Пастыри чудовищ (СИ)
— Ты сказала, десять часов? Стало быть, ночь кое-как протянем. А дальше — так и будем обновлять зелья? А если на них не подействуют никакие манки? Ты ж сама сказала — их столько веков не было в Кайетте, кто там знает, что с ними работает, а что…
— А потом уже ничего не понадобится, — отрезала Арделл, ускоряя ход. — Если ловушки не дадут результата за сутки — я применю последнее средство. Зов, против которого они не смогут устоять.
Судя по страдальчески стиснутым губам Гриз — средство не из тех, которые приятно обсуждать с друзьями за кружечкой пивка. И у нее есть веские причины не применять его сразу же.
Хотя любое средство было бы лучше, чем этот самый жидкий манок. Пузырек с которым я тут же и закрыл после открытия. Чтобы промигаться и продышаться. И натянуть антидотную маску — и все равно глаза резало.
Ох, не скажут нам хозяева спасибо за такие-то средства безопасности…
Фыркая, чихая и затыкая неуместно утонченного грызуна внутри, я продвигался почти вплотную к поместью, по тонкой дорожке для слуг. Время от времени добавляя в осеннюю ночь побольше вонючих ноток. И отсчитывая мысленно шаги и капли. Монотонная, успокаивающая работа после бешеного денька: раз-два-три-тридцать, стоп, открыть пузырек. Пять-шесть-семь капель на землю, так, чтобы никто из слуг и хозяев не наступил, непременно подальше от дорожки. Закрыть пузырек. Раз-два-три, о, а вот окно светится, а вот кусты… а в кустах это что же — соседский сыночек?
Вернее, его довольно-таки обширная задняя часть. Которая из кустов осторожненько так, ощупью выползала. Я не смог удержаться от искушения, потихонечку подкрался поближе — и встал так, чтобы Манфрейд уж наверняка на меня наткнулся.
— Проблемы?
Выглядел он здорово ошеломленным — глазки так и забегали, даже в темноте было заметно. Может даже, в темноте и в антидотной маске я приобрел слегка устрашающий вид. Так что в первые секунды парень просипел только:
— А-а-а-а, я тут просто… просто тут… п-п-потерял кое-что… ну…
И попытался спрятать под полу сюртука вещицу, блеснувшую при свете месяца металлическим блеском.
— Дело житейское, — посочувствовал я. — Я и сам то и дело теряю арбалеты в кустах под окнами… чьими, кстати, окнами, а?
— Не ва… не ваше дело, — отошел сыночек Фаррейнов. — Что вы вообще тут делаете?
Испытываю дичайшее желание надеть одному представителю аристократического семейства на голову пузырек с жидким манком.
— Дозор, — я взмахнул пузырьком. — Однако, это как-то неосторожно. Сегодня, как вы знаете, господин Фаррейн, произошла трагедия с садовником. Так что вам бы не следовало… искать арбалеты в кустах в темноте.
Мальчишка глянул злобно и пробормотал под нос что-то в том смысле, что будет он еще спрашивать у всякого отребья — где ему ходить. Фыркнул и протиснулся мимо меня, отдавив мне ногу.
— Вас проводить? — крыса внутри чуть не слиплась от лакейского тона. — Не надо? Вы уж там с дорожечки-то не сворачивайте, господин Фаррейн. Там, понимаете ли, разлит жидкий манок для вашей безопасности. И да, вы бы носик-то прикрыли, а то он воняет.
Злобное шипение «Ты воняешь хуже» я счел истово аристократической благодарностью. Оказывается, налет цивилизации в местных оплотах традиций и благочестия тонковат. Если их как следует встряхнуть — может, и что полезное вылезет.
Только вот как бы их встряхнуть? Гриз задавала им все возможные вопросы — а я уж кое-что знаю о ее напоре. Навидался, за три-то месяца в питомнике.
И кстати, что это господин юный Манфрейд делал в кустах? Под окном… да, под окном своей кузины, конечно. Вон те самые обомшелые стволы деревьев, которые мы с Гриз видели из комнатки Милли.
Кусты были довольно пышными, но ветки малость пострадали. Так, будто в них вторгались не один раз. Темнота всё густела, так что пришлось побольше открыть заслонку фонарика и шарить тихонько, опасаясь потревожить светом и звуками девочку в комнате.
Может, конечно, Манфрейд решил просто посидеть себе в кустиках. Только вот неутомимый инстинкт покусывает изнутри подозрительно. Будто раньше меня увидел это — вот блеснуло внизу что-то белое… левее, там ветви двух кустов переплелись, и листья почти прикрывают это — белое, плоское… Холодное.
— Ну, чудненько, — сказал я, потянул находку на себя. Слегка при этом облившись.
В руках у меня было блюдечко с молоком.
МЕЛОНИ ДРАККАНТ
— Блюдечко с молоком, — повторяет Грызи. Уставившись не пойми куда.
Из очереди на досмотр на неё косятся. А может, на меня. Из-за того, что я не выгляжу как законопослушная гостья Союзного Ирмелея.
Брать «поплавок» в Ирмелей смысла не было. Тут не успеешь всплыть в какой-нибудь тихой речке — кто-нибудь из добропорядочных вызовет законников. Мол, у нас тут подозрительное средство перемещения, примите меры во Славу Закона и Мудрых!
Пришлось сигать в вир до Вейгорд-тена, там уже встречаться с Грызи. Потом вместе проходить через столичный портал — сквозь который можно добраться до другого государства. В Вейгорд-тене удалось пройти без очереди, а на выходе из ирмелейского портала мы встряли. Потому что откуда-то подвалила большая компания дельцов. И потому что надо же было соблюсти все крючкотворные процедуры. Во имя Закона и Мудрых.
Так что я успела налюбоваться на триста плакатиков по стенам. Повествующих об истории Союзного Ирмелея и демонстрирующих — как хорошо живется под властью Мудрых. Грызи в это время бормотала о блюдечке. Обнаруженном Пухликом в кустах.
— Кто-то прикармливал тхиоров к окну, да и всё тут.
Вот что мне не удалось схватить след — это жаль. То есть следы-то были: помет, содранная кора, остатки трапез. Но все старые. И так перекрещивались между собой, будто тхиоры носились по рощам как безумные.
Очередь наконец подходит. Сотрудник вирного ведомства с залакированной улыбкой пялится на наши документы. Заученное приветствие гостям из Вейгорда — слышали, знаем. Просьба соблюдать правила — ага, будем. Предложение приодеться по местной традиции («Справа от выхода есть отличная лавка, можно недорого купить или взять напрокат вещи, которые обеспечат вам отсутствие нежелательного внимания…») — в вир болотный. В Книгу Прибывающих вписывают имя и ставят оттиск Печати — потому что двух одинаковых Печатей, пусть и одного Дара, не найдется во всей Кайетте. Пока я оттираю руку от липкой замазки — сотрудник сокрушенно взирает на чистую ладонь Гриз. С улыбкой, но как на полнейшее безобразие.
— Простите, госпожа, но для «пустых элементов» у нас отдельная процедура регистрации.
Лезу в карман, шлёпаю на стойку перед вирником плотный конверт. На гербовой печати свернулся в кольцо геральдион.
— Приглашение от Коэга. Не поможет?
Вирник пробегает глазами текст, рассыпается в извинениях перед «госпожой Драккант и госпожой Арделл». И всячески выражает надежды, что наш визит пройдет приятно и ничем не будет омрачён.
Потом я толкаю дверь, и мы окунаемся в пасмурное ирмелейское утро и в западное гостеприимство. Даже у бродячих котов тут степенная походка. И такой вид, будто они пригласят нас на чашечку чая. Вокруг вирницы царят Аккуратность, Законопослушание и Зажиточность. Вода в почтовых каналах — и та будто по указке шумит.
Человек в ливрее с тем же гербом Коэга кланяется и приглашает занять место в воздушном корабле, «который доставит нас, куда мы пожелаем». Говорю кратко:
— Куда и вчера ночью, — и усаживаюсь на мягкое сиденье, пока воздушный маг готовит судно к взлёту.
Кораблик мелкий, юркий и стремительный. Несется в сером небе, лавирует между такими же. Провожатый заботливо поднимает над нами заслонки — а то вдруг мы растаем под моросью.
Наконец-то пересказываю Грызи — чего я ее выдернула из поместья Фаррейнов с утра пораньше. И как мне удалось так быстро взять след.
— В общем, Коэга тут все знают. Уважаемый ирмелеец, найти труда не составило. Правда, пускать не слишком хотели, но хватило представиться.