СССР: вернуться в детство 6 (СИ)
— Да-да, я понимаю, — очень серьёзно и ответственно закивала директорша. — Теперь всё встало на свои места, — она решительно закрыла моё личное дело. — Пойдём!
Интересно, как скоро она с кем-нибудь поделится «по секрету»? В общем-то, это было в наших с Сергеичем интересах.
Мы вышли в секретарскую, и Татьяна Игоревна передала моё личное дело через барьер:
— Люба, зачислить в ЛИ-1.
— В какую подгруппу? — откликнулась из-за барьера Люба.
— В литературную. Где они у нас сейчас?
— В четырнадцатом.
Татьяна Игоревна решительно устремилась вперёд, кивнув мне:
— Идём! В следующий раз, Оля, обрати внимание, рядом с раздевалкой большой стенд, там общее расписание.
— Группа ЛИ-1, я так поняла?
— Верно. Литература-история, первый год обучения.
Двигалась она быстро, но величественно, удивительно напоминая мне памятник Екатерине Второй. Со всех сторон здоровались, и директорша только и успевала, что отвешивать поклоны. В этот момент прозвенел совершенно школьный звонок, и коридоры стремительно опустели. Татьяна Игоревна, кажется, обрадовалась возможности наконец спокойно разговаривать.
— Оля, тебе нужно будет определиться с обязательной дополнительной специальностью. Занятия уже начались.
Список специальностей я видела и даже много над ним думала. Что-то меня не восторгало ни вожатой работать, ни воспитательницей, ни поваром. Печатаю я тоже по привычке двумя пальцами, меня моя скорость устраивает, спасибо.
Автодело??? Мдэ.
Шить умею очень хорошо, но не очень хочу.
Оператор ЭВМ? На этих древних чёрно-зелёных монстрах? Я, честно говоря, не очень понимаю, что там вообще можно оперировать…
Слесарь? Не смешно.
— А в связи с выделением литературного направления будут введены в список какие-нибудь профильные профессии?
Татьяна Игоревна немного озадачилась:
— Какие, например?
— Да хоть корректор! Писатель должен быть грамотным, правильно?
— Конечно.
— Ну и вот. Составить сборник текстов с ошибками на проверку орфографии и пунктуации, от простого к сложному — и вперёд! Ещё библиотечное дело можно. Каталоги, библиография…
— Интересные предложения, — директорша явно мотала себе на ус. — Но пока программы не утверждены, нужно определиться из того перечня, что есть.
— Ну… Давайте «оператор ЭВМ», что ли…
Мы дошли до предпоследнего с левой стороны кабинета, и Татьяна Игоревна, слегка обозначив стук, распахнула дверь:
— Здравствуйте! — класс дружно встал. — Садитесь, садитесь! Представляю вам вашу новую одногруппницу, Шаманову Ольгу. Проходи, Оля.
Обычный класс, три ряда парт.
— Здравствуйте! — поприветствовала я оптом сразу всех, прошла к последней парте среднего ряда, выложила из рюкзачка ручки-тетрадки и приготовилась слушать увлекательную лекцию по анатомии и физиологии человека. Про органы и системы, если кому интересно.
На меня поглядывали и даже немножко шушукались. Обычное дело. Я тоже их разглядывала. Обычный класс. Если все тут, то в классе всего-то двадцать два человека. Двадцать три — со мной. Подгруппы по исторически-литературным специализациям получатся совсем маленькие. Может, на это и расчёт, чтоб, типа, качество?
Парней в группе оказалось совсем мало — шестеро. Интересно, все они в историю уйдут? Гуманитарные специализации у нас традиционно больше привлекают девчачью часть. И история, опять же, традиционно — гораздо сильнее, чем литература. Нет, я понимаю, что стране новые Окладниковы* тоже нужны, но хотелось бы и на новых Чеховых посмотреть. Или хотя бы на Есениных.
*Знаменитый советский историк и археолог.
Я на полуавтомате составила конспект урока — проверять же, поди, будут — благополучно уместившийся в полстраницы. После двух институтов у меня прочно сохранилась привычка писать специфической скорописью, с сокращениями. Хотя, куда уж дальше сокращать-то, две страницы весь параграф.
Зато какие двойственные ощущения я пережила, записывая задание на дом! Задание на дом, Карл! В дневник! А, я забыла сказать, теперь у меня был ещё дневник, без которого я успешно умудрялась обходиться в последние пять лет, о, Господи…
На дом было задано перерисовать любую из систем на выбор. Спасибо, биологичка заранее записала задание на правой откидной половинке доски, и я давно уже перерисовала пищеварительную, сочтя её самой простецкой с точки зрения художества. Нарисовала, подписала. Едрид-мадрид, весёлая жизнь начинается!
Прозвенел звонок, и класс бодро начал запихивать барахло по сумкам. Тэкс, по ходу дела, в другой кабинет пойдём.
Я тоже упаковала свой рюкзак, ловя на себе изучающие взгляды. Девчоночьи, конечно. Пацаны, подозреваю, такую кнопку как я воспринимали разве что в качестве дополнительной детали общего фона.
И тут ко мне потянулись интересующиеся. Их быстро стало вокруг довольно много, целая карусель любопытных лиц. Мне почему-то вспомнилась сцена из зоопарка, там с одной стороны сетки ходили окапи, а с другой топталась капибара. Вот кучка этих окапи капибару также разглядывала.
— Привет, — сказала одна. — А ты чего так поздно?
Я сморгнула картинку и пожала плечами:
— Должна была уехать в другой город, но планы поменялись.
— А ты в какую группу?
— В литературную.
— А я тебя в списках не помню, там всего двадцать два человека было!
— Я сверх списка, девочки.
— Как это? — ревниво спросила девчонка с подкрашенными ресничками! Ух ты, глянь! В школе дополнительной ступени за такие художества уже не водят лицо мыть, я так понимаю? — Как так — сверх списка?
— Это вам, девочки, знать не надо.
— Ни фига ты деловая! — совсем уж неприязненно сказала ещё одна, держащаяся за плечом подкрашенной. Тэкс, это подпевала, сразу ясно. — И почему ты к нам в группу попала, такая маленькая? Как тебя вообще на дополнительную ступень взяли?
— Я, вообще-то, старше вас. Только я мутант, — очень серьёзно сказала я. — Тему по биологии прослушали? Органы и системы в моём организме развиваются спорадически: я то расту, то обратно усыхаю. Покусаю тебя, и ты тоже уменьшишься.
— Ты гонишь, что ли? — подозрительно спросила крашеная, но круг девчонок расширился, увеличив вокруг меня санитарную зону.
— Да гонит она, конечно! — захохотал кто-то, протискиваясь сквозь толпу сбоку: — Это ж с нашей школы девчонка! Она ж писательница, приходила к нам про свои книги рассказывать! — меня довольно беспардонно, но дружески толкнули в плечо: — Тока я забыла, как тебя зовут!
— Оля, — я потёрла плечо. — Ну, ты лосиха! Так и руку отбить можно. И ты мне всю малину обоср*ла. Только они настроились испугаться.
— А я — Катя! — проигнорировала мои стенания весёлая девчонка. — Чё ты за последнюю парту ушла? Садись со мной, только, чур, я у окна! А эти если две мымры к тебе полезут, мы с Ромкой всем накостыляем!
Она явно решительно была настроена меня прикрывать.
Все потянулись из кабинета, и мы с Катей — в хвосте. Группа разделилась надвое. Литераторы поднялись на третий этаж — тьфу, на второй, нумерация же тут другая! — и растянутой цепочкой направились к середине коридора.
— Что за Ромка? — чувствую за Катей решимость причинять добро, противостоять которому невозможно.
— Братан мой. Мы двойняшки. Только он на химико-биологический пошёл, а я тут. Книжки хочу писать.
— Согласна, книжки — это тема!
— И я говорю, а мама сомневается. Но я, когда тебя в тот раз послушала, так сразу решила — хочу книжки сочинять! Для детей, чтоб интересные, про приключения всякие, сокровища и пиратов. И чтоб обязательно кого-нибудь спасали!
— Серьёзная заявка на победу, — заценила я. — И что, есть наброски?
— Есть. Только…
— Что?
Катька вздохнула.
— Маме нравится, а Ромка говорит, что много подробностей. Ну… Кто как одет там…
— Хм. А я бы почитала.
— Правда? Я завтра тетрадку принесу!
— Тащи! — а вдруг это наша будущая Астрид Линдгрен? Детскую литературу я сильно люблю, хотя сама писать умею больше для средней-старшей школы, чем для мелкоты — всё время сбиваюсь на сложные конструкции. — Кстати, какой урок-то сейчас?