Эликсир сущности (СИ)

— Перевертыши не теряют человеческий разум, — неожиданно возразила Муромцева. — Они просто наивные. Хорошо меняют облик, но хитрить совсем не умеют.
— Откуда вы это знаете? — прямо спросил я.
— Неважно.
Муромцева отвела взгляд в сторону.
— Мне пришлось немало порыться в старых магических книгах, прежде чем я узнал о перевертышах, — заметил я. — А вы так хорошо с ними знакомы.
  
Муромцева молчала.
— Знаете, почему я заговорил с вами об этом? — спросил я. — Перевертыши — не звери. Это очень редкие магические существа. Просто магии удобнее существовать в человеческом облике, вот она и побуждает их превращаться в людей. Только вот настоящие люди относятся к перевертышам не очень хорошо. Это я еще мягко говорю. Не думаю, что Спиридон Ковшин хочет, чтобы его боялись.
— Вы думаете, что он покажется мне страшным или отвратительным? — с непонятной улыбкой спросила Муромцева.
— Я должен учитывать такую возможность, — кивнул я. — Если так, то вам лучше не видеться со Спиридоном. Боль может окончательно разрушить его магическую природу.
— Ладно, — медленно кивнул Муромцева. — Я расскажу вам. Помните, я говорила, что владею магическим даром Иллюзии? Знаете, откуда он у меня? От моего деда. Понимаете?
— Ваш дед был перевертышем? — изумился я. — И дар передался вам по наследству?
— Жалкие крохи, — вздохнула Муромцева. — Я очень любила дедушку, Александр Васильевич. И всегда мечтала стать, как он — настоящим волшебным существом, умеющим принимать любой облик.
— А разве перевертыши так могут?
— Вы многого не знаете о них, господин Тайновидец.
— Значит, ваши изумительные перевоплощения в старуху или мальчишку-разносчика — это отголосок вашего дара?
— Мне, все же, приходится пользоваться зельями, — вздохнула Муромцева. — А вот дедушка… Он был великим артистом. Из-за него я и пошла на сцену. А когда познакомилась со Спирей… Я была уверена, что в нем тоже течет кровь перевертышей. Он же так замечательно играет! Но я и подумать не могла… Я пыталась спросить его, но он ни в какую не хотел говорить об этом.
Муромцева замолчала и покраснела.
— Мне кажется, что характером вы пошли в дедушку, — улыбнулся я. — Такая же прямая и бесхитростная.
— Это правда, — смутилась Муромцева. — Теперь вы разрешите мне поговорить со Спиридоном?
— Конечно, — без тени сомнения ответил я.
Мы уже подошли к дверям госпиталя, и я послал зов целителю Макарову.
— Антон Григорьевич, это Александр Воронцов. Вы у себя? Я хочу повидаться со Спиридоном Ковшиным.
— Добрый день, Александр Васильевич, — отозвался Макаров. — Сейчас я вас встречу.
Через минуту целитель показался на крыльце. Он не выглядел обеспокоенным, на лице отражалось только легкое удивление.
Из любопытства я прикоснулся своей способностью к эмоциям целителя. Антон Григорьевич был спокоен и дружелюбен.
Я представил ему Екатерину Муромцеву.
— Антон Григорьевич, мне нужно поговорить с Ковшиным. Я прошу вас его разбудить.
— Вы уверены, Александр Васильевич? — обеспокоенно нахмурился Макаров. — Кажется, мне удалось остановить превращение, но по-прежнему не понимаю, чем оно вызвано. Ковшин как бы застыл в хрупком равновесии, и это равновесие очень легко нарушить.
— Именно это я и собираюсь сделать, — кивнул я. — Нерешительность — худшее, что может случиться с магическим существом.
— Погодите, — изумился Макаров. — Вы хотите сказать, что Ковшин…
— Не совсем человек, — закончил я. — Идемте к нему, я все расскажу вам по дороге.
Мы разулись, и Макаров повел нас бесконечными коридорами госпиталя. Мягкие ковровые дорожки глушили шаги.
Пока мы шли, Антон Григорьевич внимательно выслушал мой рассказ.
— Перевертыш, — Макаров изумленно покрутил головой. — Я никогда не слышал о таком.
— Магических существ не так уж много в нашем мире, — успокоил я целителя.
При этом я благоразумно умолчал о садовнике Люцерне, Набиле и хранителе Незримой библиотеки. А так же о туннелонцах, которые до сих пор скрывались в подвале заброшенной алхимической лаборатории.
Магия сама решит, кому раскрывать свои тайны.
— Получается, вы собираетесь проделать с Ковшиным то же самое, что проделали с Иваном Горчаковым? — понял Макаров. — Показать ему возможность?
— А другого выхода нет, — улыбнулся я. — Только Спиридон может решить, кем он будет. Об этом я и хочу ему сказать.
— Но если зелье сущности окажется сильнее? — забеспокоился Макаров.
— Значит, так тому и быть. Вы не сможете вечно держать его в магическом сне. Магию не обмануть, и вы прекрасно это знаете.
— Знаю, — согласился Макаров.
Он машинально поднес руку ко рту и принялся в задумчивости грызть ноготь большого пальца. Но тут же опомнился и спрятал руки за спину.
— Простите.
— Не тревожьтесь, — улыбнулся я. — У магических существ удивительная судьба, не наше дело — мешать им.
— Знаете, что я подумал, Александр Васильевич, — вдруг сказал Макаров. — А что, если Ваня Горчаков сможет вам помочь?
Я удивленно поднял брови.
— В последнее время его дар менталиста проявляется очень ярко. Он умеет убедить самых безнадежных больных поверить в лечение.
— Это замечательная идея, — улыбнулся я. — Давайте, попробуем.
Макаров поднял взгляд к потолку, посылая мысленный зов.
— Ваня сейчас подойдет, — сказал он через минуту. — Спиридон Ковшин лежит здесь.
Он показал на железную дверь, возле которой скучал санитар. Увидев нас, санитар выпрямился, демонстрируя бдительность.
— Сейчас я осторожно разбужу Ковшина, — сказал Макаров. — На это потребуется четверть часа. Потом мы сможем с ним поговорить.
— Мы подождем здесь, — кивнул я.
Целитель достал из кармана связку ключей и щелкнул замком. Артиста Ковшина держали взаперти, как я и просил.
Войдя в палату, Макаров плотно прикрыл за собой дверь, а мы с Муромцевой остались в коридоре.
— Здесь неуютно, — зябко передернув плечами, сказала девушка. — Почему Спиридона держат под замком?
— Мы не могли рисковать, пока не поняли, кто он такой, — объяснил я.
— Спросили бы меня, — упрямо нахмурилась девушка. — Я же говорила вам, что он самый лучший…
Муромцева осеклась и прикусила нижнюю губу.
— Взгляните, какой здесь вид на парк, — улыбнулся я, подходя к окну.
— Красиво, — неохотно согласилась актриса. — Но все равно мне не по себе.
— У вас очень живое воображение, — рассмеялся я.
В коридоре послышались тихие шаги. Я повернулся и увидел Ивана Горчакова, который спешил к нам. Белый халат целителя подходил его долговязой фигуре куда лучше, чем мундир лицеиста. Во взгляде Ивана появилась уверенность, спину он держал прямо.
Поразительная перемена, и очень обнадеживающая.
— Добрый день, Иван Николаевич, — улыбнулся я, протягивая ему руку.
— Здравствуйте, Александр Васильевич, — ответил Горчаков, с любопытством глядя на Муромцеву.
Я познакомил их, а потом объяснил Ивану, зачем мы пришли к Ковшину. Одно удовольствие разговаривать с хорошим целителем — Иван внимательно слушал и не перебивал меня нетерпеливыми вопросами.
— Конечно, я помогу, — сразу же согласился он, выслушав мое предложение. — Если я в силах сделать хоть что-то, вы можете на меня рассчитывать.
— Я не сомневался в вас, Иван Николаевич, — обрадовался я. — Хочу попросить вас первое время присматривать за Спиридоном. Думаю, хорошая компания ему не повредит.
— Так я и сделаю, — заверил меня Горчаков.
Потом посмотрел на Муромцеву и мягко сказал:
— Поверьте, с вашим другом все будет хорошо.
Горчаков говорил убедительно, и при этом без малейшего нажима.
  
Я почувствовал, что нервозность Муромцевой немного отступила.
Дверь палаты открылась. На пороге стоял Макаров.
— Спиридон проснулся, — тихо сказал целитель. — Он растерян, и плохо помнит, что с ним произошло. Но мы можем с ним поговорить.