Лицеист (СИ)

Второе повторение тех же ключевых слов, но «в комплекте» с жестами, которые матушка не могла не узнать, дало ожидаемый результат, и в ее глазах появилось облегчение… в комплекте с душевной болью. В этот момент меня тоже зацепило — я увидел не обезображенный череп, а то, прежнее Ясное Солнышко Рарогов, во всей ее прежней красе, и на миг ухнул в прошлое.
Слава богу, я вовремя вспомнил, что ей не в пример хуже, чем мне, вернулся в реальность и принял меры. То есть, ускорил рассказ, чтобы побыстрее вернуть матушку из моего недавнего прошлого в довольно неплохое настоящее:
— Так вот, правильный подход к тренировкам и удачно подвернувшийся реальный противник позволили инициироваться… в первых числах января… в физика со «вторичкой»-Молнией!
Тут у Валькирии округлились глаза, и я, узнав и это ее состояние, с трудом сдержал наворачивающиеся слезы. Тем не менее, способности связно мыслить не потерял, поэтому вывесил покров, окутал кулаки искрящимися кастетами и заставил самую любимую женщину во Вселенной забыть о ее проблемах:
— Как видишь, я не вру. А теперь оцени плотность заклинаний, вспомни, что с первых чисел января прошло два с половиной месяца, и спроси себя, как за это время твой сын умудрился дорасти аж до пятой ступени ученика!
Ответить она не смогла, но я смотрел в ее глаза, так что прочитал в них ответ и пожал плечами:
— Это возможно, мам. Особенно если в тебя целыми днями вливают алхимию некоего господина Штерна, выдают линзы-камертоны стоимостью с самолет, дрессируют толпой опытнейших пестунов и заваливают знаниями из категории «не для всех». А еще потихоньку вводят в высший свет, дав такую возможность. Какую? В данный момент я ношу фамилию Шахов и, де-юре, являюсь правнуком личной целительницы Императрицы-Матери. Да, через какое-то время перейду в род Волконских, но прекрасные отношения с Валентиной Алексеевной, которая тебя, кстати, и исцеляет, никуда не денутся.
Тут родительница зажмурилась, чтобы переварить новую информацию, и я, дав полминуты на это непростое дело, перешел к самому главному:
— А теперь слушай еще внимательнее: ты обездвижена целительским параличом, но только для того, чтобы не смогла навредить самой себе. Далее, никаких претензий у государства к тебе нет, поэтому к концу следующей недели, полностью выздоровев и обретя другую внешность, ты получишь новые документы и переселишься в нашу квартиру. Не будет проблем и у твоего друга-иллюзиониста, и у его сестры-целительницы — им, скорее всего, предложат достойную работу, но не насильно. И последнее… хотя, пожалуй, предпоследнее: нам есть, ГДЕ и НА ЧТО жить. Поэтому не забивай голову надуманными проблемами и просто жди полного восстановления. А еще знай, что на время твоего пребывания в этом особняке я переселюсь в него же. И пусть провести всю неделю рядом с тобой физически не смогу из-за ряда обязательств перед Волконскими, уже взятых на себя, зато буду появляться как минимум по утрам и вечерам. Впрочем, если я вдруг понадоблюсь в другое время, то лови взгляд светловолосой девушки, которая будет крутиться рядом с вами, моргай, скажем, четыре раза подряд, и она меня наберет…
 Глава 1 
 Часть 2 
…Намек в виде чуть приоткрытой двери в операционную был понят так, как требовалось, и Замятина, не став задерживаться в приемном покое, сходу прошла к нам. Увидев полутруп матушки на операционном столе, потемнела взглядом, затем оценила состояние Шаховой и, не говоря ни слова, метнулась к ней.
В любой другой ситуации реакция «прабабки» на обновление вызвала бы смех — она сладострастно охнула, непонимающе нахмурилась, прислушалась к себе, вытаращила глаза и ошарашенно уставилась на меня. Но мне было не до смеха, поэтому я сухо уведомил ее, что это заклинание является личной разработкой Незаменимой, дождался понимания во взгляде и представил девушку матушке:
 
— Мам, это Валя, моя Слуга. Она, как когда-то говорил Славка, надежна.
Последнее слово интонацией не выделял, так как моя родительница прекрасно знала, какой смысл в него вкладывал мой, несмотря ни на что, брат, и, судя по легкому шевелению век, лишенных ресниц, сделала необходимые выводы.
Представил и ее:
— Валь, информация не для распространения: это моя настоящая и горячо любимая матушка. Как видишь, пока не в лучшей форме. Пожалуйста, помоги Валентине Алексеевне поставить ее на ноги!
Сотрясать воздух звучными обещаниями Замятина не стала — коротко кивнула в знак того, что сделает все возможное, и унеслась переодеваться.
— Все, теперь ты сразу в двух парах надежных рук! — мягко улыбнулся я, а Шахова добавила:
— Поэтому снова отправится в целительский сон. Эдак часов до восьми вечера.
Пока я раздумывал, почему именно до восьми, и прикидывал, как бы побыстрее убить такой безумно долгий промежуток времени, целительница запустила руку под «палатку», отправила мою родительницу в беспамятство и повернулась ко мне:
— А тебе надо в лицей. Хотя бы на три часа. Для чего именно — не скажу: слушала монолог Мирославы Михайловны, практически ничего не соображая, так что запомнила только эти фразы. Хотя вру: в тот момент у меня перед глазами стоял уродский пушок на твоей верхней губе и подбородке, а сознание плавилось от желания устроить мелкой тезке разнос из-за того, что эта бестолочь до сих пор не «отключила» ненужные волосяные луковицы. Сама-то, небось, гладенькая везде, где мо— …
— Предлагала. Раза четыре! — перебил ее я, встав на защиту Незаменимой. — Да и я не сопротивлялся. Но каждый раз что-то отвлекало.
— Все равно устрою! — сварливо пробурчала целительница, вцепилась в накопитель и… честно объяснила причину: — Ибо до смерти устала и хочу на ком-нибудь сорваться.
— Сорвитесь на мне! — предложил я.
— Для того, чтобы ты, добравшись до лицея, прибил на месте первого попавшегося хама?
— Хамов много. А Валя у меня одна… — грустно пошутил я, посмотрел на часы и вздохнул: — Все, мне пора. Вы тут постарайтесь, ладно?
— Лют, еще одно слово на эту тему — и я сорвусь на тебе!!! — рявкнула она и повелительным жестом послала меня… далеко и надолго. А я послушался –посмотрел на спящую матушку, невесть в который раз за последние полчаса задохнулся от лютой ненависти к магам спецгруппы и, зверея от вернувшегося желания задать Волконской пару-тройку крайне неприятных вопросов, вышел в приемный покой. А там столкнулся с Замятиной, успевшей переодеться и как раз возвращавшейся в операционную,
остановился, как вкопанный, чтобы не сбить ее с ног, и… внезапно оказался заключен в объятия.
Такого Валя себе никогда не позволяла, поэтому я впал в ступор. А она, поймав мой взгляд, успокоила единственным аргументом, который в тот миг мог до меня достучаться:
— Главное, что ваша матушка жива. А остальное — при наличии Архимага Жизни, уже выкладывающегося до предела — мелочи. И еще: ваша боль — ваша слабость. А показывать ее можно только Раисе Александровне, Яне и мне…
Согласился. Прижал эту умницу к себе, уткнулся лбом в ее лоб, хотя из-за разницы в росте это оказалось не очень удобно, несколько секунд постоял, закрыв глаза, затем прикоснулся губами к линии роста волос, очень приятно пахнущих каким-то цветочным шампунем, назвал девушку своим чудом и решительно выскользнул из объятий. Просить Замятину постараться не стал, так как понимал, что эта особа скорее пережжет себе каналы, чем расслабится хотя бы на миг. Поэтому вышел в коридор и, оказавшись вне зоны действия стационарной «глушилки», бездумно смел с линз уведомления комма.