Враг (СИ)

Возьму подмышку, отнесу в кладовку — пусть пылится…
Прости за все и, ради Бога, перестань мне сниться!
Выдыхай скорей
Мою душу наружу, ей тесно,
В твоих легких так мало места…
Выдыхай скорей
Мою душу наружу, ей тесно,
В твоих легких так мало места…
Но, если честно —
Во всем виноват я сам.
Последний аккорд, и гитара замолкает, а в воздухе слышен только лёгкий плеск воды у берега да потрескивание костра.
Смотрю на огонь и не могу понять, почему у меня всё плывёт перед глазами. С удивлением смахиваю с уголков глаз слезы и отворачиваюсь, теряя взгляд на противоположном берегу.
Я думал о нём. Слова песни плелись с воспоминаниями и душили меня изнутри.
Почти месяц мы не виделись. Вернее, это я старался скрыться, как только видел на горизонте его фигуру или красно-чёрный мотоцикл. Перестал ходить в «Медузу» по субботам, обосновывая отказы подготовкой к экзаменам. Реже выходил по вечерам и только в большой компании.
Лекс, в свою очередь, тоже особо не искал встреч. Часто сутками крутился в гараже отца, как мне говорил Олег, и отдыхал в основном в городе, таская с собой свою свору в лице Васьки и ещё двух самых приближённых парней.
— Не-е-е… — тянет Олег. — Давай что-нибудь повеселее.
— У него таких нет даже, — хихикает Ира и треплет засмущавшегося Костю по чёрной макушке. — Пусть поёт. Классно же.
До самой темноты мы сидели на берегу и нескладно подпевали за Костей Цоя, Бутусова и раза три осилили «Села батарейка».
Нам, хмельным, разморенным солнцем и сытостью, не хотелось по домам. Ночь только вступила в свои права и намекала на то, что есть ещё чем заняться в этот день.
— А давайте на летнюю площадку, что возле клуба. Там по воскресеньям дискотека открытая, — вдруг предложила Настя. — Ребят, вы как?
Мы дружно переглянулись и закивали. Зашевелились, начали искать разбросанные в траве рюкзаки и обувь. Сообща собрали мусор в большой пакет и остатки еды в мой рюкзак. Девочки собрали покрывала, а Олег затушил и так почти погасший костёр.
До посёлка почти бежали, переговариваясь шутками и дразнясь с девочек. Разошлись на перекрёстке, каждый направился к себе домой, чтобы оставить сумки и переодеться.
Я по-быстрому сбегал в летний душ за домом, смывая с себя запах реки, и в рекордные сроки оделся. Натянул немного узковатые новые джинсы с драными коленками, которые мне сегодня подарила Вера, и белую майку борцовку, без каких-либо надписей. Слегка пригладил довольно отросшие за последнее время волосы — всё никак не могу дойти до парикмахерской и обновить стрижку, впрочем, мне и так нравилось.
Заглянул на кухню, сообщить Вере, что ухожу.
— Димочка, какой же ты красивый у меня, — Вера отставляет чашку с чаем и подходит ко мне, чтобы поправить волосы. — И вырос как.
— Вер, ну что ты в самом деле? Как с девочкой, — смущаюсь, но в душе мне очень приятно. — И вырос всего на пару сантиметров. До Олега ещё далеко.
— У Олега папа под два метра, тоже мне сравнил, — отряхивает с меня несуществующие пылинки. — А ты в маму весь. Жаль, что она тебя не видит сейчас. Какой ты стал, жених прямо.
— Ой, скажешь тоже. Какой из меня жених, — хватаю из вазочки шоколадную конфету и протискиваюсь к выходу. — Вер, я пойду, там меня ребята ждут.
— Надолго?
— Не знаю ещё. Мы на летнюю площадку собрались.
— Смотри, будь осторожней там, — делает строгое лицо, но глаза улыбаются. — И не пейте много, чтобы я не нервничала.
— Обещаю, всё будет вполне прилично, — выскакиваю за дверь и уже из коридора ору. — Вер, ты спать ложись, я ключом дверь открою, когда приду.
— Хорошего тебе вечера, родной!
— Спасибо!
  *
На площадке было необычно людно. В основном старшеклассники и студенты, приехавшие домой на лето. На носу сентябрь, и всем хотелось нагуляться напоследок, надышаться свободой, прежде чем зарываться с головой в книги и конспекты.
Огромные колонки, выставленные прямо на улице, грохотали ритмичной музыкой, которая разносилась в ночи на несколько километров. Всё внутри площадки двигалось, танцевало, переговаривалось, смеялось и обнималось.
 
Мы взяли по бутылке джин-тоника на каждого и прямо так, с напитками, танцевали в толпе. Иногда парами, иногда сбегались в смеющуюся плотную компанию. Девочки, под действием выпитого за день, не стеснялись в движениях и соблазнительно двигались, притягивая взгляды.
В какой-то момент я притянул Риту к себе и начал целовать, но не от желания и любви, а от эмоций, льющихся через край. Мы так и зависли в толпе, окружённые со всех сторон разгорячёнными телами и чужими взглядами. Оглушённые музыкой и отстранённые от всего на свете.
POV Лекс.
Светлые обтягивающие джинсы и выделяющаяся белая майка так и притягивали взгляд. Заставляли ловить в толпе тонкий силуэт и белую макушку. Натягивали мои нервы до предела и сдавливали грудь.
Хотелось выхватить из толпы это извивающееся под музыку тело, посадить на мотоцикл и увезти подальше от всех этих лишних людей.
Я избегал его как мог. Дал ему свободу, не лез с наглыми приставаниями и запугиваниями, с головой ушёл в работу. И до сегодняшнего вечера я верил в то, что это помогает. Как оказалось, я врал сам себе.
Стоило только увидеть, обласкать взглядом такие знакомые черты, заметить весёлую улыбку на губах, адресованную не мне, и меня накрыло с головой. Злость, смешанная с желанием. Ревность к друзьям, к этой накрашенной рыжей девице. Всё это перемешалось и сдобрилось хорошей порцией спиртного.
Я уже подумывал о том, чтобы выцепить его где-то подальше от его компании и просто предложить прокатиться. Я на самом деле не желал ничего плохого, просто побыть рядом, но следующие несколько минут свели на нет все мои хорошие намерения.
Он поцеловал её. Сам. Притянул за растрёпанную кудрявую голову и лизал, как будто в последний раз. Не обращая внимания на людей рядом, наплевав на чужие взгляды, наплевав на меня…
— Вась? — толкаю в плечо цыганёнка, и он чуть не роняет бутылку с пивом. — Видишь там Принцессу?
— Ага… — немного пошарив по толпе взглядом, отзывается Васька.
— Сделай так, чтобы через полчаса он был на пустыре. Только без свидетелей. И руки не распускать, понял?
— Понял, — Васька сбрасывает с себя расслабленность и отлипает от забора.
— Парней возьми, так надёжнее.
— Угу…
Васька исчезает, убегая за пацанами, а я ещё некоторое время наблюдаю. Значит птенчик отрастил крылья и почувствовал свободу? Ну ничего, мы быстро их подровняем, да так, что ни единого пера не останется.
Завожу мотор и не спеша выруливаю на дорогу, в конце которой старый полуразвалившийся завод и заросший кустарником пустырь.
========== Шестнадцать. часть 2 ==========
Комментарий к Шестнадцать. часть 2
Заранее прошу прощения у тех, кому это покажется слишком…
— Эй, Парень! Дима, кажется?
Оборачиваюсь на голос и вижу перед собой высокого парня с простоватым выражением лица и сломаным в нескольких местах носом.
— Да, Дима, — прячу в карман только что купленные сигареты и сдачу, оглядываюсь. Здесь, у уличного ларька, немноголюдно. — Что нужно?
— Слушай, у нас там машина заглохла, будь другом, помоги толкнуть, а то рук не хватает, — и показывает на белые жигули, стоящие поодаль от уличного фонаря.
— Может сломалось что? — смотрю через ограду из крупной сетки на площадку, где отдыхают мои ребята.
— Да не, оно иногда так бывает, аккумулятор старенький, — парень нетерпеливо переминается с ноги на ногу. — Так что, подсобишь?
— Ну ладно… Только давай быстро.
— Да там делов-то на пару минут.
Киваю и плетусь по тротуару вслед за спиной в серой футболке. От идущего впереди пахнет алкоголем и потом, я даже на таком расстоянии это чувствую.
У машины ещё один парень, поменьше ростом, но почти в два раза больше в плечах — про таких говорят «качки» — и чей-то силуэт за рулём, в темноте и не разглядеть.