Грани игры. Исповедь

Я пришла раньше, чем планировала. Горничная проводила меня в сад, предложив подождать на террасе. Устроившись на кресле, я услышала, как из открытого окна доносились голоса Давида и Эрнеста. Они сильно ругались. Я на цыпочках обошла террасу и подслушала их ссору.
Эрнест затеял грязную игру и хотел не только спасти свой тонущий бизнес, но и стать частью нашей семьи. Он отчитывал Давида за отношения с Эмилией, ведь тот должен был жениться на мне и поскорее зачать ребенка. В случае чего, ты не откажешь в финансовой помощи своему ближайшему родственнику, папочка. Давид решил выполнить просьбу отца ради денег и наследства, хотя не сильно разделял его интересы.
  
Их разговор подходил к концу, и я решила поскорее покинуть дом, но не успела. На выходе услышала голос Эрнеста: «Ты куда—то торопишься милая?»
Я плавно развернулась, расплылась в притворной улыбке и хотела солгать. Но Давид опередил меня, заявив, что я пришла к нему и пригласил подняться на второй этаж. Оценивая мой вид, он догадался, что я подслушала их разговор.
Не успели мы зайти в комнату, как он закрыл за нами дверь на ключ. «Значит ты все знаешь!». Я призналась и спросила – что дальше? Давид заявил, что ради денег хочет угодить своему папаше. Про отношения с Эмилией он лишь упомянул, что для начала хотел поразвлечься с девушкой моего братца, попробовать ее на вкус и очень удивился, что эта стерва так быстро отдалась ему после клуба.
Я чувствовал, как внутри меня кипела кровь.
– Но между ними неожиданно возникла симпатия, и он предложил ей роль любовницы. Эмилия не согласилась и пошла на шантаж: либо он решает вопросы со мной, либо она рассказывает то, что никто не знает о нем. В дверь постучала его мать. Он впустил ее, и пока они прошли в гардеробную что-то обсудить, я вытащила ключ из замочной скважины и выкинула с балкона. Внутри меня нарастал страх, что он повторит то, что не закончил в своей квартире. Мама ушла и я собиралась последовать за ней, но он резко обхватил меня сзади и повалил на кровать. Я закричала, но никто не слышал. Этот подонок снова захотел накачать меня наркотой и изнасиловать. Каким-то чудом я дотянулась до мраморной статуэтки на прикроватной тумбе, и я врезала ему по голове. Меня охватила паника. Я выбежала из комнаты в слезах и стремительно пересекла дом, не встретив ни единой живой души. Предполагаю, что Эрнест знал, что задумал его сынок. По пути звонила тебе, Игорь, тысячу раз, но каждый из них женский голос отвечал «абонент временно недоступен». Тогда я поехала к Эмилии. Рассказала подруге о поступках Давида, и о том, что знаю об их тайных отношениях и изменах тебе. Я пригрозила, что скоро открою правду, и мы поругались. Твоя бывшая орала, что у меня нет доказательств. Она не поверила и в то, что этот мерзавец принимает наркотики. Сказала, что я просто обезумела от ревности к ее любовнику, поэтому выдумываю гадости о нем. Мы сильно повздорили.
Мне захотелось наказать Эмилию, поэтому перед аварией я подсыпала в шампанское не только снотворное, но и эту дрянь, а потом подбросила в сумку подарок – пакет с теми таблетками. Я была уверена, что ты, брат, сделаешь все за меня, и упечешь ее в наркологическую клинику. Так оно и случилось! – самоуверенно улыбнулась Полина и мельком взглянула на меня.
Я думал, что такое только в кино может случиться, но никак не в моей жизни.
– В Питере ты узнала, что беременна, и тогда решилась на этот план, – продолжил я то, что слышал ранее от Разумовского.
– Да, все верно, – кивнула Полина, переводя взгляд с одного члена семьи на другого. – После очередной попытки изнасилования я сбежала к Марку в Питер. Привела мысли в порядок и хотела вернуться в Москву, чтобы поговорить с тобой. По пути в аэропорт у меня открылось кровотечение. Мы чуть не потеряли ребенка. Марк больше никуда не отпускал меня до нашего семейного отпуска в Испании.
В день, когда я инсценировала свою смерть, я знала, что Давид не приедет на вечеринку и останется с родителями в коттедже. Он хотел избежать скандала. Поэтому я настояла на встречу, сказала, что соскучилась и хочу увидеть его, ведь по пути к нему была запланирована авария. Ты напоследок выпил виски со снотворным, а то, что ты увидел, как я передавала пакет с таблетками Эмилии, стало маленьким спектаклем для тебя.
– Как ты устроила аварию? Ведь я или Эмилия могли пострадать…
– Да, могли. Я заплатила денег профессионалам. Они обставили все в лучшем виде: вмятины, разбитые стекла, смог и водительское сиденье, облитое моей заранее подготовленной кровью. Сразу после аварии я улетела в Питер, заплатила нужным людям. Мы скромно поженились с Марком, и я сменила фамилию. Единственное, о чем вы не должны были узнать – это моя беременность, но в каких-то медицинских документах видимо остались упоминания, и вам сообщили. Хоронили вы меня в закрытом гробу, в панике и на эмоциях, никто ничего не стал проверять, да и не позволили бы.
– Ты вернулась с того света во плоти дьявола! – я не переставал удивляться ее хладнокровию.
– Ага, такой-же, как и наш папа. Кстати, папочка, позднее я узнала, что ты вовремя заметил, что часть документов оказалась фальшивой и приостановил слияние активов. Твои мечты о перспективных проектах потерпели неудачу.
– Папа, это правда?
– Да, Игорь. Эрнест хорошо проплатил юристам, аналитикам и нотариусу. Всем тем людям, которым доверял я. За несколько дней до финального подписания пакета документов я заметил расхождения и в тайне от него обратился к другим специалистам. Обман вскрылся.
– И где он сейчас?
– Наверное, в Испании.
– Ты его так просто отпустил? – я удивился, зная, что такой подлости папа бы не простил.
– Тогда я потерял свою дочь и пребывал не в том настроении, чтобы наказать его за грязные игры. Этим делом занимались юристы в рамках закона.
– Потерял дочь! – вмешалась в наш разговор и цинично спародировала отца Полина. – Ты ее давно потерял. Лучше бы твоя империя рухнула вместе с тем контрактом, – не прекращала язвить сестра.
– Хватит! – рявкнул я, и в комнате повисла тишина.
– Полина, я не могу поверить в то, что ты рассказала, – прошептала мама дрожащим голосом. – Как ты могла так поступить с нашей семьей? Как?
– Мама, неожиданно это от тебя слышать, – приободрилась Полина.
– Почему? Я всегда любила вас с братом одинаково, – оправдывалась мама сквозь наворачивающиеся слезы.
– Мама, сколько я помню, наши отношения оставляли желать лучшего. Полные равнодушия, – подчеркнула она. – Ты всегда бросала меня и Игоря с няней или у бабушки с дедушкой. Тебя волновали только сплетни с подругами, тусовки на курортах и брендовые шмотки.
– Не смей такое говорить! – выкрикнула мать, смахивая пальцами слезы с щек.
– Не приятно слышать правду, да? Уязвляет самолюбие? А может, поэтому тебя отец и не любил никогда?..
Напряжение между ними нарастало.
– Полина, не смей, – мама вскочила с дивана и ткнула в нее указательным пальцем.
– Да нет, когда я еще выговорюсь, если не сейчас? Позволь продолжить, – Полина поднялась и они пристально смотрели друг на друга. Сестра ядовито заговорила: – Отец любил тебя ради денег, как и ты его…
– Что ты знаешь о наших отношениях?! – прошипела мать.
Тут встал папа и вклинился в диалог:
– Полина, успокойся!
– Папа, я никогда не ощущала между вами искренних чувств.
– Лучше бы ты действительно умерла год назад! – с истеричным надрывом выпалила мать и выбежала в жгучих слезах.
– Полина, тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? – мое возмущение росло с неукротимой силой.
  
– Не переживай, мы дойдем и до тебя, братец.
– Давай, слушаю тебя внимательно! – к разговору присоединился отец с сардонической ухмылкой на лице. – Видимо, подошла моя очередь, дорогая дочь!
– Тебе всегда важна выгода. Ты меркантильный на генетическом уровне … Даже на одре смерти ты начнешь торговаться. Я не простила то, как ты нагло меня продал семейке психопатов.