Фима и всё. Том 1 (СИ)

Из глаз брызнули слёзы, парень надавил на веки основанием ладоней и заорал что есть мочи. Неважно, услышат ли его родители. Ничто не важно, ведь только что умерла та, кого он любил больше собственной жизни. Однажды, казалось, он уже это доказал. Пожертвовал своим всем, чтобы Фима была в безопасности и в двадцать четвёртый его день рождения, и в любой другой день. Но потом он попал в эту чудовищную временную петлю. И оказался бессилен.
Он пытался её не любить. Ходил к ведьмакам, чтобы заблокировать все воспоминания о девушке. Однажды он, чёрт возьми, после этого уехал в Тибет! Но всё равно они встретились спустя несколько лет. И влюбились. А потом она умерла, а он — проснулся в двадцать четвёртое ноября две тысячи тринадцатого года.
Скрип, скрип.
Кто-то поскрёб дверь. Александр вскочил на ноги и недоверчиво уставился на выход. Впервые на старте петли случилось что-то, чего ранее не происходило. Звук повторился, теперь громче и настойчивее.
— Кто там?
Скрип, скрип.
— Отзовитесь, — позвал он снова чуть дрогнувшим голосом.
Скрип, скрип.
Александр медлил, он сомневался. С чего бы именно в сорок второй раз что-то должно отличаться? Ещё и в самом начале. Он же ещё ничего не сделал, что могло бы повлиять как-то на ход событий.
Скрип, скрип.
«А, к чёрту», — подумал парень и приоткрыл дверь.
Мелькнула рыжая тень и некто молнией прорвался внутрь.
— Лис! — радостно воскликнул Александр, глядя, как зверь прыгает по его кровати и «капает» матрац.
Он присел на край кровати, а Лис, набесившись, устроился рядом и позволил почесать себя за ухом. Он щурил глаза и часто дышал с открытой пастью, демонстрируя розовый язык.
— Думал, мы не увидимся больше, — прошептал Александр и обнял друга. — Почему-то ты ко мне не заходил эти годы. Думал, обиделся.
— А то как же, хе-хе, — ответил Лис.
Александр замер. Шмыгнул носом, и в воцарившейся тишине звук этот был оглушающим.
— Какого хрена⁈ — завопил парень, отпрянув от зверя.
— Лысого, хе-хе, — ответил Лис.
Зверь не шевелил пастью, но голос его звучал не в голове Александра, он готов был поклясться в этом.
— Чего шарахаешься, как неродной? — обиделся Лис и спрятал язык.
— В смысле чего? Ты разговариваешь! — парень неопределённо махнул рукой в сторону Лиса. — Так не должно быть!
— Так себе из тебя колдун, раз такая мелочь, как говорящий зверь, выбивает из седла, хе-хе. Сны тем и хороши — что угодно тут воротить можно, хе-хе.
— Сны?
Александр ощутил в этот момент, как пустота зародилась в центре грудной клетки и начала разрастаться.
— Конечно, а ты как думал, хе-хе?
— Так я сплю… А ты?
— А я пробрался и рядом прикорнул, хе-хе. Это наша особая лисья магия, если ты понимаешь, о чём я, хе-хе. Буду помогать тебе, раз уж сам никак не проснёшься, хе-хе.
— И… — Александр помедлил, не уверенный, что хочет знать ответ на свой вопрос. — И как же?
— Всё вы люди барахтаетесь да барахтаетесь, хе-хе, — Лис снова принялся прыгать по кровати, будто среди складок одеяла прятались полевые мышки. — Нет чтоб поплыть по течению хоть разок, хе-хе.
— По течению? Ну нет, я должен что-то сделать, исправить. Иначе зачем это всё?
— Чтобы тебя извести, хе-хе, да из игры вывести.
— Лис, я не смогу так всё оставить.
— Так ты же исправил, хе-хе, — Лис замер и посмотрел на Александра необычайно серьёзно. — Там, в реально мире.
— Это было ужасное решение, — Александр принялся ходить по комнате взад и вперёд. — Я не поступлю так снова.
— Не поступил, молодец, хе-хе. Зато сколько раз уже твоя зазноба страдала? Умирала же небось, а? В воздухе гарью с прошлой петли воняет.
— Это… Не то, — Александр мотал головой так сильно, что заболели виски. — Раз появилась эта петля времени, значит, есть способ всё исправить.
— Она появилась только чтобы ты страдал и не просыпался, хе-хе. А зазноба помирает не во сне, хе-хе, а наяву.
— Что ты сказал? — Александр остановился, в голове гудело. — Сколько я сплю? Что с ней случилось?
— Ты — долго, а с ней — беда. Послушай, меня гнать сейчас будут, чую запах медсестры. Визгу-то будет, хе-хе.
 
Лис спрыгнул с кровати и, подойдя к Александру, толкнулся головой в его ладонь. Тот слабо улыбнулся и погладил рыжего друга. Вдруг ноги его подкосились и Александр рухнул на пол, сгребая Лиса в охапку. Он уткнулся в шерстяной бок и завыл от отчаяния.
— Ну-ну, — утешал его Лис, — Ты проснёшься.
— Не хочу, Лис, не могу снова через это проходить.
— А гореть зазнобе лучше?
— Я хочу сам сгореть. Вместо них.
— Ну, одной из них гореть в любом случае. А твой костёр, быть может, ещё не сложили, хе-хе.
— Плыть по течению, значит?
Лис не ответил. Он уже растворился в воздухе, и Александр остался наедине с собой и пониманием, что он не в силах изменить реальность. Ни тогда, ни сейчас.
Просидев так ещё некоторое время, он поднялся. Ему предстояли сложные пять с половиной лет, которые придётся прожить, не убегая от реальности и своих принятых ранее решений. Ничего не исправлять, двигаться к страшному неотвратимому финалу.
И он пошёл на это. Постарался отключить голову и прожить, как он надеялся, последнюю пятилетку по-настоящему. Так же, как когда-то уже её прожил, но лучше. Ярче. Честнее.
Когда Фима вернулась отдать куртку, он просто поцеловал её. Вот так сразу. Она опешила, покраснела, хотела даже дать ему пощёчину, но почему-то передумала. Александр обнимал её и думал о том, что это самый последний его шанс побыть по-настоящему счастливым.
— Ну ты даёшь, — воскликнула юная Фима и обняла парня в ответ, — это ж надо так радоваться куртке!
Она захихикала, и Александр засмеялся тоже.
— Да просто я влюбился, — признался он, чуть отдалившись, чтобы видеть лицо девушки.
Та равномерно сменила оттенок кожи на ярко-алый:
— А я пока что нет, — призналась она.
Александр извинялся, что поспешил. Девушка извинения приняла и обещала рассказать, когда тоже влюбится. А потом он показывал ей теплицы, вместе они их улучшили, и Фима согласилась оставить куртку себе. Через две недели она призналась Александру, что его чувства взаимны. Это была прекрасная петля времени, пока не приблизился его двадцать четвёртый день рождения. В тот день для Александра закончилось всё: и во сне, и в реальности.
Он очнулся с воплем, от которого драло лёгкие. Глаза обожгло даже тем скудным светом, что пробивался через жалюзи. Сорвав датчики с груди и пальцев, Александр встал с кровати и неровной походной подобрался к окну. Когда глаза привыкли к свету, он увидел, как во дворике больницы трое охранников гоняются за Лисом, но тот не оставляет им ни единого шанса на победу. Хотя Александр мог различить, что Лис уже начинал уставать от игры в салочки. Но он дожидается его, чтобы отвести туда, где он, Александр, нужен на самом деле. К той, кто по-прежнему испытывает к нему нежные чувства, несмотря на всё то, что он натворил. И кого он потерял в сорок третий раз за свою жизнь. Сорок два — во сне и один, самый первый — в реальности.
Александр нашёл в шкафу какую-то одежду — к его удивлению, чистую и выглаженную. Похоже, кто-то готовился к тому, что он проснётся. Натянул футболку и обратил внимание на предплечье: сорок две метки оставались на своих местах. Подошёл к маленький раковине с зеркалом в углу палаты: шрамы на шее тоже сохранились. Что ж, никто не обещал ему, что он проснётся прежним.
— Так-так, и куда мы собрались, молодой человек?
Александр вздрогнул от неожиданности. В двери палаты стоял очень, даже как-то неестественно высокий мужчина. Острый взгляд пришпилил мужчину к месту, а губы расплылись в хищной улыбке:
— Я вас не выписывал.
 Глава 24 
Жанна, как водится, прибиралась. В этот раз не после сеанса, а просто чтобы привести в порядок и жилище своё, и мысли. Последние были в совершенном беспорядке после недавних событий, и постоянно взывающие к ней голоса не помогали. Жанна стирала пыль с полок и видела, как та тут же налипала обратно, образуя надпись «Помоги». Расправляла занавеску и слышала, как шелест ветра складывался в стройное «Помоги выбраться, Жанна». Заправляла кровать, и не услышала хлопка, который бывает, когда резко поднимаешь и опускаешь покрывало. Вместо этого раздалось настойчивое: «Жанна!».