Пастыри чудовищ (СИ)
— Пф. Может, здешние жители и способны на подобное — вот только их нужно как следует к этому подтолкнуть. Круги на полях и птичка в небе — не причина хвататься за вилы. Причиной могут быть трупы, но этого-то опасаться не стоит, фениксы же не убивают людей?
Грызи спадает с лица прямо на глазах. Непонятно, что она там увидела — в пожаре внутри феникса.
— Хозяина нужно найти срочно. Не думаю, что он из деревенских — птицу бы заметили… Значит, ищем среди окрестных помещиков. Кейн, как у тебя сложилось с местными сплетнями?
Пухлик с готовностью подхватывается и начинает вываливать на нас всё, что зачерпнул в кабаках. Послушать — так здешние помещики ему ближе родной мамочки. Разливается про каждого: кто такой, сколько детишек, чем живёт, с кем судится или…
— …говорят, помешался после того, как дочка сбежала с каким-то пиратом. Но я бы поставил на Латурна. Все монеты, какие у меня есть, а до кучи последние штаны. Молодчик живёт вон там, за лесом, имение у него небольшое, мельница пришла в негодность. Отец был оборотистым, а сынок теперь проедает его денежки. Живет уединенно, нет даже слуг, по магии — Травник, но так-то у него слава чудака. Лет пять путешествовал, так что про него даже не сразу вспомнили, но пару месяцев назад вернулся. Отшельник, путешественник, чудак — слегка подозрительно, а?
Грызи кивает и подхватывается на ноги.
— Кейн, хорошая работа. Наведаемся к этому Латурну, проверим — что да как.
На выходе из селения на нас натыкается Окорок. Надрызгавшийся в хлам.
— Отродье, — и щерится в лицо Гриз, и волна перегара забивает дыхание. — Все вы… твари… со зверьём своим.
— Мел, — окликает Грызи, когда я нацеливаюсь врезать придурку по тем деталям, которые природа дала ему случайно. — Не стоит.
До поместья местного чудака час с лишним ходу. Грызи молчит, высматривая феникса в небесах. Я принюхиваюсь — нет ли гари? Пухлик вовсю показывает своё всезнание на примере Окорока.
— …колоритная фигура, во всех смыслах. Предводитель местных задир, вечный участник драк, Дар Стрелка слабый, зато кулаки пудовые, так что его здесь побаиваются.
Будто этого нельзя понять без опустошения всех пивных бочек в округе. Пухлик вовсю повествует, что мразь Окорок еще и лупит жену. И терпеть не может сына, потому что тот не прошёл Посвящение у Камня с третьего раза.
Не повезло. «Пустым элементом» становится где-то каждый сотый, так что этих бедняг по Кайетте разгуливает предостаточно. На Вольных Пустошах вообще что-то вроде мелкого государства (со звучным названием Гегемония Равных — пустошники не страдают скромностью). Только вот в деревнях Обделённым Даром приходится хуже всех — загнобят, Йоллу вот гнобят постоянно, как только она бежит в лавку за выпивкой для мамаши. Она, конечно, прячет синяки и не говорит, кто. Только я как-нибудь всё равно узнаю.
Последние четверть часа идём по широкой дороге через лес — ели, сосны, неяркое солнце. Грызи роняет тихо:
— Если разговор с Латурном ничего не даст — надо бы покараулить у его поместья, вдруг увидим что интересное.
Караулить не приходится вовсе.
Мы ещё не успеваем подойти к этому самому поместью, как мой Дар доносит звук выбитого стекла.
А потом что-то огненное, будто комета, уносится в небеса.
* * *
Хмырь. Так я решаю звать типа, который распахивает дверь на стук. Длинный и одутловатый, под потерым халатом рисуется брюшко. Мутные глазёнки под нависшими бровями тревожно бегают, небритая челюсть подрагивает. Грызи заряжает ему сходу:
— Господин Латурн, отлично. Мы вечером уже познакомились с вашим фениксом. Просто красавец. Только он у вас нервничает маленько, а?
Хмырь начинает сопеть и кукситься и заводит ржавым голосом:
— Что? Кто вы? Какое имеете право, а? Вы в моих владениях, и я… я занят. И с моим фениксом всё в порядке, с ним всё отлично…
— Ага, ну точно, — фыркаю я, указывая на оплавленную дырку в окне.
— Я не желаю с вами разгова…
— Ну, я же говорил — дохлое дело, — бодро влезает Пухлик. — Говорил же — давайте сразу к уряднику. Обрисуем: так и так, местный помещик натравливает феникса на поля жителей, да пускай в управе сами разбираются!
Хмырь давится фразой и вытаращивает глазёнки. Гриз сходу влезает в игру и отмахивается.
— Погоди, Кейн, что ты сразу — урядник, урядник. Я вот уверена, что господин Латурн и его феникс не имели никаких преступных намерений. И это всё просто недоразумение. Это же недоразумение, господин Латурн?
— Недоразумэ-э-э…
Всё, ступор. Латурн стоит, таращится, моргает. Грызи представляет нас и разливается насчёт нашей миссии. Тон — для работы с пугливо-агрессивно-дебильными животными. На Хмыря действует, вон, даже в дом пригласил пройти.
Дом в хламье и пыли, занавески обгорели. Мебель старая и дорогая, а так — повсюду беднота. Гостиную так назвать язык не повернется. Книги, пылища, карты, ещё книги…
— Знаете, фениксы у меня вроде слабости, — разливается рекой Грызи, мельком глянув на комнату. — Когда ты варг, приходится любить всех животных. Но чистота и верность фениксов — это что-то… неописуемое.
Латурн неловко ухмыляется, бубнит: «Я, собственно, редко принимаю…». Ещё и чай предлагает — тоже мне, олицетворение светскости. На Грызи глядит недоверчиво, но с интересом. И жадно вслушивается в истории о фениксах, которыми Гриз его потчует.
Мы с Пухликом не отсвечиваем. Я принюхиваюсь-всматриваюсь. Далли уставился на книжки, на роже так и написано «Нанесло же нас на такого фениксожахнутого!» Точно, на корешках сплошь про одно: «Фениксы: мифы и легенды», «Птицы из огня», «Как обрести своего феникса», «Уход и кормление», «Что нужно знать о фениксах»… от дешевых брошюрок и глупых книжек с желтыми страничками до солидных, дорогих томов… а вон на карте гнездовья по Кайетте обозначены.
— А вы, вроде как… тоже фениксами увлекаетесь? — под нос себе спрашивает Пухлик.
Хмырь смущённо крючится в пыльном кресле цвета помёта шнырка.
— Ну… собственно, можно так сказать. В конце концов, каждый имеет право на свое увлечение… да. А фениксы… они правда чудесны. Вы вот говорили… чистота и верность… да. Они неописуемы. Знаете, я вот ещё в детстве… когда читал сказки… всегда мечтал встретить феникса. Своего феникса. И я был уверен, просто уверен, что он где-то есть, что он ждет меня, нужно только его найти…
Грызи внимает из кресла. Доброжелательно и пристально. Хмырь от этого оживляется и начинает душеизлияние с размахиваниями руками. Его повестью жизни можно усыпить тридцать бешеных керберов. Особенно там, где про сурового отца, который не разделял мечты сынка. Латурн изрыгает из себя — как там его папаша истязал учебой. И как попирал в нем высокое. А он, образованный такой, стремился к чистой мечте. То есть к фениксу.
— Потому что я знал, понимаете? Я знал, что он где-то там. Ждет меня. И я планировал… конечно, мне приходилось всё это делать втайне, понимаете… А они не понимали, никто. Отец негодовал из-за того, что я избегаю компаний молодежи… ха, этих тупых скотов, которые считают себя элитой. Да разве они способны были понять… Нет, я стал свободен только после того, как вступил в наследство. Я сразу же… знаете, фениксы ежегодно совершают облет Кайетты в надежде почувствовать своего человека и в надежде отыскать пару, да… Но совпадений бывает слишком мало. Я, знаете, нанес несколько визитов… разным хозяевам фениксов. И понял, что нельзя надеяться на случайность. Я решил действовать…
Глазенки у Хмыря маниакально сияют. Пока он мечется по гостиной, тыкает пальцами в карты и рассказывает, как он поехал в Союзный Ирмелей, искал гнездовья там, в Дамате чуть не погиб, а в Ракканте ему пришлось сделать большое храмовое пожертвование… но совсем трудно было в Велейсе, его там три раза ограбили, необразованные дикари.
Тупой. При этом маньяк. Впереться в пиратское государство! Вообще не уверена, что феникс его. Не может же та прекрасная, огнекрылая птица предназначаться такому…