Бунтарь (ЛП)

Последнее задевает за живое. Мой Lamborghini был подарком на день рождения. Кое-что, что мы с сестрой получили на наше восемнадцатилетние. Я всегда знала, что это только вопрос времени, когда он начнет держать это у меня над головой, и я думаю, что это время истекло.
Это прекрасно. Я верну ему его машину. В любом случае, мне от него ничего не нужно.
— Эй, Колби?
Его голова откидывается набок на диванную подушку. — Да?
— Ты можешь проследить за мной до дома моего отца? Мне нужно оставить свою машину, и меня нужно подвезти обратно.
Он выдыхает и принимает сидячее положение. — Хорошо. Ты хочешь уйти прямо сейчас?
Я киваю. — Просто дай мне взять свои ключи.
Зайдя в спальню, я беру пару вещей, которые мне нужны, и выхожу. Колби ждет меня у лифта, и с ободряющей улыбкой мы заходим внутрь.
Всю дорогу до дома моего отца я восхищаюсь тем, насколько мощная эта машина. Мне это понравилось с той самой секунды, как я впервые села за руль. Черное на черном и звук двигателя — это рай на колесах. Отстойно, что мне приходится использовать это, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, но так оно и есть.
Я въезжаю на подъездную дорожку и испытываю легкое облегчение, когда вижу, что моего отца нет дома. Хорошо, я действительно не хочу его видеть. Колби паркуется в конце и выпрыгивает из своей машины.
— Все хорошо? — Спрашивает он.
Я ухмыляюсь. — Не совсем.
Обходя дом сбоку, я нахожу бейсбольную биту, которую Истон оставил здесь однажды после бейсбольной тренировки. Я никогда так не радовалась его склонности оставлять свои вещи буквально везде. Я возвращаюсь к своей машине, и в ту секунду, когда Колби видит биту в моих руках, его глаза расширяются.
— Э-э, что ты делаешь с битой, Тесс?
Я не отвечаю ему, сжимаю ее в руках и делаю первый замах, разбивая лобовое стекло и наблюдая, как оно покрывается паутиной из миллионов крошечных трещинок.
— Ой! Нет! — Колби плачет, хватаясь за волосы. — Только не Ламбо! Что этот драгоценный малыш когда-либо сделал тебе?
— Это должно быть сделано, Хендрикс.
Я несколько раз взмахиваю битой, разбивая вдребезги машину, которую когда-то любила. С каждым из них я представляю своего отца и то, как он разозлится, когда увидит это. Выражение, которое, я знаю, будет на его лице, только разжигает мой огонь. Я делаю это для себя. Я делаю это ради Делейни. Я делаю это, чтобы напомнить ему, что он здесь больше не главный.
— О Боже мой! Я не могу на это смотреть. — Колби прикрывает глаза, как большой ребенок.
К тому времени, как я заканчиваю, ни один дюйм красоты не остается неповрежденным. Я бросаю биту на землю и достаю из кармана тюбик красной помады. Открываю его, наношу краску на губы, а затем пишу свое сообщение на помятом капоте.
Вот твоя машина. Иди нахуй.
Я наклоняюсь, чтобы поцеловать капот, оставляя свою подпись в поцелуе губной помадой.
21
АШЕР
— Прости, что ты позволил ей сделать? — Я кричу в трубку.
Колби вздыхает. — Ну, я не позволил ей сделать это, по сути. Я не знал, что она планировала сделать, пока она этого не сделала.
Я зажимаю переносицу, делая глубокий вдох. Предоставь моему лучшему другу звонить мне, как будто это не имеет большого значения, и говорить мне, что Тесса только что взяла бейсбольную биту и пошла к своей машине стоимостью 400 000 долларов. Я слышу, как она на заднем плане хихикает так же, как она смеялась, когда смотрела, как дом ее дяди охвачен пламенем.
— Почему ты не попытался остановить ее?
Он фыркает. — Вы встречался с ней? Если бы я попытался встать у нее на пути, она, вероятно, тоже избила бы меня.
Я стону, зная, что он прав. — Хорошо, хорошо, верни ее ко мне домой и не позволяй ей уйти.
— Он такой властный, — бормочет Тесса, и я нахожу облегчение в том факте, что, по крайней мере, она все еще говорит.
Колби уверяет меня, что в этот день больше не будет разрушений, и мы заканчиваем разговор. Я бросаю устройство на стол и потираю лицо руками. Сказать, что я беспокоюсь о ней, было бы огромным преуменьшением. Такое ощущение, что она полностью распадается прямо у меня на глазах, и я ничего не могу с этим поделать.
 
Ну, это ложь. Есть кое-что, что я могу сделать, что я планирую сделать. Я просто надеюсь, что это поможет.
***
Тесса сидит на заднем сиденье Range Rover, пытаясь выжать информацию из Колби в миллионный раз с тех пор, как мы сели в машину. Она понятия не имеет, куда мы идем, или что мы собираемся там делать, и мне это нравится. Сегодня субботний день, и, поскольку в понедельник нет занятий в школе, я подумал, что эти выходные будут идеальным временем.
— О, да ладно. Ты не можешь просто дать мне подсказку? — Она скулит. — Подождите, вы двое меня сдаете? Я не могу сесть в тюрьму, Ашер. Я сильная, но я не для тюрьмы. Я бы стала чьей-нибудь сукой за Сникерс.
Колби смеется на пассажирском сиденье, не в силах сдержаться. — Сникерс? Правда? Это все, что нужно?
Она откидывается назад и скрещивает руки на груди. — Вы были бы поражены, на что я была бы готова ради лучших вещей в жизни.
Он смотрит на меня. — Это то, что ты сделал? Дал ей конфету?
Я выгибаю бровь, глядя на него с хмурым выражением на лице, что только еще больше забавляет его.
— Что? Это уместно, поскольку ты продолжаешь говорить, что она слишком молода для тебя.
— Пошел ты, — ворчу я.
Тесса хихикает на заднем сиденье, и мои глаза встречаются с ее глазами через зеркало заднего вида. Она ухмыляется так, что я понимаю, что мне не понравится то, что выйдет из ее рта дальше. Как раз перед тем, как я успеваю сказать ей не делать этого, она все равно открывает рот.
— Ашер ненавидит, когда у меня есть конфеты, — говорит она Колби. — Спроси его, что я могу сделать с леденцом.
Сдавленный звук срывается с моих губ, и Колби взволнованно выпрямляется на своем месте.
— О, я хочу знать!
Я поднимаю руку и натягиваю солнцезащитные очки на глаза, затем увеличиваю громкость музыки. — Мы не говорим об этом.
— Ты такой зануда! — Они оба скулят в унисон, заставляя меня стонать.
Я окружен детьми.
***
Подъезжая к частному самолету, машина останавливается, и Тесса отрывает взгляд от своего телефона. Она оглядывается вокруг, и ее брови хмурятся.
— Мы приехали? Подождите, где мы?
Лицо Колби расплывается в дерьмовой ухмылке, и он подмигивает ей. — Ты скоро познакомишься с мальчиками.
Мы втроем выходим из машины, и я вручаю свои ключи джентльмену, который собирается отогнать ее для меня. Тесса обходит внедорожник сзади, и у нее отвисает челюсть, когда она видит самолет перед нами.
— Мы полетим на этом?
Я улыбаюсь, вытаскивая чемодан из машины. — Ты думаешь, что живешь светской жизнью, потому что ты и твои друзья бегаете и тратите папины деньги? Вишневая бомба, ты еще ничего не видела.
Наши пальцы переплетаются, и я тащу ее к трапу самолета, пытаясь не обращать внимания на то, что я делаю большой шаг — такой же рискованный, как и серьезный. Представление Тессы команде никогда не приходило мне в голову, пока это не произошло. И как только это оказалось там, я, казалось, не мог его вытащить.
Мы садимся в самолет, и в ту минуту, когда они видят меня, уровень энергии возрастает. Крики моего имени заполняют небольшое пространство, и я не могу не улыбнуться. Может быть, я больше не в команде, но, по сути, эти ребята — моя семья.
— Тесс, ты знаешь Гриффина и Колби, но это остальные парни, — говорю я ей, затем поворачиваюсь к своей команде. — Ребята, это Тесса.
Один за другим они встают, чтобы обнять ее — приветствуя ее так, что мне становится очень неудобно, но я знаю, что они делают это, чтобы поиздеваться надо мной. Как только они заканчивают, я притягиваю ее в свои объятия и собственнически прижимаю к себе. Она закатывает глаза от этого жеста, но я вижу улыбку, которую она пытается скрыть.