лишь поверхностное понимание этих далеких миров, они все равно манили его к себе с непреодолимой силой.
Однажды Шуй высказал свои сомнения инженеру на станции.
– Люди совершили посадку на Луне в шестидесятых годах. А что дальше? Мы и сейчас еще не ступили на Марс. Мы даже больше не посещаем Луну.
  
– Люди – создания практичные, – ответил инженер. – То, что мы делали под влиянием идеализма и веры в середине прошлого столетия, оказалось нежизнеспособным в долгосрочной перспективе.
– А что плохого в идеализме и вере?
– В них нет ничего плохого в самих по себе, но интересы экономики важнее. В шестидесятые годы человечество не жалело расходов на космические полеты и несло огромные убытки, а Земля в то время погрязла в нищете. Такие обычные люди, как ты и я, вообще никогда бы не попали в космос, пусть даже мы не улетели дальше околоземной орбиты. Приятель, не позволяй Хокингу тебя отравить. Обычные люди не должны играть с теми вещами, с которыми играет он.
Этот разговор изменил Шуя. Внешне от оставался спокойным, работал так же много, как всегда, но глубоко внутри он уже видел новые горизонты.
* * *
Пролетело двадцать лет. С высоты тридцать шесть тысяч километров Шуй и его соотечественники ясно видели два десятилетия перемен, постепенно произошедших на земном шаре. Они наблюдали, как проект «Зеленая китайская стена» вызвал появление зеленой ленты, пересекающей северо-запад Китая, и как постепенно зеленела желтая пустыня. Их родные деревни больше никогда не будут испытывать нехватку дождя и снега. Сухие русла рек на окраинах деревень снова наполнились чистой, прозрачной водой.
Все это было заслугой Солнца Китая. Оно сыграло главную роль в великой кампании по преобразованию климата северо-запада Китая. И не только в этом, оно также совершило множество незапланированных новаторских свершений: однажды оно растопило снег на горе Килиманджаро и смягчило засуху в Африке; в другой раз оно превратило город проведения Олимпиады в поистине никогда не спящий город.
Но с появлением новых технологий методы манипулирования погодой с помощью Солнца Китая начали казаться неуклюжими и чреватыми слишком большими побочными эффектами. Солнце Китая выполнило свою задачу.
Министерство космической промышленности устроило пышную церемонию награждения первой группы промышленных рабочих на орбите. Эти шестьдесят человек были награждены не только за двадцать лет исключительно тяжелого труда, но, что важнее, за их необычное достижение: они прилетели в космос юношами, получившими только начальное или среднее образование. Своим поступком они распахнули двери в космос перед всеми людьми. Экономисты единодушно признали, что это стало настоящим началом индустриализации космоса.
Эта церемония привлекла широкое внимание прессы. В дополнение к вышеупомянутым причинам история пахарей зеркала стала легендой в душах людей. Она дала возможность испытать ностальгию в том возрасте, когда что-то быстро приобретают, а потом забывают.
Эти простые и честные парни теперь уже стали людьми среднего возраста, но, казалось, они не слишком сильно изменились. Публика все еще узнавала их на экранах голографических телевизоров. С годами большинство мужчин получили какое-нибудь высшее образование, а некоторые даже стали космическими инженерами. Однако в своих собственных глазах и в глазах публики они остались той же группой рабочих-мигрантов из сельской местности.
Шуй выступил с речью от имени своих товарищей.
– После завершения создания системы электромагнитного конвейера стоимость полета на околоземную орбиту равна лишь половине стоимости перелета через Тихий океан, – сказал он. – Космическое путешествие стало обычным, будничным делом. Новые поколения с трудом представляют себе, что значил полет в космос для обычного человека двадцать лет назад, как такая возможность его возбуждала, как заставляла кипеть его кровь. Нам очень повезло.
Мы обычные люди, и о нас можно сказать так мало. За свой необычный опыт мы должны благодарить только Солнце Китая. За последние двадцать лет оно стало нашим вторым домом. В нашей душе оно стало чем-то вроде миниатюрной Земли. Сначала швы на зеркальной поверхности отражателя для нас служили линиями долготы и широты Северного полушария. Когда мы отмечали свое местоположение, мы выражали свои координаты в градусах северной широты или восточной и западной долготы. Позже, когда мы хорошо познакомились с отражателем, мы постепенно отказались от континентов и океанов на нем. Мы говорили, что мы в Москве или в Пекине. Каждая наша родная деревня имела соответствующее положение на поверхности отражателя, и мы мыли эти участки старательнее всего.