Последняя надежда (ЛП)

Я слишком доволен, чтобы реагировать на раздражение в его тоне.
– Пока.
Наливаю себе чашку воды. Пост гребаное свечение будет висеть некоторое время. По американским стандартам вода в Камповерде плохая, но по сравнению с джунглями, пыльная вода на вкус, как сладкий чай.
– Что у тебя?
Пока Ава пробивала мою девственность, Гарсия был занят. В углу лежит новый рюкзак, значит, он набит припасами. За окном я вижу «Фольксваген-Гольф», который мы купили, а на столе – его сумку.
– В карманах и подкладке я не нашел ничего, кроме GPS-чипа.
Кожаная сумочка лежит на стуле, и я провожу пальцами по ее внутренней стороне. Она гладкая, за исключением тех мест, где клей приклеил войлок.
– Нет карты памяти? Эти ублюдки совсем крошечные.
Я хватаюсь за соломинку. Если Гарсия говорит, что здесь ничего нет, значит, ничего нет.
Он качает головой.
– Все, что у нас есть, это папки, которыми просто дразнят покупателей. Безвредная информация, но достаточно секретная, чтобы заставить покупателя поверить, что она подлинная.
– Думаешь, это подделка? Дюваль продает ложную информацию?
– Нет. Это было бы слишком опасно. Северокорейская команда выпотрошит его и пошлет части его тела всем родственникам. А Ливийская группа возьмет его семью и распнет их перед ним.
Выдвинув стул, я открываю папки. Первая папка содержит обмен электронной почтой, обсуждающий подарки для молодоженов королевской пары. Один содержит непристойную бесцветную шутку, которая создаст семидневный новостной цикл защиты, а за ним последуют извинения, которые будут отложены для следующей драмы. Это не стоит того, чтобы заплатить восемь цифр, и похитить гражданина США, угрожая убить его, если информация не будет перехвачена. Следующая папка – расшифрованный телефонный разговор между другим политиком и его любовницей. Это более разрушительно, но ничего, что потребовало бы такого рода вознаграждения. К бумагам прилипли липкие записки, но кажется, они ничего не отмечают.
У Дюваля есть еще, но что это такое, и где можем его найти, мы все еще в неведении.
– Они никогда не говорили тебе, что мы должны украсть? – спрашивает Гарсия.
Мы слишком поздно пришли в игру, чтобы узнать, как предложения вышли. Когда правительство вынудило меня шантажом сотрудничать с ними, сделка уже была заключена. У нас была всего пара недель, чтобы мобилизоваться, найти Аву и доставить наши задницы в Перу.
– Нет. Вы были там, когда я получил сообщение, что они хотят увидеть меня в Вирджинии, как можно скорее. Добравшись туда, узнаю, что Дэвидсона держат в какой-то отдаленной тюрьме, и он не выйдет, пока мы не привезем товар.
Он вздыхает.
– Да, я знаю. Надеялся, мы что-то пропустили.
– Думаешь, это отвлекающий маневр? Попал туда случайно? – указываю я на стол, полный папок. – У нас есть GPS-сумка с пятью папками. Папки содержат распечатки телефонных звонков и электронных писем, которые имеют несколько скандальную информацию, но ничего, что стоит такой сложной схемы покупки. Сами папки – это обычный картон.
Он потирает голову, потому что, очевидно, много думал об этом, пока я чистил трубы.
– У меня ничего нет. Если бы у них не было Дэвидсона и пятидесяти наемников, которые бегают вокруг Пукальпы, и готовых стрелять во все, что смотрит на них косо, я бы подумал, нас троллили для какой-то сложной мистификации. Но у Дюваля есть кое-что, что заставляет людей верить, это стоит больших денег и усилий.
– А как же Ава? Зачем она им?
– Она просто салфетка.
– Что?
Обернувшись, мы замечаем, что Ава стоит в дверях. Ее тело обернуто простыней, которая почти не скрывает ее изгибы. Взгляд Гарсии слишком долго задерживается на верхней части ее груди, и я раздраженно рычу.
Он проводит рукой по щеке и рту, прежде чем вернуться к содержимому стола.
– Одноразовая, как салфетки. Вы используете ее, и вам все равно, а если выкинете ее, там, где вы ее взяли их еще много.
– Ой, – говорит она, подтягивая простыню.
В этом слове много боли, и как одурманенный дурак, я должен немедленно успокоить эту боль. Я пинаю Гарсию под столом не очень тонким жестом, чтобы он заткнулся.
 
– Гарсия не говорит, что считает тебя салфеткой, а я, черт возьми, так не думаю.
– До того, как ты стала мулом, они использовали другую девушку. Студентка колледжа, которая трахалась с одним из подчиненных Дюваля. Она получила перерезанное горло в переулке от китайского контингента. Не знаю, почему. Может быть, потому что она болтливая. Возможно, им не понравились ее духи. Но им нужен был еще один одноразовый мул, и им стала ты. Они могут держать тебя в узде из-за твоей подруги Розы, и если ты умрешь, что ж... – пожимает он плечами, разводя руки ладонями вверх.
Ава бледнеет, услышав рассказ Гарсии. Даже несколько дней в джунглях, и роль мула не подготовили ее к этой беседе.
– Ты хочешь сказать, что Роза не в безопасности?
Мы с Гарсией переглядываемся. Роза не была в безопасности с того дня, когда позволила Дювалю засунуть в нее свой член, но это не то, что хочет услышать Ава.
– Она в Пукальпе, и выглядит здоровой, – говорит Гарсия.
– О, слава Богу, – выдыхает она, и шатаясь, подходит к столу и падает ко мне на колени. – Ты собираешься вытащить ее, верно?
Ее глаза полны надежды, и пока она покачивает задницей на моем твердеющем члене, я не могу не задаться вопросом, трахнула ли она меня, думая, что это единственный способ помочь ей. Я делаю ошибку, взглянув на Гарсию, чей прищуренный взгляд обвиняет ее в том же самом. Но разве меня волнуют ее мотивы? Если спасение Розы – это цена того, что Ава рядом со мной, то это небольшая цена, и я бы спасал ее тысячу раз.
Я прижимаю ее лицо к своей шее.
– Ты правильно поняла, детка.
Поверх ее головы я смотрю на Гарсию, который закатывает глаза.
– Ты взбитая киска, – произносит он одними губами.
Плевать, что я решу. Это время, чтобы двигаться. Чем дольше мы здесь пробудем, тем больше вероятность, что Роза перережет себе горло, а Ава решит уйти от меня.
– Почему бы тебе не одеться? – говорю я Аве, неохотно сталкивая ее с колен. – Нам нужно идти.
Закусив нижнюю губу, она бросает косой взгляд на Гарсию, который упаковывает все, кроме GPS-локатора.
– У меня нет рубашки, – шепчет она.
Не могу остановить глупую безумную ухмылку, растянувшуюся у меня на лице, потому что я сорвал с нее рубашку.
– Я прикрою тебя.
Для того, чтобы встать, требуется не сиюсикундная регулировка Годзилы в штанах. Гарсия делает вид, что не замечает, но Ава ухмыляется. У стены я достаю из рюкзака еще одну лагерную рубашку и бросаю ей.
– Тебе лучше одеться самой, – говорю я, когда она колеблется. – Если я войду и увижу твои голые сиськи, мы не выберемся из комнаты еще тридцать минут, и это сделает его задницу еще более сварливой.
Она становится свекольно-красной, но исчезает, крепко прижимая к себе простыню.
– Я сворливый зануда? – спрашивает Гарсия, поднимаясь со стула.
– А также лучшее оружие, которое когда-либо видел этот город, – говорю я, поднимая локатор, и мотаю головой в сторону входной двери. – Мы вернемся, Ава. Собираемся отлить и избавиться от этого GPS-трекера.
Приглушенное «хорошо» из спальни следует за нами.
– Волнуюсь за тебя, чувак, – говорит Гарсия, когда мы отходим достаточно далеко от хижины, чтобы Ава нас не услышала. – Кажется, ты ужасно привязан к этой цыпочке. Обещал спасти тупую подругу? Как мы это сделаем?
– Думаю, мы заключим сделку. Отдадим Дювалю все это дерьмо в обмен на Розу и украдем обратно перед покупкой, как и планировали.
 
– Мы усложняем себе жизнь, потому что ты хочешь потрахаться, – ворчит он.
Я останавливаюсь, потому что мне нужно разобраться с этим дерьмом, пока оно не вышло из-под контроля, и кладу руки ему на плечи.
– Мы даже не знаем, есть ли что-нибудь. Может быть, это одна часть головоломки, а возможно, это все чушь. Но ты, я и остальные ребята – лучшая команда из когда-либо собранных. Вот, почему правительство пришло к нам, а не к кому-то другому. В конце концов, у Дюваля нет шансов против нас. Он преступник со вкусом к высокой драме, которая, в конце концов, приведет его к гибели. Мы справимся. Кроме того, разве мы не пытаемся помочь тем, у кого нет возможности помочь себе? Разве не в этом весь гребаный смысл острова и дома, который мы там строим? Я хочу спасти Дэвидсона так же, как и ты. Нам нужно позаботиться еще о паре бездомных.