Серебро в костях (ЛП)

Моё сердце яростно колотилось. Я посмотрела на Кабелла, пытаясь вдохнуть, но не смогла. Его взгляд был полон страсти — невыносимо.
— Нас привели сюда не просто так, Тэмсин, — сказал он с жаром, будто умоляя меня поверить. — Ритуал сработал бы только при участии волшебницы. Сестёр, соединённых общей целью. Верховная Жрица Вивиан знала это, но не верила, что ритуал когда-либо будет проведён.
  
Что-то во мне дрогнуло.
— Почему?
— Девятка ошибалась, — сказал Кабелл. — Все они ошибались. Не было никакого защитного заклинания, не пускавшего волшебниц в Авалон.
— О чём ты говоришь? — спросила я, снова пытаясь дотянуться до него. — Ты несёшь чепуху…
— Это волшебницы закрыли вход в Авалон из нашего мира, не наоборот, — сказал Кабелл. — Они не хотели, чтобы Владыка Смерти пришёл за ними. Он должен был изменить сам остров. Он не мог призвать Дикий Охот сюда — этому препятствовали древние защиты. Но он знал, что однажды придёт волшебница, и понял, что ритуал — его единственный путь обойти их заклинания. И теперь он может по-настоящему наказать их.
— Бедное дитя, — сказал мне Владыка Смерти, щёлкнув языком с притворным сочувствием. — При всей своей сообразительности ты всё ещё не понимаешь. Не видишь, как ты помогла мне.
— Я не… — хрипло прошептала я. — Я…
Но я знала. Знала.
— Да, — сказал Владыка Смерти, словно живое воплощение презрительного торжества. — Афамэ. Верховная Жрица подозревала меня и мои намерения. Она спрятала афамэ там, куда я не мог войти, чтобы ритуал никогда не был проведён.
То, как клинок стал частью её самой — даже после смерти. Как будто сама Вивиан удерживала его при себе, чтобы защитить. Воля, превратившаяся в призрачную охрану.
— Я не мог пересечь защитное заклятие кургана, и не мог отправить кого-то из Девяти, не вызвав подозрений. Я оказался в тупике, пока юный Кабелл не предложил блестящую мысль — отправить тебя, — продолжил Владыка. — Я был рад отплатить ему за услугу своей: я обеспечил, чтобы ты выжила и дожила до ритуала… и получила тот же шанс, что и он — занять место рядом со мной.
Я вновь повернулась к брату, и чувство было такое, словно я снова оказалась в озере. Будто тону в ледяной воде. Тьма сомкнулась надо мной, поглотила последний проблеск света.
— Кабелл… Посмотри на меня. Посмотри, — прошептала я.
Но он не смотрел.
— Все эти люди погибли… Ты просто стоял и смотрел? — голос у меня дрожал, срывался. — Пожалуйста… Я не знаю, что он тебе сказал, но…
— Он показал мне, кто я, — произнёс Кабелл. — После всех этих лет я, наконец, понял, кто я есть. Он может помочь и тебе найти свой путь, Тэмсин. Всё, что тебе нужно сделать теперь, — пойти с нами.
Я смотрела на его протянутую руку, и внутри всё переворачивалось. От ужаса, от боли за всех погибших. За ту роль, которую он заставил меня сыграть.
— Нет.
Его лицо исказилось от боли. Он отдёрнул руку, а глаза — эти чёрные, непроницаемые глаза — пронзили меня до самого сердца.
— Годами я внушал себе, что со мной что-то не так. Что я — проблема, которую надо исправить. Ты знаешь, каково это — чувствовать себя чудовищем рядом с тобой и Нэшем? — Его голос надломился. — Вы всегда держали меня на поводке, боялись дать мне по-настоящему контролировать свою силу. Из-за вас я сам начал бояться себя.
— Это неправда, — прошептала я, умоляя.
— Это никогда не было проклятием, — выдохнул он. — Это был дар. И я должен его использовать. Мой господин помог мне это осознать. Он поможет и тебе. Пожалуйста. Пойди с нами.
Я вгляделась в лицо древнего короля, в его глаза — но в них не осталось ничего человеческого. Владыка Смерти забрал это у Артура.
— Что ты с ним сделал? — потребовала я.
Лицо Кабелла дёрнулось, его губы скривились в боли и ярости от моего отказа.
— Я ничего не делал с твоим братом, — вмешался Владыка Смерти, — я лишь открыл ему глаза.
И тут кинжал, свистя, пролетел мимо моей головы — не в Кабелла, а в того, кто назвался Бедивером.
Владыка Смерти лениво отклонился в сторону, и лезвие вонзилось в изуродованную стену. Он цокнул языком с притворным сожалением, глядя на Кайтриону, которую едва сдерживали Нив и Олвен.
— Как ты мог?! — закричала она. — Зачем ты позволил им умереть? Мы же должны были провести ритуал — зачем?! ЗАЧЕМ?!
— Когда юная Фейн… Блоха, как вы её называли… — произнёс он это имя с таким презрением, что во мне всё вспыхнуло от ярости, — когда она нашла осколок сосуда, который я забрал, появилась угроза, что кто-то ещё узнает о моих планах раньше времени.
— Они не должны были умирать! — всхлипывала Кайтриона, её лицо искажалось от боли и ярости. — Ты не должен был забирать их!
— Дитя, в моих действиях не было ничего личного, — сказал он мягким, почти отеческим тоном, от которого у меня по спине побежали мурашки. — Этот остров всегда был лишь вратами, чтобы получить то, что Леди Моргана и её сёстры мне пообещали. Не все могут пойти за мной в мир смертных — не тогда, когда они так ценны мёртвыми. Но я выбрал тебя, чтобы ты была со мной. Ты — моя любимица, мой идеальный, верный рыцарь с пылающим, преданным сердцем.
Кабелл вздрогнул от этих слов, не отрывая взгляда от Владыки. В его глазах было невыносимое стремление.
— Скажи мне, Кайтриона, — продолжил он мягко, — способно ли твоё сердце биться ради меня? Или мне стоит забрать и твою душу?
Он провёл рукой по карману своего пальто — в том, где прятался небольшой бугорок. От него исходило серебристое свечение. Олвен всхлипнула, осознав: Владыка Смерти носил с собой души всех их любимых.
Кайтриона снова метнулась вперёд с криком, который оборвался, когда он поднял ладонь. Нив бросила на меня испуганный взгляд, не зная, что делать. Я резко покачала головой. Мы не знали, на что он способен.
— Жаль, — сказал Владыка. — Я готовил для тебя место управляющей. Обидно, что всё моё искусство оказалось напрасным.
— Я убью тебя, — прошипела Кайтриона.
— В этом я не сомневаюсь, — кивнул он с притворным уважением.
Знакомый звук — будто по стенам пробежали крысы — раздался над головой. Дети, вновь живые, взбирались по стене за его спиной. Они устроились там, наблюдая. Ждали.
— Прощайте, девы Авалона, — усмехнулся Владыка Смерти. Его длинное пальто развевалось позади. — Вы сделали свой выбор. А я ждал целую вечность, чтобы отомстить тем, кто заточил меня.
Когда он повернулся, мой брат пошёл за ним — покорно, как преданный пёс. Моё сердце разрывалось о рёбра. Это должно быть заклинание. Я могла спасти и его, могла.
— Пожалуйста, — прошептала я. — Не делай этого. Не позволяй ему оттолкнуть тебя от нас. От меня.
Много лет назад наш опекун, сказочник, ушёл в бурю и исчез — став самой сказкой. А мы остались. Только мы двое. Одни в этом мире, кроме друг друга.
Нить общего прошлого натянулась, когда Кабелл обернулся через плечо. С каждым ударом сердца она стягивалась всё сильнее. Всё, что мы пережили, увидели, чем дышали, всё, кем были, соединяло нас — и ему нужно было всего лишь удержаться за эту нить. Сделать шаг ко мне — и тогда я бы боролась изо всех сил, чтобы вырвать его из лап чудовища, стоящего рядом.
Не надо.
Пожалуйста, не надо.
Прошу, не делай этого.
— Кабелл, — прошептала я. — Я люблю тебя. Пожалуйста.
На этот раз он не оглянулся.
Ветер донёс до меня его слова:
— Не умирай.
И нить оборвалась.
Я не увидела, как он уходит. Ноги словно исчезли, и я рухнула в колени, дрожа. Руки Нив легли мне на плечи, в то время как Кайтриона с криком кинулась вперёд, пытаясь догнать их, прежде чем они растворятся в извечной тьме ночи.
  
Дети перегородили путь, спрыгнув вниз — с клацающими челюстями и гниющими лицами. С трудом удерживая равновесие с перебитым плечом, Кайтриона выхватила искривлённый меч и с яростным воплем расколола череп одному из них. Остальные последовали за своим господином, карабкаясь вверх по разрушенным стенам башни.