Лицеист (СИ)

…Мирослава Михайловна вошла в кабинет моей «прабабки» ровно в одиннадцать тридцать, очередной раз ошарашила мелкими изменениями во внешности, сделавших ее непохожей на саму себя,
с интересом оглядела роскошнейший букет, который я держал в руках, и подколола:
— Решили отблагодарить И МЕНЯ?
Мысль о том, что при наличии личного целителя в ранге Архимаг любая нормальная женщина будет менять по десять раз на дню лицо, а не макияж, как ветром сдуло. Я покраснел, так как претензия была более чем заслуженной — матушку поставили на ноги в пятницу на рассвете, а я нашел время для изъявления благодарности в полдень воскресенья. Но дать волю совести не получилось — государыня подошла поближе, отобрала букет, зарылась носом в розы и… успокоила:
— Лютобор Игоревич, не берите в голову — я просто неудачно пошутила. А на самом деле прекрасно знаю, что всю ту неделю вы практически не спали и целыми днями носились, как белка в колесе. Поэтому не в обиде. Скорее, наоборот — довольна, что вы и в этом вопросе не разочаровываете.
Мне полегчало. Так, слегка. И я загрузил себя делом — произнес заранее подготовленную речь, порадовался тому, что Императрица сочла ее довольно милой, и услышал очень своевременный вопрос:
— Судя по тому, что вы просили уделить вам не минуту-две, а полчаса, это еще не все, верно?
— Да, государыня! — подтвердил я и попросил разрешения включить «глушилку».
Она это сделала сама, затем подошла к столу, повернулась ко мне лицом, по-простецки села на столешницу и плавно повела рукой, предлагая начинать:
— Мирослава Михайловна, вы позволите прикоснуться к коже вашего левого предплечья? — внезапно поймав кураж, нагло поинтересовался я.
Женщина заинтересованно выгнула бровь, затем развеселилась, лукаво прищурилась и ме-е-едленно потянула вверх кружевной рукав темно-зеленого бархатного платья. А когда дотянула манжету почти до сгиба локтя, ехидно усмехнулась:
— Рискните…
Рискнул, приложив слепком. И сразу же «заполировал» это заклинание воодушевляющим касанием:
— Я убрал шероховатости, ограничивавшие длительность медитаций с линзами-камертонами. Если вы сейчас накинете на линзу «петлю» и накроете ее водяным щитом, то сможете медитировать хоть круглые сутки. Причем в «фоновом режиме», то есть выделяя на контроль этого процесса малую толику сознания.
— Ого!!!
— Это еще не все! — буркнул я и задрал левый рукав: — Мы провели ряд экспериментов и пришли к выводу, что разгонять Силу целесообразнее всего не через одну, а через две линзы-камертона. Причем «сажать» их на левый верхний, то есть, «сердечный» магистральный канал с зазором в восемь-десять сантиметров — в этом варианте КПД медитации вырастает еще процентов на сорок…
— Вы хотите сказать, что если я буду медитировать в «фоновом режиме», не пять теоретически возможных, а пятнадцать часов в день, то мое развитие ускорится аж в четыре с лишним раза⁈ — облизав губки, вкрадчиво спросила Мирослава Михайловна.
Я утвердительно кивнул.
— И мне не потребуется изыскивать время на традиционные медитации? — чуть более эмоционально продолжила она.
Я кивнул снова.
— И это ваша личная разработка?
— Да, Мирослава Михайловна! — подтвердил я и озвучил самую «слабую» часть объяснений: — Кстати, имейте в виду, что эксперименты я проводил не только на себе и Валентине. Зато теперь уверен, что это заклинание работает именно так, как вы только что описали. И еще одно: благодаря экспериментам со слепком у нас появился еще один интересный аргумент для давления на Халифат.
— Что за аргумент?
— В ближайшее время начнется взрывное развитие Дауда и его личной телохранительницы. Думаю, вы сумеете воспользоваться этой информацией в нашу пользу.
Тут государыня хищно прищурилась:
— Само собой, Лютобор Игоревич, само собой!
 
— Кстати, Наоки, Лиджуан и Эиру тоже развиваются аномально быстро — на сегодняшней тренировке все до единой поднялись на следующую ступень развития. Но телохранительница последней сообщит ее деду, что рывков было всего два, ибо Этэ-Инти продолжает отставать…
— Вы убрали шероховатости и им⁈ — неприятно удивилась Волконская.
— Нет, Мирослава Михайловна: они развиваются исключительно за счет тренировок и медитаций под воодушевляющими касаниями. Плюс сбрасывают усталость благодаря обновлениям Валентины Петровны.
— Все, поняла: судя по всему, Эиру, вроде как, обновлений не получает, верно? — чуть успокоившись, более-менее спокойно буркнула женщина.
— Ага: я, злобный физик, усиливаю только своих!
Тут Волконская задала вопрос из категории ожидаемых:
— А мой старший сын входит в эту категорию, или как?
— Естественно. И я усилю его при первой же возможности. Само собой, если он изъявит такое желание.
— Изъявит. Прямо сейчас! — рыкнула она, поняла, что переборщила с экспрессией, и виновато улыбнулась: — Я, наконец, поймала нужное ощущение и в диком восторге!
Я попросил не торопиться еще хотя бы пять-шесть минут. Императрица-Мать, естественно, уняла свой энтузиазм, и я пересказал ей идею Дауда. К слову, признавшись, что эта мысль пришла в голову не мне, и сообщив, что Аль Сауд увидел в этом варианте проведения выходных какие-то интересные возможности для развития «Проекта».
Мирослава Михайловна расфокусировала взгляд и на пару минут ушла в себя, а затем подтвердила, что идея действительно перспективная, но сразу же добавила, что ее надо будет основательно доработать.
— Здорово! — обрадовался я и перешел к самому последнему вопросу, ради которого приехал во дворец — вывесил в центре кабинета трехмерную голограмму новенького ярко-красного «Шквала», запечатленного в просмотровом зале автосалона,
и развернул картинку так, чтобы болид смотрел прямо на Императрицу: — А это последняя часть моей благодарности за спасение жизни, исцеление и новое будущее моей матушки — машина, которая уже дожидается хозяйку в боксе Зыбиных на автодроме в Мякинино.
— Вы сбиваете меня с пути истинного… — пробормотала Волконская, но как-то без души. Ибо всеми мыслями уже была там, на трассе. Причем за рулем этого монстрика. А та часть сознания, которая все еще оставалась со мной, вовсю рассматривала картинку, впечатывая в память плавные обводы болида.
Ну, а я поглядывал на процесс со стороны и, чего греха таить, радовался. Тому, что конфликта не случилось, а подарок пришелся по душе и, тем самым, снял с моей души самый тяжелый камень.
Не знаю, сколько времени государыня любовалась бы голограммой в идеальных условиях, то есть, не «поймав» слепка, но отсутствие привычки контролировать ускоренный ток Силы в фоновом режиме в какой-то момент вернуло ее в реальность и помогло вспомнить о желании усилить сына. Вот она и наступила на горло собственному предвкушению. Правда, не сразу:
— Как называется эта машинка?
— «Шквалом», Мирослава Михайловна.
— Он тюнинговый?
— Конечно!
— Э-э-эх! В смысле, выходные вот-вот закончатся, а ждать следующих…
— А что вам мешает назначить выходным любой будний день? Ну, или его малую часть… — подначил ее я.
— Да, в принципе, ничего… — после небольшой паузы хищно усмехнулась она и посерьезнела: — Ладно, свои планы на неделю я как-нибудь перетряхну, а пока давайте-ка вернемся к моему сыну.
Вернулись. В смысле, она выключила «глушилку», позвонила Ярославу Третьему и потребовала, чтобы он бросил все и немедленно явился в кабинет Шаховой в Флигеле Мятущихся Душ, а он, среагировав на напряжение в ее голосе, занервничал и примчался к нам с толпой Конвойных. Последних без особого труда «нейтрализовала» Императрица-Мать, а после того, как они «выставились» в коридор, собственноручно закрыла дверь, снова врубила «глушилку» и приказала сыну закатать левый рукав кителя.