Это сделал Сайман

Внутри было шумно. Судмедэксперты устанавливали манипуляторы и спорили о количестве необходимых дронов. Криминалисты уже развернули мониторы, запустили отладку ботов для удаленного осмотра местности. Помощники следователя загружали необходимые формы протоколов и «болванки» с запросами экспертам. Независимо и безмятежно выглядел только айтишник Савва Любимов – Филиппов прежде с ним не работал. Парню было около тридцати, бывший разработчик программных модулей в минцифре, пару лет назад ушел с насиженного места и пришел работать «в поля», чтобы на месте ловить все баги собственной же разработки. Сейчас, подключившись к информационной базе Северной слободы, он лениво прокручивал схему коттеджного поселка, подъездные пути, проверял подключение к камерам видеонаблюдения и сверял их наличие и параметры с заявленной экспликацией. Заметив вошедшего Филиппова, коротко кивнул, переключился на уже подготовленную к работе вкладку с планом дома и потянулся.
  
– Протоколы с датчиков на территории дома скачал, – сообщил прежде, чем Филиппов успел задать вопрос. – Анализирую.
Войдя в павильон, Филиппов поздоровался с коллегами и подошел к айтишнику, спросил, сдержанно улыбаясь:
– Анализируете? А что так мрачно?
Айтишник, в самом деле, выглядел озадаченным. На вопрос следователя только пожал плечами:
– Да шут его знает, ерунда какая-то… Датчиков фигова туча и еще немного сверху, данных – террабайты в час. Должны быть. – Он внимательно посмотрел на Филиппова. – А по факту почти ничего, потому что запись не ведется.
Он снова пожал плечами, с недоумением скривился.
Филиппов, признаться, тоже был удивлен.
– Савва Дмитриевич, – он в удовольствием понял, что помнит имя-отчество айтишника, – а вы проверьте, пожалуйста, данные не записывали изначально или их кто-то удалил? Есть следы зачистки? А если есть, то мне надо знать, когда и кем корректировалась база.
Айтишник кивнул:
– Уже делаю…
– И по записям системы видеонаблюдения посмотрите, нет ли зачисток.
Филиппов направился к дежурному оперативнику.
Как обычно в таких случаях он немного нервничал: первая стадия расследования всегда была самой ответственной. А с развитием искусственного интеллекта и всевозможных нейромодуляторов – еще и самой технологичной. Только на этой стадии следователь имел возможность непосредственно воспринимать обстановку места происшествия, исследовать и фиксировать ее – расследуя дело все остальные специалисты будут работать с трехмерной моделью, созданной в первые часы расследования следственной группой. Сегодня он был глазами и руками коллег, которые будут впоследствии разбираться с этим непростым делом. Механизм преступления, пути поиска преступника, возможные улики, важные для выяснения истины обстоятельства – все это сейчас лежало на поверхности в ожидании следователя и его группы. Так что нервничать было из-за чего.
Еще во времена собственной учебы Федот Валерьевич запомнил главный постулат, внушенный опытными следователями и педагогами – лучше собрать лишние данные, чем не собрать необходимые. По этому принципу он и действовал. Дотошно, последовательно, раздражающе медленно.
– Сообщите о готовности, – попросил поджидавшего его внутри павильона дежурного помощника.
Парнишка был бледный от напряжения. Моргнув, отрапортовал:
– Экспертная группа прибыла, завершает расстановку и подключение оборудования. Программное обеспечение загружено. Следственная группа тоже собрана, ждет Ваших указаний.
– Понятые, представитель управляющей компании и Северной слободы вызваны?
– Так точно.
Филиппов огляделся, кивнул.
– Кто обнаружил труп? – спросил у дежурного и поискал глазами группу гражданских – у всех были округлившиеся от испуга и любопытства глаза.
Мужчина, явно выдернутый из постели и торопившийся на место – на нем был домашний халат и тапочки, дама чуть за шестьдесят на вид, в пепельно-розовом джемпере, два студента и девушка со строгим каре. Ему была нужна самая перепуганная личность из присутствующих, ведь обнаружить труп – это из ряда вон выходящее событие. Он остановился взглядом на сидевшей на стуле пенсионерке в пепельно-розовом джемпере. Женщина была напряжена и особенно, до синевы под глазами, бледна, пальцы беспрестанно теребили носовой платок. Аккуратная укладка выглядела измятой и растрепанной, дама даже не пыталась это исправить. При том, что шум и суета вокруг стояли знатные, а собеседники ее то и дело переговаривались, смотрела она прямо перед собой, ноздри хватали воздух, а дыхание казалось рваным.
Молодой следователь сообщил:
– Домоправительница, Владислава Ивановна Тополь, – юноша кивнул на даму в джемпере. А та, заметив на себе взгляд сразу двух полицейских, побледнела еще сильнее, если это вообще могло быть возможным. – Она пришла покормить кота, но обнаружила дверь распахнутой. В холле увидела тело хозяйки, Анны Аркадьевны Вишняковой. Побежала звонить в кабинет хозяина, там обнаружила его труп. Упала в обморок, пришла в сознание через полчаса примерно…
– Это все вы говорите со слов домоправительницы?
– Да… Пришла в себя и тут же позвонила в «скорую» и нам. И уже после звонка обошла весь дом, обнаружила еще два трупа, уже молодых хозяев. Один оказался в собственной ванной, другой – в морозильной камере…
– А зачем она в морозильную камеру заглядывала? – Филиппов присмотрелся к женщине.
Дежурный замолчал. Уши у него покраснели, по кромке волосы выступили бисеринки пота.
– Не знаю. Я не спросил, – признался он.
– Ясно. Иван Дмитриевич, позаботьтесь, пожалуйста, о свидетелях и понятых. Им нужны стулья, вода. И попросите привезти какую-то закуску… мы здесь определенно надолго, – добавил он и шагнул к свидетельнице. – Владислава Ивановна, следователь Филиппов, – он похлопал себя по карманам, в очередной раз чертыхнувшись, что наряжен, будто индюк в праздничный день, а визиток, конечно, при себе не имеет. Махнул рукой и активировал виртуальную визитку, загруженную в коммуникатор. – Это вы обнаружили погибших?
Он специально не стал использовать слова «тела» или «убитые», сознательно избегая напугать свидетельницу. Женщина всхлипнула, рука с зажатым между пальцами платочком, взметнулась вверх, к уголкам мигом повлажневших глаз.
– Да, я.
Филиппов ободряюще улыбнулся:
– Хорошо… А как обнаружили первое тело, сразу вызвали полицию?
Женщина снова кивнула. Слезы теперь лились ручьем, женщине пришлось развернуть платок и уткнуться в него на время. Филиппов терпеливо подождал, пока она успокоится, и повторил вопрос.
– Да, говорю же, – сообщила дама сдавленно. – Я взошла на крыльцо, заметила, что дверь приоткрыта. Дернула ручку. Включился свет в холле, и я…
Она судорожно всхлипнула и зарыдала.
– Ну что вы, что вы… Мне нужно задать вам еще несколько вопросов.
– Да-да, конечно, я все понимаю. Простите… Я просто в шоке.
Филиппов кивнул:
– Прекрасно вас понимаю. Скажите, во сколько вы подошли к дому?
– Около шести вечера, может быть минут в пятнадцать седьмого… Я позвонила в дверь, она оказалась приоткрыта… Я еще удивилась, но потом вспомнила, что отключали электричество, предположила, что запирающее устройство размагнитилось, такое бывало.
Яблочкин, стоявший за плечом Филиппова, переместился правее. Филиппов отлично чувствовал, как насторожился друг – он и сам чувствовал себя взявшей след собакой, но стоило сдержать себя.
Филиппов посмотрел на товарища:
– Василий Егорович, у свидетельницы надо собрать отпечатки пальцев и обуви. И данные включить в модель осмотра места происшествия, все следы, оставленные Владиславой Ивановной маркировать и вывести отдельным слоем на 4D модели места происшествия.
  
У женщины жалобно изогнулись губы, в голосе послышалась обида:
– Неужели теперь меня подозревают в этом жутком преступлении? – она прижала руки к груди, вставая на предложенную криминалистом платформу: след ее обуви отпечатался на мягкой ткани, спустя несколько мгновений уже отразившись на мониторе компьютера. Женщина испуганно ойкнула и вопросительно взглянула на помогавшего ей криминалиста.