Неправильная помощница (СИ)

  
Глава 22
 
Я не из пугливых. Ну то есть я никогда не боялась прийти на ковер к директору и всегда могла объяснить свое поведение или, в конце концов, над собой посмеяться. Ну руки из жопы, ну неуклюжая, что теперь, не вешаться же мне из-за этого. И, наверное, впервые за всю мою жизнь мне вдруг становится страшно заходить в кабинет начальства. С одной стороны — не съест же он меня, а с другой… Обвинит в распутстве?
Скажет, что я намерена его соблазнила. Самое ужасное будет, если он просто вышвырнет меня на улицу, потребует написать по собственному. Да, этого я боюсь больше всего, потому что мне нравится моя работа. Мне нравится коллектив, и даже некоторые завистливые взгляды скорее держат в тонусе, чем напрягают. Мне нравится даже чертов бесшумный лифт, к которому я привыкла.
Охранники на входе, нереальный вид из окна, возможность создать что-то свое, идеальное, ни на что не похожее…
Предчувствие беды не отпускает, колени слабеют. Зря я с ним переспала. Ну зудело у меня, ну хотелось его потрогать. Ну потрогала бы манекен в магазине, зачем было на начальника-то набрасываться!
Я стучу в дверь, впервые, блин, за все время работы и, когда слышу короткое «входи», толкаю ее, впервые она кажется мне тяжелой.
Прохожу вперед на негнущихся коленях, ловлю на себе внимательный взгляд. Он разглядывает мой внешний вид с усмешкой, а я как идиотка вспоминаю, что вчера была совершенно обнаженной перед ним. Какой-то дикой, жадной, словно за одну ночь хотела возместить то, что в свои двадцать шесть оказалась девственницей.
— Ярослав Распунович, то есть Распутин Арсеньевич… — он поднимает брови, а я вздыхаю. Спокойно. У него даже плети в руках нет. Больно не будет. — Чего вам, Арсений Ярославович.
В его насмешливом взгляде плещется четкое «тебя», но это лучше игнорировать. Он уже получил то, что хотел. И я получила. И мне точно больше не хочется дуть в трубку мира или играть на кожаной флейте. Если даже хочется, я ему об этом не скажу…
Сегодня он как обычно великолепен. Только зачем-то расстегнул пиджак и верхние несколько пуговиц. Теперь я могу разглядеть небольшой участок волосатой груди.
Раньше я всегда думала, что волосатая грудь у мужика это фу. Но у босса волоски мягкие, шелковистые, везде, черт возьми, потому что вчера я почти их не ощущала, только стальную силу, что поглощала меня с каждым толчком.
Молчание затягивается, и я уже стою, переминаясь с ноги на ногу, чувствуя явный дискомфорт между ног. Лучше бы надела брюки. Да, в брюках было бы лучше.
— Ты уволена.
Как выстрел в голову. Удар в грудь. Как битой по голове. Он же шутит. Да? Это не может быть правдой.
— Что? Вы шутите? — это просто дурной сон. Он не может так со мной поступить. Мы же договаривались. Он обещал. Вроде бы…
— Нет. Я не смешиваю секс и работу. Так что сегодня переезжаешь ко мне в квартиру и занимаешь место предыдущей любовницы.
Моя челюсть разве что не падает на пол, насколько я в шоке от наглости босса. От его вседозволенности. Он просто поставил меня в ряд с теми, с кем делил постель? То есть я теперь должна исполнять роль Августины? Может мне еще одеваться, как она? Говорить так же манерно?
Из недр сознания такая злость рождается, такая обида, что паника и страхи отступают и превращаются в ядовитые слова.
— Давайте будем считать, что я переспала с вами в рамках благотворительной акции — Реабилитация престарелых боссов.
Он встает, вжимая кулаки в стол.
— Престарелых? Мне тридцать два.
— В любом случае я не считаю, что один короткий, незначительный половой акт может помешать нам и дальше работать вместе.
Да, вот так. Сделать вид, что ничего не было. Секс, господи. Да там и вспомнить нечего. Какие-то непонятные телодвижения вперед-назад, пара стонов. Совсем скоро я и мое тело забудут об этом.
— Если это все, то я пойду готовить совещание… — говорю и иду к выходу, но не успеваю открыть дверь, как ее закрывает тяжелая рука. Прямо передо мной, с длинными пальцами, которые вчера купались в моей слюне, в моей смазке.
 
Руки, которые удерживали на весу мое тело, пока я задыхалась под оглушительным оргазмом. Сволочь, какая же он сволочь! Ненавижу его. И запах этот, который прямо сейчас душит и пошевелиться не дает. Мне нужно оттолкнуть его, просто сделать над собой чертово усилие, но стоит его губам коснуться обнаженной шеи, как мысли разлетаются, а тело разрывает от силы эмоций, которые он в меня вбивает каждым словом.
— Сейчас мы проверим, насколько незначительным был половой акт…
Он разворачивает меня к себе, просто сминает губы в поцелуе, не давая даже опомниться.
Я планирую его оттолкнуть, вот прямо сейчас, а в итоге просто хватаюсь за полы пиджака, и сама его стаскиваю, окунаясь с порок, которым он меня пленил.
Его проворные пальцы уже вытягивают рубашку из юбки, его чертовы губы не дают даже вздох сделать, пожирая мое дыхание. Его язык вступил в схватку с моим.
Но я уже капитулировала. Просто отдалась на милость победителя, сама прижимаясь к нему всем телом, сама срывая с него излишки одежды, лаская тугое, поджарое тело. Тридцать два, да уж, он далеко не старик. Особенно там, где сейчас упирается в мой живот.
Его наглые руки уже задирают мне юбку, царапая голые ноги, сжимают задницу, разводя половинки в стороны, касаясь дичайше влажной промежности.
— Пиздец ты мокрая, Маш.
— Замолчи, — прошу с мольбой, сама касаясь его губ, сама запрыгивая на его талию, как на шест, стягивая ноги за спиной.
Он плотно прижимает меня к двери, продолжая жалить губами шею, щеки, ключицы. Задирает рубашку и просто вгрызается в торчащие колом соски. Они словно изголодались по ласке. Требуют больше, сильнее, больнее. Распутин сминает мою задницу, прикусывает сосок, заставляя тело дрожать и извиваться.
В висках пульсирует, по телу прокатываются волны наслаждения, мурашками расползаясь по позвоночнику, к самому источнику. Между ног сильно тянет. И словно зная об этом, Арс добавляет огня, просто касаясь через ткань самой чувствительной точки.
Меня подбрасывает словно на волнах, я пищу, цепляясь за его шею, царапаю кожу ногтями.
— Арс, господи… Сделай что-нибудь.
Он отрывается от терзания моих сосков, его взгляд дикий, расфокусирован. Он снова толкается языком в мои губы, одной рукой удерживает, а другой бренчит ремнем.
Да-да, быстрее. Господи, как же хочется снова ощутить его в себе.
Сама тянусь между телами, обхватываю сухую твердую плоть под его гортанный тихий рык. Я уже не соображаю, просто тяну его на себя, откидываю голову, прикусываю собственные губы, пока Арс пристраивается.
Отодвигает полоску трусиков, что впиваются мне в кожу, и гладит головкой ноющую плоть.
Он прижимается лбом к моему, втягивает носом воздух, а потом проникает головкой между влажных складок. Я вся подбираюсь, часто дышу, чувствую, как сердце барабанит в грудную клетку.
Он медлит, словно раскачивается. То проникает немного, то совсем оставляет меня подыхать от ощущений. Сама пытаюсь стать ближе, но он словно дразнится. Тогда я злюсь, кусаю его за губу, впиваю ногти ему в кожу. Он рычит и толкается в меня на полной скорости, не жалея, не щадя.
Я вскрикиваю, врезаюсь в его зрачки своими, пока он выбивает стоны своими каменными бедрами. Один, второй, третий. Без остановки, без передышки, словно чертов конвейерный механизм в цехе, выдавая идеально ровные детали.
Я лишь взлетаю на каждый толчок, чувствуя, как моя грудь раскачивается в такт.
Ноги, руки затекают после продолжительной скачки, и я чувствую, что мы замедляемся, движения внутри меня становятся жесткими, но размеренными. Но это лишь чтобы донести меня до самой ближайшей поверхности. И вот я уже на диване, в совершенно неприличной позе. Закидываю ноги ему на плечи, пока он снова наращивает темп, мучая то мой припухший рот, то мои саднящие соски. Он удерживает мои ягодицы в плену, не давая мне даже малейшего шанса на шевеление. Остается только лежать прижатой бетонной стеной, именуемой боссом и получать толчки, каждый словно разряд тока.